Глава 4

Краткое содержание главы: И Люцифер, и Хлоя сталкиваются с тупиками в своих поисках: он — в попытках снять с себя проклятие, она — в расследовании по делу Пальметто. Люцифер проводит небольшое собственное расследование и платит за него после столкновения с Аменадиилом. Ответы лишь порождают новые вопросы, а отношения становятся всё сложнее… В жизни ничего не бывает просто.

***

Хлоя легла спать поздно той ночью, продолжая ломать голову над решением тупика в деле. В конце концов, вино, которое она выпила, вкупе с умственным и физическим истощением, взяло своё. Люцифер дождался, пока её ровное дыхание не дало понять, что она наконец заснула, а когда послышался лёгкий храп, понял, что теперь можно отправиться по личным делам. Бесшумно выбравшись из клетки, он обошёл дом, проверяя своих подопечных и убеждаясь, что всё в порядке. Остановившись у двери в спальню детектива, он лёг на пол и просунул нос в крошечную щель между ковром и дверью, глубоко вдыхая... и тут же чуть не чихнул от пыли, попавшей в нос. Определённо, ей стоило бы пропылесосить свою спальню. Мягко фыркнув, Зверь вдохнул снова, улавливая разнообразные запахи вокруг неё. Он отбросил посторонние и сосредоточился на её аромате. Нежный, чистый, сладкий... он опьянял сильнее всего, что Люцифер когда-либо чувствовал. Её доброта, когда она успокаивала его тем днём после стычки с Аменадиилом, обнимала, позволяла положить голову к ней на колени, вдыхать аромат, скрытый под одеждой… Это что-то в нём меняло. Что-то, что он не понимал, но что заставляло сердце болезненно сжиматься. Хлоя была важна для Люцифера. И с каждым днём ему становилось всё труднее представить жизнь без неё, в каком бы то ни было виде. Вздохнув, он бесшумно подкрался к входной двери, открыл её, потом аккуратно закрыл и снова запер с помощью своих сил. Как бы ни были важны его ночные вылазки, он не мог оставить напарницу и её ребёнка беззащитными. Как и прежде, он побежал по пляжу к месту, ставшему условленной точкой встречи с Мейз, надеясь, что она придёт на этот раз — и наконец принесёт хорошие новости. — Я нашла её, — сказала Демон без вступлений, вынырнув из теней, словно призрак. Люцифер навострил уши и огляделся, спросив: — И где же она? — Не здесь, — сухо ответила Мейз. — Очевидно, — рявкнул Люцифер на лилимском, добавив, — и почему её здесь нет? — Потому что она не может снять проклятие, — сказала Мейз. — Что? — воскликнул Люцифер. — Что значит "не может снять"? Это же она его наложила! — Это проклятие, Люцифер, а не заклинание. Проклятия обычно требуют выполнения определённых условий, чтобы их можно было снять. Ты же сам это знаешь, — пояснила Мейз. — Ладно. Она хоть сказала, что мне делать? — спросил он. — Да, сказала, — кивнула Мейз. Люцифер ждал продолжения, а затем поторопил: — И? Может поделишься?  — Это не имеет никакого смысла, — нахмурилась Мейз. Люцифер вздохнул: — Дай угадаю, условия сформулированы в какой-нибудь мучительной поэтической форме? Мейз покачала головой: — Нет. — Тогда выкладывай. Что она сказала? — настаивал он. — Она сказала, и я цитирую: « Это проклятие может снять только Чудо».  Люцифер с глухим стоном рухнул на землю: — И что это вообще значит? — Без понятия, — невозмутимо отрезала Мейз. Люцифер уронил голову на лапы и зарычал: — Вот же гадство…  Мейз усмехнулась: — Ищи во всём плюсы: хоть Аменадиил не знает, что с тобой. — Теперь знает, — проворчал Люцифер. — Он сегодня появился в участке, собирался подать заявление о пропаже человека. Увидел меня там. Мейз замерла: — И что ты собираешься делать? — Порву его в клочья, если попытается затащить меня обратно в Ад, — прорычал Зверь, глаза вспыхнули красным. Мейз ухмыльнулась: — Позвони, если он попытается. Я бы хотела на это посмотреть. Люцифер фыркнул, поднялся, потянулся — сначала передними лапами, потом задними — и встряхнулся: — И как ты предлагаешь мне тебе позвонить? У меня, если ты не заметила, нет больших пальцев. В общем, мне пора. У меня ещё одно дело. — Какое? — с любопытством спросила Мейз. — Ещё раз осмотреть место преступления, — ответил Люцифер. — Удачи, — сказала Мейз. Люцифер лишь хмыкнул в ответ и побежал прочь. Место преступления на Пальметто-стрит находилось в милях от пляжного коттеджа Детектива, и хотя Люцифер был сильнее и быстрее обычной собаки, дорога потребовала значительного времени, особенно с учётом необходимости лавировать среди оживлённых улиц и шоссе. Вполне вероятно, он подлил масла в огонь легенде о «Чёрной собаке», которую распространяли некоторые дальнобойщики. Однако, насколько ему было известно, ни одной смертельной аварии после его появления не случилось. Обычно он не прибегал к превращениям, хотя и делал это время от времени в прошлом — именно так и родились мифы о «Чёрной собаке» и «Келпи», распространившиеся сначала в Ирландии и Великобритании, а затем и в Северной Америке, когда он наведывался туда и ради забавы «играл» с местным фольклором. Ему куда больше нравилась его привычная человеческая форма — в основном потому, что это делало секс куда более вероятным и приятным. Спаривание в облике собаки или лошади, хотя и могло удовлетворить определённые потребности, по сути было сродни мастурбации и граничило с зоофилией, даже несмотря на то, что он сам был в облике животного. Невозможность принять человеческий облик и связанное с этим ограничение свободы — особенно в общении с людьми, с которыми Люцифер сейчас был связан, — ужасно его раздражало. По крайней мере, в нынешнем облике было легко отпугивать всякую мразь — как человеческую, так и нет. Достаточно было показать клыки и сверкнуть красными глазами — и все сразу разбегались. В конце концов он добрался до переулка, ведущего к бывшему месту преступления, которое Люцифер ранее осматривал вместе с детективом. Тогда он не смог спуститься за ней под люк и потому был мало