Часть 4. Тени прошлого.

      Первые лучи солнца пробивались сквозь пыльные витринные стекла, окрашивая пол магазина в золотистые полосы. Гермиона почувствовала, как что-то тёплое и твёрдое прижато к её спине, а тяжёлая рука лежит на её талии. Она медленно открыла глаза, пытаясь понять, где находится.       Голова гудела от вчерашнего виски, а воспоминания возвращались обрывками: разговор, фляжка, почти поцелуй… и затем — долгие часы за разговорами, пока они не уснули здесь, на диване в её магазине, среди стеллажей с книгами и древними артефактами.       Теодор спал рядом, его дыхание было ровным, а лицо, обычно напряжённое и насмешливое, сейчас казалось удивительно беззащитным. Гермиона замерла, не решаясь пошевелиться, чтобы не разбудить его.       И тут раздался резкий стук в дверь.       — Гермиона? Ты здесь? — голос Гарри разнёсся по тишине магазина.       Она резко приподнялась, и в этот момент Теодор тоже проснулся. Их взгляды встретились — растерянные, похмельные, смущённые, ещё не до конца осознающие, что произошло.       — Гермиона? — Гарри снова постучал, на этот раз громче. — Я заходил к тебе домой, но тебя не было. Ты спишь здесь?       Теодор медленно поднял бровь, словно спрашивая: «Ну и что будем делать?». Гермиона вскочила, поправила растрёпанные волосы и бросила взгляд на себя в зеркало у стены — она выглядела так, будто провела ночь в драке с дементорами.       — Один момент, Гарри! — крикнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал.       Теодор тем временем поднялся с дивана, неспешно опуская рукава рубашки и застёгивая манжеты. Он выглядел так, будто подобные пробуждения были для него обычным делом.       — Ну что, Грейнджер, — прошептал он, подходя ближе, — будем представлять меня Поттеру как твоего нового делового партнёра? Или скажем, что я просто зашёл помочь с уборкой?       Гермиона покраснела.       — Заткнись, — прошипела она, но без злости.       Он усмехнулся, но не стал настаивать. Гермиона глубоко вдохнула и направилась к двери, отпирая замки. Гарри стоял на пороге, в руках — бумажный пакет с круассанами и два стаканчика кофе. Его взгляд скользнул по Гермионе, затем перешёл на Теодора, который теперь стоял у стеллажа, делая вид, что изучает старый фолиант.       Наступила тяжёлая пауза.       — Я… опоздал на вечеринку, — наконец сказал Гарри, медленно осознавая ситуацию. — Но, кажется, ты не скучала.       Гермиона открыла рот, чтобы что-то ответить, но Теодор опередил её:       — Она просто позволила мне переночевать после того, как я помог с уборкой. Двери «Дырявого котла» уже закрыли, а аппарировать в таком состоянии было бы неразумно.       Гарри посмотрел на него, затем на Гермиону, и в его глазах читалось явное недоверие.       — Ага, — протянул он. — То есть ты, Теодор Нотт, просто так остался ночевать в магазине у Гермионы.       — Ну, я же сказал, — Теодор пожал плечами.       Гермиона схватила стаканчик с кофе из рук Гарри и сделала большой глоток, надеясь, что кофеин поможет ей придумать хоть какое-то правдоподобное объяснение. Но Гарри вдруг рассмеялся.       — Ладно, мне всё равно. Главное, что тебе весело, Гермиона. — он протянул второй стаканчик Теодору. — Кофе?       Теодор, слегка ошарашенный такой реакцией, взял стаканчик.              — Спасибо.       Гермиона выдохнула. Возможно, всё обойдётся и Гарри ничего не надумает. Но когда Гарри отошёл к стойке, чтобы развернуть круассаны, он тихо прошептал ей на ухо:       — Ты мне всё расскажешь позже. Всё.       — Чёрт. — прошептала Гермиона, прикрыв глаза.       Теодор, стоявший рядом, услышал это и едва заметно улыбнулся. Похоже, утро только начиналось.