чем полезен в её поисках улик, что сильно его беспокоило. Может, она и не нашла там ничего важного, но у неё не было его обоняния. С учётом того, сколько времени прошло с момента преступления, обычная собака уже не смогла бы уловить запах того, кто прятался под люком и стрелял. Но Люцифер не был обычной собакой. Вообще-то, он в принципе не собака. Он обошёл здание по периметру, держа нос у земли, анализируя и запоминая все запахи, что подхватывал. Проходя мимо ворот из сетки-рабицы, которые были надёжно закрыты цепью и висячим замком, он уловил запах Хлои. Люцифер сел и уставился на ворота, обдумывая варианты. Открыть — не проблема, но вот закрыть обратно? В нынешнем обличье это вряд ли бы у него получилось. Имело ли это значение? Владелец здания мог бы разозлиться, обнаружив ворота незапертыми, но учитывая, что помещение было заброшенным и практически разрушенным, вряд ли кто-то бы этим обеспокоился. Приняв решение, Зверь с помощью силы открыл замок, затем ухватился зубами за цепь и стянул её, после чего толкнул ворота и проник внутрь. Запах Хлои он нашёл легко, проследив его до лестницы, ведущей в помещение, где произошли убийства. Отфильтровав её аромат, Люцифер тщательно обнюхал помещение. Он почти пропустил еле уловимый след другого человека — единственного побывавшего здесь — ну, помимо Хлои. Он проследил запах до ворот, поняв, что кто бы это ни был, ушёл через них. Было в аромате что-то знакомое, но с тех пор прошло слишком много времени, и след был слишком слабым, чтобы он мог его точно опознать. Зафиксировав это в памяти, Люцифер вышел, потянул ворота, прикрыв их за собой. Запереть он их не мог, но при таком малом движение в переулке просто закрыть было, вероятно, достаточно. Люцифер уже повернулся, чтобы уйти, когда тень вынырнула из темноты и схватила его за ошейник, вырвав из него испуганный визг. Он сразу узнал запах Аменадиила и резко дёрнулся в хватке брата, вцепившись зубами в его предплечье. Ангел вскрикнул, отдёрнул руку и прижал её к кровоточащей ране: — Веселье закончилось, Люци. Пора вернуться туда, где тебе место. — Заставь меня, — зарычал Люцифер, обнажая клыки, глаза вспыхнули красным. — Я знаю, ты меня слышишь, брат. — Да, слышу. И если ты хочешь драться — что ж, пусть будет так, — ответил старший Архангел. Люцифер не стал отвечать — он молча бросился на брата, собираясь перегрызть тому горло. Аменадиил успел выставить вперёд раненую руку, чтобы блокировать атаку, и отшвырнул Люцифера в сторону. Люцифер жёстко ударился о бетонную стену здания, выбив кусок, и рухнул на землю с болезненным стоном. Болели рёбра — скорее всего, треснули при ударе. Поднявшись на лапы, он снова пошёл в атаку, не давая брату опомниться. — Я НЕ ВЕРНУСЬ! — послал он мысль, уклоняясь от новой попытки схватить его и скользнув за спину брата, намереваясь повредить ему сухожилия. Аменадиил вовремя отпрыгнул, и зубы Люцифера клацнули в воздухе. — Что ты вообще здесь забыл, Люци? — тяжело дыша, спросил Ангел. — И почему, чёрт возьми, ты прикидываешься собакой? — А тебе какое дело? — прорычал Люцифер, медленно обходя брата, ища удобный момент для следующей атаки. — Мне просто любопытно, почему ты вдруг стал домашним питомцем полицейской, а не предаёшься разврату, как обычно, — с усмешкой сказал Аменадиил. — Я НЕ ПИТОМЕЦ! Я ЕЁ НАПАРНИК! — яростно залаял Люцифер и всем своим весом — сто пятьдесят фунтов (68кг) — врезался Аменадиилу в грудь, сбив его с ног. Старший брат тут же схватил его, обхватывая руками за горло, не давая укусить себя. Челюсти Люцифера щёлкали в опасной близости от его лица, пока мышцы Аменадиила напрягались, а хватка на шее Люцифера крепла, перекрывая ему воздух. Не желая сдаваться, Люцифер когтистой лапой полоснул брата по щеке, оставив кровавые борозды. Ангел дёрнулся, и хватка ослабла, позволив Люциферу вырваться и, дрожа, встать на подрагивающие лапы, тяжело хрипя. Аменадиил нахмурился, присматриваясь. — Ты ведь обычно не нуждаешься в дыхании, брат. — Что? — удивлённо спросил Люцифер, всё ещё тяжело дыша, высунув язык. — А это что такое? — Аменадиил указал на его шею, в то место, где всё ещё виднелись следы выздоравливающей кожи после чесотки. Люцифер помедлил, а потом ответил: — …Чесотка. Брат вдруг запрокинул голову и расхохотался: — Чесотка? У тебя чесотка? Ты хоть понимаешь, что это значит, Люци? Люцифер зарычал и саркастически отправил мысль: — Нет. Просвети меня. — Это значит, что ты становишься смертным, — радостно поведал Ангел. — Если ты подвержен болезням, значит, ты можешь умереть. А если ты можешь умереть, тогда мне останется просто подождать, пока какой-нибудь головорез не всадит в тебя пулю во время очередного расследования с твоей детектившей. И тогда ты вновь окажешься в Аду, и мне вообще не придётся ничего делать. У Люцифера похолодела кровь. Нет. Этого не может быть. Он — бессмертный. Он не может умереть. Или может?.. Нет, Аменадиил всё врёт. Пригнувшись, глаза пылая красным, Люцифер зарычал: — Ты первый. — И снова бросился на брата. Тот мгновенно расправил крылья и мощным потоком воздуха отбросил Люцифера в стену, прежде чем тот успел вцепиться ему в плоть. От удара Люцифер на мгновение лишился чувств и остался лежать, тяжело дыша, борясь с надвигающимся помутнением сознания. Раздался порыв ветра и хлопанье мощных крыльев — Зверь вскочил, но брат уже исчез. Люцифер снова опустился на землю и просто лежал, тяжело дыша, каждой клеточкой своего тела ощущая поражение — и физическое, и душевное. Ему нужно было вернуться домой, но сначала он должен немного отдохнуть. Ранения замедлят его, но у него не было выбора — нужно было тащиться назад так быстро, как только получится. Заказать «Убер» он, естественно не мог. Да и Мейз вызвать тоже не получится. С тяжёлым наполовину стоном и наполовину рыком Зверь медленно поднялся и начал долгий путь домой.

***

— Мам, а с Люцифером всё хорошо? — спросила Трикси, пока Хлоя готовила им завтрак. — Почему ты спрашиваешь, Обезьянка? — нахмурившись, Хлоя бросила взгляд на его клетку — Зверь всё ещё спал, хотя обычно в это время уже был бы бодр и настойчиво ждал, чтобы его выпустили на улицу. — Не знаю... Просто он какой-то... грустный, — сказала Трикси, изо всех сил стараясь объяснить, что именно казалось ей странным в поведении маминого напарника. Хлоя продолжала хмуриться, заканчивая готовить яичницу с тостами и отнесла всё на стол в столовой. Поставив тарелки, она сказала: — Начинай кушать, милая, я пойду проверю, что с Люцифером. — Хорошо, мамочка, — кивнула Трикси и сделала глоток сока. Подойдя к клетке, Хлоя присела на корточки и внимательно посмотрела на пса. Он лежал на боку, и, казалось, крепко спал, его лапы подёргивались во сне. — Люцифер? — тихо позвала она, протягивая руку, чтобы мягко погладить его по голове. — Эй, напарник, пора просыпаться. Пошли, дружище, тебе надо на улицу? Он медленно открыл глаза, нос дёрнулся, затем Зверь застонал, вытянул лапы и хлопнул хвостом по полу. Осторожно лизнул ей руку, затем зевнул. — Пошли, здоровяк, надо собираться, — сказала она. Он снова простонал и с трудом поднялся. Хлоя снова нахмурилась, наблюдая за ним. Он двигался скованно, словно ему было больно. Её глаза сузились, когда он медленно подошёл к миске с водой и начал осторожно пить, затем понюхал стейк и без особого энтузиазма начал есть. Хлоя нахмурилась сильнее — обычно он ел куда охотнее. Женщина оставила Люцифера спокойно завтракать, а сама принялась быстро поглощать яичницу, размышляя, не позвонить ли ветеринару. Возможно, у него начинался артрит. Он ведь уже не молодой пёс, а у гигантских пород часто появляются проблемы с суставами, причём появляются достаточно рано. К тому времени как они с Трикси закончили завтрак и вымыли посуду, Люцифер, наконец, доел свою еду и сидел у двери. Схватив поводок, Хлоя сказала Трикси: — Иди почисти зубы, хорошо, Обезьянка? Я выведу Люцифера на улицу. — Хорошо, мамочка. Пристегнув поводок к ошейнику Люцифера, Хлоя вывела его на улицу. Она внимательно за ним наблюдала и замечала всё больше тревожных признаков. После недолгой прогулки ему вроде бы стало немного лучше. Вернувшись домой, она надела на него защитный жилет, сама почистила зубы, и они выехали — сначала отвезли Трикси в школу, потом сами поехали на работу. Однако, когда она открыла багажник своего внедорожника, Люцифер замешкался, прежде чем прыгнуть внутрь. Это окончательно убедило её в том, что ветеринару нужно звонить как можно скорее. Хлоя сузила глаза, когда они вошли в здание и стали спускаться по лестнице — Люцифер спускался медленно, нарочито осторожно, как будто пытался скрыть хромоту. А собаки никогда не пытаются ничего скрывать. Она отмахнулась от этой абсурдной мысли, села за свой стол, сделала глоток кофе и тут же набрала номер ветеринара. Пошли гудки, и трубку подняли почти сразу: — Ветклиника «Метро», доктор Кильхер на связи. — Привет, доктор, это Хлоя. Хлоя Деккер, — ответила она. — Офицер... вернее, детектив Деккер? Вы снова в Центральном отделе? — переспросил он. — Да, — подтвердила блондинка. — Чем могу помочь? Как Люцифер? Чесотка проходит? — Ну... улучшается. Но он сегодня... странный какой-то. — Странный? В каком смысле? — Просто... как будто вялый, очень уставший. И двигается медленно, как будто скован или что-то такое, — сказала Хлоя, описывая наблюдаемое поведение напарника. Как только она села в своё кресло, Люцифер лёг рядом и сразу заснул. Бросив взгляд вниз, она увидела, что пёс всё ещё спит и тихо похрапывает. Она усмехнулась — её пёс храпит. И почему-то это показалось ей милым. — Хмм... — задумчиво протянул ветеринар. — У меня будет свободное время после обеда. Можете привезти его. — Да, думаю, это было бы неплохо. — Как насчёт двух часов? — Подойдёт. Я сообщу лейтенанту Монро, — сказала Хлоя. — Хорошо, увидимся, Деккер. Закончив звонок, она отправила сообщение лейтенанту Монро, сообщив о состоянии Люцифера. Затем замешкалась, раздумывая, стоит ли отправить обновления по текущему расследованию, но передумала. Конкретных зацепок у неё всё ещё не было, и как сдвинуть дело с мёртвой точки — Хлоя пока тоже не знала. — Что это с ним? — спросил Дэн, кивая в сторону Люцифера. — Не знаю. Сегодня он какой-то странный. Я уйду пораньше, повезу его к ветеринару, — ответила Хлоя и, нахмурившись, бросила долгий взгляд на напарника. — А «Тако-вторник» сегодня в силе? — спросил Дэн. Ей хотелось ответить "нет". Их отношения всё ещё были натянутыми из-за развода. Но это была семейная традиция, и ради Трикси они старались не вносить в её жизнь больше перемен, чем уже пришлось. По крайней мере, Дэн стал больше участвовать в жизни дочери, хоть и не особо старался ради своей жены. Подняв взгляд, она заметила, как он смотрит на неё — лицо у него было нарочито спокойное. — Да, — наконец, подтвердила она. Она не пропустила проблеск облегчения на его лице перед тем, как он кивнул и сказал: — Отлично. У меня есть сальса, мама сделала. Принесу. Хлоя улыбнулась. Сальса Инес Эспинозы была просто легендарной. — Спасибо, Дэн. Это будет здорово. — Хорошо, — хлопнул он в ладони. Резкий звук заставил Люцифера вздрогнуть и проснуться с громким вздохом. Зверь замер, нос начал подергиваться, воспринимая окружающие запахи. Медленно повернув голову в сторону Дэна, он опустил её, а губы оттянулись назад, обнажая клыки в беззвучном рычании. Побледнев, Дэн поднял руки, показывая, что ни в коем случае никому не угрожает, и стал медленно отступать, в то время как Люцифер поднялся с пола, как змея, готовая к броску — шерсть встала дыбом, от него исходила ощутимая тьма и угроза. — Хлоя... — начал Дэн, не сводя глаз с существа, которое вдруг действительно стало напоминать прозвище, данное ему в шутку: Адская гончая. Хлоя в изумлении наблюдала, как Люцифер мгновенно перешёл от мирного сна к потенциальному нападению из-за одного хлопка. Она встряхнулась, выходя из ступора, и успела заметить, как его задние лапы напряглись, готовясь к прыжку. Прямо на её бывшего мужа. — Люцифер, стоять! — резко приказала она. Большой пёс замер, бросил на неё виноватый взгляд и досадливо сел обратно на своё место. В его груди до сих пор слышалось тихое, едва различимое рычание, и он по-прежнему смотрел на Дэна с убийственной злобой. — Боже, Хлоя, — выдавил Дэн, потрясенный. — Что это было? — Не знаю, Дэн, — пробормотала она. — Думаю, ты как-то его спровоцировал. Позже мы пойдем к ветеринару, я его тоже об этом спрошу.