***

      — Ладно, я пойду проведаю Блейза, — произнёс Теодор, его голос звучал непривычно мягко в утренней тишине магазина. Он задержал взгляд на Гермионе, и в его обычно холодных глазах промелькнуло что-то тёплое. — До скорой встречи, Гермиона. — затем он кивнул Гарри, — Поттер.       Дверь закрылась за ним с тихим звоном колокольчика, и внезапно пространство магазина показалось Гермионе слишком большим и пустым. В этот момент в руки к Гарри приземлилась увесистая книга «1000 способов допроса», Гермиона покосилась на книгу, а потом на друга.       Утренний свет, пробивавшийся сквозь пыльные витринные стёкла, рисовал длинные полосы на деревянном полу, подчёркивая разбросанные следы вчерашней вечеринки — пустые бокалы, смятые салфетки, забытую кем-то шаль на спинке кресла.       Гермиона принялась за уборку, ведь скоро нужно было открывать магазин. Гарри первым нарушил тягостное молчание. Он скрестил руки на груди, и Гермиона сразу узнала эту позу — «поза Аврорского допроса», как они шутя называли её в школе.       — Та-а-а-ак, — начал он, намеренно растягивая слово. — Рассказывай.       Гермиона потянулась за круассаном, стараясь казаться спокойной. Маслянистая выпечка оставила крошки на её пальцах, и она сосредоточилась на их стирании, лишь бы не встречаться с пристальным взглядом Гарри.       — Не о чем рассказывать, — ответила она, намеренно делая голос ровным. — Мы посидели с ребятами, он остался помочь убраться, выпили, заснули. Всё. Между прочим, ты же ещё не знаешь! Джинни встречается с Блейзом Забини, — Гермиона решила перевести тему на общую подругу.       — Ох, да ладно. Вы что помешались на слизеринцах? — Гарри фыркнул, откинув непослушную прядь волос со лба. — То есть ты валяешься утром на диване с Теодором Ноттом у тебя в магазине, а он смотрит на тебя так, будто ты последний глоток воды в пустыне, и ты хочешь меня убедить, что это «ничего»?       Гермиона почувствовала, как жар разливается по её щекам. Она резко подняла голову, и её кудри разлетелись в стороны.       — Он не смотрел… Я не валялась… — начала она, но Гарри перебил:       — Смотрел, — его зелёные глаза сверкнули.       — …и они уже не слизеринцы.       — Слизерин — это не факультет, а состояние души. И ты, кстати, тоже смотрела. Так что это? Случайность? Или…?              Она глубоко вздохнула, отодвигая стаканчик с кофе. Напиток уже остыл, и на поверхности образовалась маслянистая плёнка.       — Я не знаю, — призналась она наконец. — Возможно, просто… момент слабости. Но ничего не было. И не будет.       Гарри покачал головой, но, к её облегчению, не стал давить дальше. Вместо этого он наклонился ближе, и его голос стал тише, серьёзнее:       — Ладно. Делай что хочешь. Но будь осторожна. — он оглянулся, словно проверяя, не подслушивает ли кто. — После твоего ухода из Министерства, там поднялся настоящий переполох. Кингсли отмалчивается, но некоторые чиновники вдруг стали очень интересоваться, куда ты пропала. А главное почему.       Гермиона нахмурилась, её пальцы непроизвольно сжали край стола.       — Почему? Я же просто уволилась.       — Не «просто», — поправил Гарри. — Ты ушла посреди расследования о запрещённых артефактах, и теперь все, кто был под подозрением, вдруг резко активизировались. — он пристально посмотрел на неё. — Кто-то явно боится, что ты что-то знаешь.       По её спине пробежал холодок, несмотря на тёплый воздух.       — Ты что, думаешь, это как-то связано с Ноттом? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.       — Не знаю, — честно ответил Гарри. — Но он не просто так появился в твоей жизни именно сейчас. — его взгляд скользнул к двери, за которой скрылся Теодор. — Будь умнее, Гермиона. Если он что-то замышляет…       — Он не замышляет! — резко оборвала она, но тут же замолчала, осознав, как горячо это прозвучало.       Гарри медленно поднял бровь. «Ты уверена?». Ей не нашлось что ответить. В этот момент где-то на улице, совсем рядом с магазином Гермионы, раздался оглушительный хлопок — звук, напоминающий взрыв или мощный заклинательный разряд. Оба вздрогнули, и Гермиона непроизвольно вцепилась в рукав Гарри.       — Что это было? — прошептала она.       Гарри уже держал палочку наготове, его поза мгновенно изменилась, превратившись из расслабленной в боевую.       — Не знаю. Но мне лучше проверить. — он направился к выходу, но на пороге резко обернулся. — И, Гермиона… — его голос звучал предостерегающе. — …если он тебе не врёт — отлично. Но если врёт…       — Я разберусь. — она твёрдо кивнула, поднимая подбородок.       Гарри исчез за дверью, а Гермиона осталась одна среди тишины, книг и солнечных лучей, пробивающихся сквозь пыль. Она медленно подошла к окну, прижав ладонь к прохладному стеклу. Вдали, в том направлении, куда ушёл Гарри, к небу поднимался столб чёрного дыма.       Её сердце внезапно забилось так сильно, что стало трудно дышать. Пальцы непроизвольно сжали подол рубашки, оставляя на ткани морщины. В голове крутилась только одна мысль: «Где ты, Теодор? Что там происходит?»