***

Люцифер чувствовал себя полным дерьмом. На самом деле, это не было большим сюрпризом, потому что он всегда чувствовал себя подобным образом после стычек со старшим братом. По крайней мере, он успел пару его раз хорошенько укусить; прошло уже довольно много времени с тех пор, как он в прошлый раз заставил Аменадиила кровоточить. Пять лет, если быть точным. Технически, он выиграл тот бой. По сути, Аменадиил сдался. Он просто отказался продолжать избивать Люцифера, когда тот бросил ему в лицо, гневно глядя из-под окровавленной маски. Нет, я не опущусь до твоего уровня... ...потому что я лучше тебя! Воспоминание всколыхнуло бурную ярость. Самодовольный святоша с благочестивым видом, полным покорности и смирения! Высокомерие, присущее его слишком скромному тону, его взгляд, устремленный вверх, с восторженным поклонением в сторону Бога — Отца, которому было наплевать. И полный отказ Аменадиила позволить Люциферу выбить из него эту лицемерную набожность. Люцифер не стал бы продолжать атаковать побежденного противника; в борьбе с тем, кто не сопротивляется, было мало удовольствия. Какой в этом был смысл? Брат знал это. Он закончил бой, просто сдавшись, намеренно лишив Люцифера удовольствия от их поединка. Придурок. На этот раз всё было еще больнее. Удар о чертову стену нанес больше урона, чем Люцифер ожидал, и заживление шло медленнее, чем должно было. Его регенерация была всё ещё быстрее, чем у настоящей собаки или человека, но не настолько быстрой, как обычно. Не помогло и то, что ему потребовались часы, чтобы доковылять домой после боя, в результате чего Зверь был измотан и измучен болью. Аменадиил заметил это почти сразу: Люцифер менялся. Кровавая чесотка была лишь самым заметным проявлением этой перемены. Как далеко он упадет в кроличью нору смертности, никто предположить не мог. Люцифер даже не знал, когда это началось. А вот брат знал. Что он сделает с этой информацией, Люцифер не стал гадать. Возможно, он воспользуется этой новой уязвимостью, чтобы нанести реальный ущерб. Если ты можешь заразиться болезнями, ты можешь и умереть... Это не могло быть правдой. Или могло? Более того, что это означало бы для него как для напарника детектива? Он решил, что это не имеет значения. Впервые за всю свою бессмертную жизнь Люцифер заботился о ком-то больше, чем о себе... о ней... Если в результате он пожертвует своей жизнью... ну, он уже знал, куда он попадет. Будь то мертвая душа или сам король, Ад есть Ад... и он был ему знаком. Люцифер спал гораздо дольше, чем обычно, что беспокоило его напарницу. И хотя он изо всех сил старался скрыть свою остаточную боль и скованность, она все равно это заметила. Её нежная забота и мягкие прикосновения полностью выбили его из колеи и заставили его сердце болезненно забиться, когда Хлоя с беспокойством наблюдала, как он выполняет свои утренние процедуры. Он знал, что её переживания приведут к визиту к ветеринару, что, хотя и было поводом для беспокойства, не было такой уж трагедией. К тому времени, как он туда доберется, его сломанные ребра и растянутые мышцы будут почти полностью зажившими. Его скованность и боль можно было объяснить либо переутомлением, либо возрастом — гигантские породы, к которым он, по-видимому, принадлежал, склонны к проблемам с суставами в довольно раннем возрасте. Пока ничто из этого не обернулось против его детектива как доказательство жестокого обращения или халатности с животными, все должно быть в порядке. По крайней мере, её готовность проконсультироваться с ветеринаром должна сыграть в её пользу. К счастью, это был только их второй рабочий день в отделе по расследованию убийств Центрального управления, и детективу ещё не было поручено дело. На данный момент Люциферу нечего было делать, кроме как спать, чем он и занялся, как только она села за свой стол. Он был на грани бодрствования, когда услышал разговор между детективом и её Кретином-бывшим. Что-то о «Тако-вторнике» — по-видимому, семейной традиции, которую они хотели продолжить ради своего отпрыска. Люцифер был полон решимости игнорировать диалог бывших супругов и погрузиться в более глубокий сон, когда Кретин напугал его, хлопнув в ладоши. Люцифер поднял голову и сердито посмотрел на мужчину, обнажив клыки в ответ, когда что-то в запахе мужчины щелкнуло в его голове. Зверь замер, внюхиваясь в воздух, вдыхая запах страха мужчины, впитывая смесь химических веществ, которые делали запах каждого человека уникальным. Он знал этот запах. Он сталкивался с ним раньше. Слабые отголоски, оставленные на Пальметто, почти полностью разложились, но их осталось достаточно, чтобы он мог опознать этого человека как их источник. Люцифер медленно поднялся, сосредоточившись на человеке, и его шерсть встала дыбом. Запах страха усилился, подкрепленный чем-то, что Люцифер знал очень хорошо: чувством вины. Эспиноза был им измучен. Слои вины накапливались в нем; Пальметто был лишь верхушкой айсберга. Люцифер уставился в испуганные глаза проклятой души, зная наверняка, что если этому человеку не повезет и он получит пулю, его конечным пунктом назначения будет не Рай. Собачий инстинкт, реагируя на страх человека и ассоциируя его запах с местом преступления, где от рук Дэна погибли люди, рассматривал его как угрозу для своей стаи. Для его напарницы. Этот инстинкт подталкивал Зверя к устранению угрозы. Детектив Эспиноза медленно отступил, пытаясь избежать неминуемого насилия, волнами исходящего от тела Люцифера, и рыка, поднимавшегося из глубин его груди.  — Хлоя... — дрожащим голосом произнес Дэниел. Люцифер хотел перегрызть ему горло. Хотел почувствовать вкус горячей крови, которая потекла бы из его шеи, как только он это сделал бы. Он хотел... — Люцифер! Стоять! — голос детектива пронзил как хлесткий удар, и он замер, пристыженный, бросив на Хлою виноватый, поникший взгляд и сев рядом с ней. Древние инстинкты все еще требовали от него убивать, убивать, убивать... и он почти поддался им. Этого не могло случиться! Ангелы, даже падшие, не должны были убивать людей... а Люцифер почти потерял контроль и сделал именно это. Что с ним происходило? — Боже, Хлоя, — выдохнул Эспиноза, потрясенный. — Что это было, черт возьми? — Я не знаю, — ответила она, нахмурившись. — Думаю, ты как-то его спровоцировал. Позже мы пойдем к ветеринару. Я спрошу его об этом. Люцифер заставил себя успокоиться, чему помогла сама детектив, которая успокаивающе говорила с ним, обещая, что все, что с ним не так, будет исправлено. Он искренне надеялся, что так и будет, но его нынешнее положение не было чем-то, что могло бы исправить посещение ветеринара. Заметив настороженные, обеспокоенные взгляды, брошенные в его сторону, он решил впредь вести себя как можно спокойнее. Он не хотел, чтобы его детектив попала в неприятности из-за него. Так Люцифер и поступил, и в тот день больше никаких инцидентов не произошло. Хлоя выгуляла его во время обеденного перерыва, дав ему один из стейков, которые она упаковала для него вместе со своим обедом. Вскоре после этого они отправились на прием к ветеринару. Визит к ветеринару, как ни унизительно это было, подтвердил то, что Люцифер и предполагал: его ребра зажили, как и его растянутые мышцы. Ветеринар предположил, что это может быть начало артрита, но, поскольку в суставах не было отеков, он посоветовал «подождать и понаблюдать». Что касается инцидента в полицейском участке, ветеринар предположил, что Люцифер, вероятно, отреагировал таким образом из-за того, что его разбудили из глубокого сна, а также из-за того, что Эспиноза был явно напуган. — У таких пород очень развит инстинкт охотника, — сказал ветеринар. — Это одна из причин, по которой он так хорош в том, чему его научили. К сожалению, это также делает таких собак, как он, очень реактивными. То, что он сразу успокоился, как только вы ему дали команду, — это хороший знак. Это означает, что он сильно привязан к вам. Он буквально пожертвует своей жизнью ради вас. Конечно, дело было не только в этом, но Люцифер не мог объяснить Хлое, что её бывший муж был убийцей.

***

— Достаточно размешалось, мамочка? — спросила Трикси. Хлоя отвернулась от сковородки, на которой жарила говяжий фарш, и ответила:  — Ещё осталось несколько комочков, детка. Размешай всё как следует, и мы добавим приправы, хорошо? — Хорошо, — сказала Трикси и с энтузиазмом продолжила занятие. Она стояла на стремянке, чтобы достать до столешницы, и надела розовый фартук с оборками, который ей подарила Пенелопа. Увидев это, сердце Хлои просто растаяло. — Папа придет, да? — спросила девочка тихим голоском. Хлоя успокаивающе улыбнулась:  — Да, Обезьянка. Придет. Он привезет сальсу, которую приготовила бабушка Инес. — Здорово! Я обожаю сальсу бабушки Инес! — воскликнула Трикси. Хлоя тихо рассмеялась:  — Я тоже, милая. Когда мясо было готово, Хлоя слила жир и добавила приправы, а затем также добавила приправ и в гуакамоле, в приготовлении которого ей помогала Трикси. Люцифер молчал, так как все еще продолжал спать в своей клетке и тихо похрапывал. Он казалось, выглядел немного лучше, двигался более свободно, чем утром. Она все еще беспокоилась о его реакции на Дэна и о том, почему же напарник так разозлился. Хлоя включила радио, и заиграла одна из её любимых песен, «Iris», пока женщина покачивалась и крутилась в такт музыке, готовя блюда. Трикси хихикнула и сделала то же самое, чуть не упав со стульчика, но Хлоя успела её поймать и чмокнуть в щёчку. Стол был уже накрыт, оставалось только подать ужин. Посмотрев на часы, Хлоя слегка нахмурилась, надеясь, что Дэн все-таки появится. Его послужной список в этой области был не самым лучшим. — Вот, Трикси, детка. Давай постираем твой фартук, ладно? — предложила Хлоя, в последний раз перемешав гуакамоле, прежде чем накрыть его крышкой и поставить на минутку в холодильник, пока она собирала остальные ингредиенты для тако. Чипсы, оболочки для тако, мясо, сыр, нарезанный салат... она отправила Трикси к корзине для белья, пока сама собирала всё необходимое и расставляла на столе. Стук в дверь заставил женщину вздохнуть с облегчением, и Хлоя поспешила открыть ее. На пороге стоял Дэн с неловкой полуулыбкой, держа в руке многоразовый контейнер с домашней сальсой своей матери, а сверху на нем лежал небольшой шоколадный торт, который мужчина, очевидно, купил в пекарне. — Привет, Хло, — поздоровался он, когда блондинка отошла в сторону и впустила его. — Папа! — воскликнула Трикси, бросаясь к нему и обнимая, заставляя Дэна поднять руки, чтобы не мешали контейнеры с едой. Пожалев мужчину, Хлоя взяла торт и сальсу из его рук, поставила сальсу на стол, а торт — в холодильник. — Ужин почти готов, ребята, если хотите, садитесь за стол, — сообщила Хлоя, возвращаясь к холодильнику, чтобы достать гуакамоле.  