***

      Гермиона стояла у окна, её пальцы впивались в деревянный подоконник, пока она неотрывно следила за клубами чёрного дыма, поднимавшимися над крышами Диагон-аллеи. Утренний свет, такой мягкий и безмятежный ещё минуту назад, теперь казался зловещим, подсвечивая зловещий шлейф на фоне бледного неба. Кончики её пальцев нервно выстукивали беспорядочный ритм по старому дереву.       «Это может быть просто случайность… авария… ничего серьёзного… У Забини ведь зелья вроде продают…» — пыталась убедить себя Гермиона, но её внутренний голос, закалённый годами войн и опасностей, язвительно смеялся в ответ.       Она резко развернулась, смахнув со стола случайно оставленный бокал. Хрусталь со звоном разбился о пол, рассыпавшись тысячей сверкающих осколков. Не обращая на это внимания, Гермиона схватила с вешалки свой верный бежевый плащ и уже накидывала его на плечи, когда дверь магазина с грохотом распахнулась.       — Гермиона!       Гарри стоял на пороге, его обычно аккуратно зачёсанные волосы были всклокочены, а на лбу блестели капли пота. Зелёные глаза, обычно такие спокойные, теперь горели тревогой.       — Это Забини. Его магазин… — голос Гарри прервался, словно он не мог выговорить страшную новость.       — Что с магазином? — её собственный голос прозвучал резче, чем она планировала, отражаясь эхом в опустевшем помещении.       Гарри сделал шаг вперёд, его пальцы сжали её плечи с силой, передававшей всё его волнение.       — Он в огне. И… — он проглотил комок в горле, — Там был Нотт.       Сердце Гермионы совершило болезненный кульбит в груди, оставив после себя ледяную пустоту.       — Он…? — её губы едва шевельнулись.       — Жив! — поспешно добавил Гарри, заметив, как побелело её лицо. — Но его задержали. Авроры. Говорят, он был замечен на месте незадолго до взрыва.       Гермиона резко выдохнула, её мысли метались, как пойманная в ловушку птица. Картины последних двадцати четырёх часов проносились перед глазами: Теодор, протягивающий ей фляжку… его улыбка, когда он поддразнивал её… тепло его тела, когда они случайно касались друг друга… его тяжелая рука на её теле, когда она проснулась…       — Это ловушка. Ты ведь тоже подозревал его! Его подставили! — наконец вырвалось у неё.       — Возможно, — согласился Гарри, отпуская её плечи. — Но сейчас это правда выглядит очень подозрительно. И учитывая твою… связь с ним…       Она метнула на него острый взгляд, в котором смешались гнев и что-то ещё — страх? Стыд?       — Какая «связь»? Мы просто…       — Не надо, Гермиона, — Гарри покачал головой, и в его глазах читалось понимание, от которого ей стало ещё хуже. — Я видел, как ты смотрела на него. Но сейчас не время для этого. Если его подставляют — значит, кто-то пытается убрать вас обоих.       Гермиона сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы на бледной коже.       — Где он сейчас?       — В Министерстве. Но…       Она уже доставала свою палочку, её пальцы дрожали от ярости и нетерпения.       — Гермиона, подумай! — Гарри схватил её за запястье, останавливая порывистое движение. — Если ты сейчас ворвёшься туда, это только подтвердит, что вы связаны. Играй умнее.       Она замерла, осознавая правду его слов. Её грудь болезненно вздымалась, а в ушах стучала кровь.       — Тогда что ты предлагаешь?       Гарри задумался на секунду, его взгляд скользнул к окну, где дым становился всё гуще, затем твёрдо сказал:       — Я пойду. Как начальник правового отдела я могу получить доступ к нему. А ты…       — Я попробую найти того, кто стоит за этим, — закончила за него Гермиона, и в её голосе звучала сталь.       Гарри неохотно кивнул, его лицо стало серьёзным, профессиональным — это был уже не её старый друг, а министерский работник Поттер, готовый к действию.       — Будь осторожна. Если это действительно связано с тем расследованием…       — Они уже перешли черту, — холодно ответила она, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, который когда-то заставил весь магический мир назвать её самой опасной ведьмой своего поколения.       Гарри исчез за дверью с привычным для него решительным движением. Гермиона осталась одна среди молчаливых книг, её ум уже выстраивал план действий с чёткостью шахматной партии.       Первым делом — выяснить, кто мог хотеть устранить Забини и почему именно сейчас. Его магазин занимается зельями и артефактами, но чтобы пойти на поджог…       Второе — понять, почему выбрали именно Теодора в качестве «виновника». Слишком удобное совпадение, что он оказался там сразу после их… чего бы то ни было этой ночью.       И третье… Её взгляд упал на фляжку, оставленную Теодором на столе. Утренний свет играл на полированном серебре, выхватывая изящную гравировку — стилизованную букву «N», окружённую змеями. Третье — решить, насколько она готова рискнуть ради человека, который только ворвался в её жизнь и возможно вёл какую-то свою игру.       Но для этого сначала нужно было его найти. И вытащить из лап Министерства — даже если для этого придётся сжечь несколько мостов. Или, подумала она с горькой усмешкой, построить новые.

***

      Гермиона резко встряхнула головой, словно пытаясь отогнать навязчивые мысли. Утренний свет, игравший бликами на серебряной фляжке, внезапно показался ей подозрительно ярким — почти театральным, слишком уж нарочито освещавшим этот злополучный предмет. Её ладонь с хлопком опустилась на холодный металл, скрывая гравировку с фамильным гербом Ноттов, будто это была улика на месте преступления.       «Нет времени на сомнения», — пронеслось в её голове, когда она сжала фляжку в кулаке, ощущая, как металл впивается в кожу.       С лихорадочной поспешностью она схватила свою кожаную сумку-портплед и начала методично наполнять её: вербеновые кристаллы в бархатном мешочке (на случай магической слежки), флакон с синим пламенем (экстренный портал в три места сразу), несколько пергаментов с защитными заклятиями, которые сворачивались сами собой при малейшей опасности. Последним в сумку полетела та самая проклятая фляжка — не потому что она хотела её взять, а потому что не могла заставить себя оставить.       Дверь магазина захлопнулась за ней с таким громким стуком, что эхо разнеслось по всей пустынной Диагон-аллее. Обычно оживлённая улица выглядела неестественно безлюдной — лишь несколько любопытных, как вороны у места катастрофы, толпились вдалеке, вытягивая шеи в сторону чёрного дыма, поднимавшегося над крышами.       Гермиона резко свернула в узкий переулок, ведущий к заднему входу «Дырявого котла». Ей срочно нужен был старый Том — тот бармен знал все сплетни и тайны магического Лондона лучше любой газеты.       Но едва она сделала три шага по скользкой от утренней росы брусчатке, как из тени между двумя зданиями выдвинулась фигура.              — Грейнджер. — Голос был знакомым, но звучал непривычно — без обычной шутливости, зато с новой, тревожной ноткой.       Теодор Нотт стоял перед ней в полумраке переулка. Его дорогой чёрный плащ был покрыт пылью и следами копоти, на щеке алела свежая царапина, а глаза… глаза горели холодным огнём. Но самое невероятное — он физически не мог быть здесь.       — Ты… тебя же задержали! — её рука инстинктивно рванулась к палочке в кармане плаща.       Он двинулся быстрее — его пальцы сжали её запястье с такой силой, что на мгновение перекрыли кровоток.       — Это не я был там. Вернее, был, но… — его глаза метнулись к выходу из переулка, — нам нужно уходить. Сейчас же. Меня подставили.       — Объясни! — она попыталась вырваться, но его хватка лишь усилилась.       — Они всё подстроили. И знали, что я приду к Забини сегодня. — Теодор сжал зубы так, что выступили скулы. — Кто-то предупредил их о моём визите. Кто-то, кто знал мои планы.       