Вынимая его, она спросила:  — Что хотите пить? — Молоко! — воскликнула Трикси. — Звучит неплохо, Мартышка, — сказал Дэн. — Я присоединюсь. Хлоя кивнула, взяла бутылку с молоком и принесла её на стол. — Давай, я сам, Хлоя, — сказал Дэн, протягивая руку к молоку. Он налил стакан для себя и Трикси, затем поднял брови, молчаливо спрашивая, не хочет ли и она. Хлоя отрицательно помотала головой, и он кивнул, встал, поставил молоко обратно в холодильник и снова сел. Дэн настоял на том, чтобы произнести молитву, прежде чем собрать свои тако и взять чипсы, сальсу и гуакамоле. Он помог Трикси собрать её тако, как делал это, когда она была маленькой, а Хлоя изо всех сил старалась не погрузиться в горькие воспоминания, которые это вызывало. По молчаливому соглашению они сосредоточились на ужине и ограничились обсуждением поверхностных тем, подходящих для ушей семилетней девочки. Никаких пережевываний того, что пошло не так в их браке и кто в этом виноват, ничего о Пальметто или Грэхеме и, конечно же, ничего о том, что произошло с Люцифером ранее в тот день. Этот разговор ещё предстоял, Хлоя была в этом уверена, но в более подходящее время. Было приятно, для разнообразия, поужинать вместе. Слишком часто Дэн был отсутствующим элементом в их семейных ужинах, оставляя грустную и растерянную дочь и злую и обиженную жену. Возможно, было уже слишком поздно налаживать отношения между ними, но, по крайней мере, он старался быть рядом с Трикси. Женщина наблюдала, как он ел и разговаривал с Трикси о том, что произошло с ней нового с тех пор, как отец видел её в последний раз. Дэн хорошо выглядел: в его обычно каштановых волосах пробивались светлые пряди, а кожа была загорелой. Однако он не был настолько тщеславен, чтобы платить за осветление этих прядей. Очевидно, он снова занимался серфингом и его волосы слегка выгорели на солнце. Мужчина также нашёл время, чтобы приодеться: надел тёмно-синюю рубашку с воротником-хенли, которая подчеркивала его нефритово-зеленые глаза. Хлоя нахмурилась, заметив, в каком направлении пошли её мысли, и сделала ещё один глоток белого вина, задаваясь вопросом, не перейти ли ей на воду. Очевидно, ей нужно было развеяться и заняться сексом. Или это, или снова зарядить Кролика. Примерно в середине ужина Люцифер проснулся и широко зевнул, обнажив острые белые клыки. Затем он потянулся, довольно порыкивая, и посмотрел на Хлою с ожиданием, высунув язык и слегка помахивая хвостом. — Ещё нет, — сказала ему Хлоя. — После ужина, хорошо? Люцифер вздохнул и со скулежом опустил голову на лапы, прижав уши. — Он действительно просто остается на своем месте, даже когда нет двери? — спросил Дэн, наблюдая за Зверем с опаской во взгляде. — Да, — просто ответила Хлоя. — Он не покинет домик-клетку, пока я ему не разрешу. — Хм, — протянул Дэн. — Ну, по крайней мере, тебе не придется беспокоиться, что кто-то вломится в дом. С точки зрения безопасности, он, наверное, лучше любой сигнализации. — Да, так и есть, — кивнула Хлоя. Она не хотела думать о том, что Люцифер может убить кого-то, даже чтобы защитить её. Она не хотела думать о своем напарнике... и, по сути, спутнике... как о простом инструменте или оружии. Когда они закончили с ужином, Хлоя убрала остатки; на следующий день из них сделают салаты с тако или буррито. Достав один из стейков Люцифера, она приготовила ему ужин, приправив стейк добавками, которую ветеринар отдела рекомендовал ему есть. К этому моменту Дэн добровольно начал складывать посуду и столовые приборы рядом с раковиной, добавляя моющее средство и включая воду, чтобы всё помыть. Наблюдая за приготовлениями Хлои, он нахмурился, а затем воскликнул:  — Ты серьезно даешь ему на ужин филе вагю, Хлоя? Ты знаешь, сколько оно стоит? Недопонимание достигло пика, и Хлоя сердито посмотрела на него, сказав слишком сладким голосом:  — Нет, Дэн. Хочешь меня просветить? Мужчина открыл было рот, но, увидев ее каменное выражение лица, передумал и снова его закрыл. Хлоя чуть не фыркнула, подумав, что он, оказывается, вполне себе обучаем. Пожалев его, Хлоя объяснила, стараясь поумерить сарказм в голосе:  — Я не покупала стейки, их прислал мне заводчик Люцифера, Morningstar Farms. Видимо, на прошлой неделе был его день рождения. Они прислали стейки вагю в качестве подарка. Они разводят коров породы вагю и выращивают виноград для своего винодельческого хозяйства. — Мне это кажется немного чрезмерным, — прокомментировал он. — Думаешь, он заметит, если пропадет пара штук? Люцифер, который стоял рядом с Хлоей, виляя хвостом в ожидании, что наконец-то получит свой ужин, сосредоточил свое внимание на Дэне и резко залаял. Проглотив слюну, Дэн отступил и поднял руки. — Ладно, я полагаю, это значит «да». Тихо посмеиваясь, Хлоя сказала:  — Он совсем не агрессивен в еде, но он любит стейки, — подавая ему стейк, который напарник осторожно взял из ее рук, к большому удивлению Дэна, Хлоя добавила, — правда, здоровяк? — Она наклонилась и осторожно почесала его за бок. Взяв миску с остатками еды, она поставила её на пол рядом с его клеткой. Люцифер сразу же вернулся в свой домик-клетку, повернулся, плюхнулся на матрасик, тут же схватил стейк передними лапами и начал его есть. Закончив, он с неохотой принялся за оставшуюся еду в миске. Дэн остался, чтобы помочь убрать после ужина и уложить Трикси спать, прочитав ей ее любимые сказки — дважды. Пока он был занят Трикси, Хлоя вывела Люцифера, чтобы он мог размять лапы и погулять. Всё прошло довольно таки приятно, не считая небольших заминок... почти как в первые дни их брака. Мытье посуды, разговоры о том, что происходит в их жизни, смех над банальными шутками Дэна. Хлоя почти поделилась своим разочарованием по поводу своего несанкционированного расследования в Пальметто, но всё же решила не делать этого. Она не хотела портить настроение, особенно когда Трикси была так счастлива, что папа уделил ей столько времени. В конце вечера, когда кухня была убрана, а Трикси спала, пришло время пожелать друг другу спокойной ночи. Хлоя только что выключила свет в столовой, оставив включенным только свет над кухонной раковиной. Она стояла у кухонного стола возле задней двери, положив руку на столешницу. Рядом с ней лежала рука Дэна. Посмотрев на него, Хлоя тихо поблагодарила:  — Спасибо, Дэн, что пришёл. — Всё прошло неплохо, — ответил он, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить спящего ребенка. — Я... скучал по этому. Скучал по тебе... — мужской голос затих, и Хлоя снова оказалась в плену его глаз. Она всегда питала слабость к зелёным глазам, и потерянная надежда в его взгляде заставила её сердце щемяще сжаться. Он протянул мизинец и погладил её руку. Может, всё дело было в вине. Может, это были гормоны. Может, это было потому, что Дэн был ей знаком, был безопасным вариантом, и когда между ними всё было хорошо, то они были чем-то хорошим. Хлоя не знала, кто сделал первый шаг, но вдруг они поцеловались, и сердце Дэна энергично забилось под её рукой, лежащей на его груди. Она ответила на его поцелуй, целовала его, пока не стало больно, а потом, когда ее разум догнал остальные части тела, мягко прижала руку к его груди. — Хлоя, — прошептал он. — Querida... — Дэн… — Она закрыла глаза, чтобы сдержать внезапно подступившие слезы. — Прости, — прошептал мужчина, и Хлоя почувствовала, что он извиняется не просто за то, что позволил себе то, на что больше не имел права. Они отошли друг от друга, и он беспомощно посмотрел на нее, затем сглотнул и отвернулся, пробормотав: — Мне... пожалуй пора. — Да, — прошептала Хлоя, почувствовав, что к ней вернулась способность говорить. — Можем мы... поговорить об этом позже? — спросил Дэниел тихим голосом, но с серьезным выражением лица. Прикусив губу, чувствуя себя очень уязвимой и неуверенной, с болью в теле и сердце, она кивнула.  — Хорошо. — Спокойной ночи, Хлоя, — попрощался мужчина, открывая дверь. — Спокойной ночи, Дэн, — ответила она. Он кивнул и ушел. Женщина заперла за ним дверь и на мгновение прислонилась лбом к косяку, пытаясь разобраться в своих противоречивых чувствах. Все кончено. Да, кончено. Но она скучала по нему. Скучала по по их отношениям… по тому, какой они были парой, какой они были семьёй. Скучала по дням, в которые засыпала и просыпалась с ним, по интимным моментам супружеской жизни. И да, она скучала по сексу с ним, скучала по его вафлям и глупым дедовским шуткам... Она скучала по дням, когда могла на него положиться. Когда она чувствовала, что они настоящие напарники во всех сферах жизни. Где-то в пути что-то изменилось, и не в лучшую сторону. Поздние ночи, слежки, вечера покера с Грэхемом и Паолуччи. Приоритет работы над их отношениями, их семейной жизнью... постоянные сомнения в её суждениях и инстинктах, когда она рассказала ему о событиях на Пальметто. Он не поддержал её, не защитил, когда это было для неё важнее всего. Изменилось ли что-то за несколько месяцев после их расставания и последующей подачи документов на развод? Будет ли всё по-другому, если они попробуют ещё раз? До их разлуки Хлоя пыталась убедить его пойти на консультацию к семейному психологу, но... Те несколько раз, когда Дэн удосужился прийти, он был не слишком заинтересован в процессе. Он был сдержан, защищался и уклонялся от ответов. У неё не было доказательств его неверности, но его поведение намекало на то, что мужчина что-то от нее скрывает и делиться этим не собирается. После слишком долгих и совершенно тщетных попыток спасти их брак Хлоя сдалась. Они расстались.  В конце концов, она отошла от двери и поднялась на второй этаж, чтобы приготовиться ко сну. Тянущие ощущения между ног побудила её подключить вибратор Rabbit, оставив его заряжаться, пока она выполняла свои вечерние процедуры перед сном. Она посмотрела на прибор со вздохом. На безрыбье и рак рыба. По крайней мере, это успокоит тянущие ощущения в нижней части живота и поможет ей расслабиться, чтобы заснуть, даже если это нисколько не поможет пустоте в её сердце.

***

Люцифер наблюдал за бывшими супругами из своего укрытия в домике-клетке. Для них он был просто собакой. Единственное, что Люцифер мог делать — играть роль, которую ему навязали, даже несмотря на то, что она раздражала его, как раздражает плохо сидящее пальто. Или, может быть, это была чесотка. В любом случае, несобачье поведение у существа, имеющего внешность собаки... ну, он не мог предсказать последствия этого, но был уверен, что они не будут хорошими. Однако он должен был признать, что наблюдение за их взаимодействиями как семьи увлекало его больше, чем он думал. Особенно то, как Кретин-бывший детектива общался со своим отпрыском. В целом, в своих прошлых отношениях с людьми он избегал семей с детьми. Деятельность, которой он с ними занимался, строго говоря, не была подходящей для детей, независимо от того, в каком веке он находился. Кроме того, маленькие существа были неизменно липкими, крикливыми и в целом неприятными в общении, с их наивной честностью, невинностью и способностью легко привязываться. Такой же была бандитка детектива. Он никогда бы не признался, что ему на самом деле нравились их игры в прятки на пляже. Или его готовность позволить маленькому существу проводить чрезмерное количество времени, просто... вычесывая его. Люцифера ужасало количество шерсти, которая летала по дому после вычёсывания (как же много её он терял!). Пучки и клочки шерсти скатывались в углы, скапливались на коврах и собирались под кроватями и диванами в маленькие комочки, называемые «пыльными кроликами». Детектив, к его большому огорчению, постоянно подметала и пылесосила их. Люцифер был удивлен, что его не изгнали на улицу, хотя предполагал, что такое поведение противоречит «Протоколам Кинолога К-9» или какой-то другой подобной ерунде. Он никогда раньше не видел человеческую семью так близко, даже ту, которая, строго говоря, была неполноценной. Конечно, не настолько неполноценной, как его собственная, но Хлоя и Дэн и не были по-настоящему вместе в классическом смысле, несмотря на их усилия сохранить хотя бы видимость этого ради своего ребенка. Наблюдая за ними, Зверь почувствовал пустоту, которую не мог понять или определить. Эта пустота усилилась до чего-то чрезвычайно болезненного и сбивающего с толку, когда они поцеловались в конце вечера. Люцифер внезапно почувствовал желание впиться зубами в, по общему признанию, упругую задницу мужчины, и это озадачивало. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Возможно, это были его собачьи инстинкты, выходящие на первый план. Он не мог найти другого объяснения своей внезапной территориальности. Детектив Эспиноза, несмотря на его усилия построить позитивные отношения с семьей, в глазах Люцифера представлял угрозу для них. Для его стаи. Его детектива. Люцифер покачал головой, потерев морду одной из передних лап. Он должен был как-то избавиться от своей собачьей формы, пока не потерял себя полностью. Лежа в темноте, Люцифер размышлял над планом осуществления задуманного, когда его острый слух уловил безошибочный гул вибратора Детектива. Он навострил уши и посмотрел в сторону лестницы, ведущей в её спальню, точно зная, что она делает и почему. Феромоны, витавшие между Хлоей и её бывшим мужем, были более чем ощутимы. Он не понимал, почему она так старательно сопротивлялась своему желанию переспать с бывшим мужем; Кретин, безусловно, не был против. Но и Люцифер не был настолько слеп, чтобы не заметить её сомнения. Люди связывают секс со столькими условиями, ожиданиями и эмоциональными минными полями, что удивительно, что кто-то вообще занимается сексом. Тем не менее, если у детектива была потребность, а она явно была, Люцифер не понимал, почему она не приступила к её удовлетворению. Она по-прежнему была красивой женщиной и без труда нашла бы жаждущего её партнера. Он, конечно, с удовольствием вызвался бы добровольцем... если бы всё ещё был в человеческом обличье. Это натолкнуло его на мысль о том, как можно снять проклятие. Люцифер запомнил точные слова ведьмы, прекрасно зная, как формулировки проклятий могут сбивать с толку, запутывать и вводить в заблуждение так же легко, как и прояснять ситуацию. А интерпретация всегда сопряжена с риском, особенно когда речь идет о проклятиях и пророчествах. Это проклятие может снять только Чудо.  Он всё ещё не знал, что же это может значить. Чудеса в текущем веке были редкостью. Отец не раздавал их как жетоны на выпивку. Последнее Чудо, о котором знал Люцифер, было самовоскрешением его сводного брата, прежде чем он стряхнул пыль этой жалкой планеты со своих сандалий и ушел в Серебряный Город. С тех пор, насколько знал Люцифер, больше не было ни одного подобного Чуда. Но это не означало, что их не было. Папа никогда не был тем, кто раскрывает свои планы... кому-либо. Даже Его чёртовы пророки в большинстве случаев были вынуждены гадать. Однако формулировка этого заявления была странной. Мейз сказала так, будто чудо должно быть конкретным, а не каким-то абстрактным. Оно должно было существовать. Как будто где-то действительно было Чудо, но только одно. В этом огромном мире, где можно было найти одно Чудо, и как это Чудо можно было использовать, чтобы снять его проклятие, Люцифер не имел ни малейшего представления. Он даже не знал, с чего начать поиски. Он опустил подбородок на лапы со вздохом, откинув уши назад. Люцифер решил не отправляться на ночную вылазку в этот раз, чувствуя себя слишком не в духе, чтобы подвергать себя нечестивой радости Мейз по поводу его положения. Он полагал, что должен быть рад, что она, по крайней мере, получала от всей ситуации некоторое удовольствие, как и Аменадиил. Но это не уменьшало люциферово желание вырвать куски из ближайшего объекта, который можно было бы укусить, предпочтительно из задницы старшего брата... раз уж детектив Кретин был недоступен. Кроме того, еще один разговор с Мейз, если она вообще появится, будет совершенно бесполезен. Без указания, с чего ей начать охоту, не было смысла вовлекать её в происходящее. Характерный гул игрушки детектива прекратился тихим резким вздохом и протяжным выдохом. Он повторил её вздох, выразив разочарование от её имени. Люцифер предположил, что она вела себя сдержанно из уважения к своему спящему отпрыску. Она казалась человеком, чувствительным к потребностям других, особенно тех, кто находился в её личном окружении. Он задался вопросом, пытался ли кто-нибудь дать ей то удовлетворение, которого она жаждала и которое так заслуживала. Он задался вопросом, как бы она выглядела, если бы кто-то сумел заслужить привилегию попытаться и оказался на высоте. Непрошенный образ возник в его воображении: её кожа, покрасневшая и покрытая капельками пота, красивые глаза, полузакрытые и затуманенные, влажные и пухлые губы, приоткрытые, тело, безвольное и томное от блаженства после оргазма, её половые губы, тёмно-розовые и блестящие от нектара... Люцифер поглотил бы её, как пир, и довёл бы до таких высот, что она взывала бы к небесам его именем. Даже здесь, лежа в клетке, он мог почувствовать запах её удовлетворения и услышать в её вздохе пустое разочарование, которое иногда следует за такой сольной сессией. Разочарование, которое Люцифер сейчас испытывал, было для него в каком-то смысле странным. Обычно мастурбация не вызывала у него подобных чувств. Это всегда было просто способом «почесать зуд», когда других вариантов не оставалось, или же возможностью побыть наедине со своими мыслями. Обычно всё заканчивалось расслабленным удовлетворением, после которого он чувствовал себя либо освежённым и полным сил, либо лениво-сонным. Но никак не... пустым и одиноким. Возможно, всё дело было в его нынешнем облике. Совокупление с течной сукой не давало бы тех же самых ощущений. У собак этот процесс был куда более сложным — и куда менее удовлетворяющим, чем у людей. А может, причина была в том, что единственным партнёром, которого Люцифер на самом деле желал, была... его напарница. Он пытался игнорировать жгучее желание, но... Вздохнув, Зверь наклонился и провёл длинным розовым языком по своему члену, а затем по яичкам, пытаясь представить, что его тело снова человеческое, а язык принадлежит кому-то другому. Ей. На безрыбье и рак рыба, усмехнулся он самому себе.