Гермиона почувствовала, как ледяная волна пробежала по её спине.       — Ты думаешь…       — Я думаю, что кто-то следил за мной. — Его глаза впились в неё. — И, возможно, за тобой тоже.       В этот момент из-за угла донеслись тяжёлые шаги и грубые голоса. Теодор молниеносно прижал Гермиону к мокрой от сырости стене, накрыв своим плащом так, что они слились с тенью.       — Не шевелись, — его горячее дыхание обожгло её ухо.       Шаги приближались. Через узкую щель в складках ткани Гермиона увидела мелькающие алые мантии Авроров.       — Он где-то здесь! — проревел хриплый голос. — Нотт не мог далеко уйти!       Теодор прижался к ней ещё плотнее. Она чувствовала, как бьётся его сердце — учащённо, но ровно. Не как у загнанного в угол зверя, а как у хищника, привыкшего к опасности и умеющего её контролировать.              Когда шаги наконец затихли вдалеке, он отстранился, но не отпустил её руку.       — Слушай, у меня есть безопасное место. Но нам нужно идти прямо сейчас.       Гермиона изучала его лицо, ища признаки лжи. Всё в ней кричало, что это может быть ловушка, что нельзя доверять человеку, чей отец и друзья служили Тёмному Лорду. Но что-то глубже — что-то иррациональное и упрямое — нашептывало, что сейчас он говорит правду.       — Хорошо, — наконец сказала она, чувствуя, как совершает либо величайшую ошибку в жизни, либо самый мудрый поступок. — Но если это игра…       — То ты первая меня прикончишь. Я сам тебе сдамся, — закончил он, и в уголках его губ дрогнула тень улыбки. — Я читал твоё министерское досье. Знаю, на что ты способна.       Она не стала это отрицать.       Теодор крепко сжал её руку, и они нырнули в лабиринт лондонских переулков, оставляя за спиной клубы дыма и крики Авроров. Где-то впереди их ждали ответы. И, возможно, новые ловушки — куда более опасные, чем те, от которых они бежали сейчас.       Темные переулки Лондона сливались в запутанный лабиринт, где тени двигались странной собственной жизнью. Теодор вел её уверенно, его черный плащ развевался за ним, как крыло, а шаги были бесшумны на скользкой от дождя брусчатке. Гермиона едва поспевала, её пальцы судорожно сжимали палочку в кармане, а сердце бешено колотилось — не столько от бега, сколько от осознания, что она доверилась человеку, которого еще вчера считала потенциальным врагом.       — Куда мы идем? — вырвалось у нее, когда они нырнули в особенно узкий проход между двумя обветшалыми зданиями, где стены стояли так близко, что приходилось идти боком.       Его ответ пришел вместе с порывом ледяного ветра:       — В убежище.       Он остановился перед неприметной дверью, почти полностью скрытой под слоем плюща. Вытащив из внутреннего кармана странный ключ — серебряный, с рубином в основании — Теодор вставил его в почти невидимый зарослями замок. Раздался щелчок, неестественно громкий в ночной тишине.       Внутри пахло временем: пылью старых фолиантов, выцветшими чернилами и чем-то еще — горьковатым, как полынь и электричество одновременно. Гермиона непроизвольно сморщила нос, её волшебная палочка сама выскользнула из кармана в боевую позицию.       — Чье это место? — ее голос звучал резче, чем она планировала.       — Моё, — ответил он просто, проводя ладонью по грубой каменной стене. Свечи вспыхнули одна за другой, словно огненные жуки, выстраиваясь вдоль комнаты. Убежище оказалось небольшим, но поразительно организованным. Полки от пола до потолка, заставленные книгами в кожаных переплетах и странными артефактами в стеклянных колбах. На дубовом столе — хаос из разобранных чар, карт с пометками кроваво-красными чернилами… и фотография.       Гермиона шагнула ближе, не в силах отвести взгляд.       — Это что… Малфой?       На пожелтевшем снимке Драко Малфой стоял, обняв за плечи человека, чье лицо было тщательно замазано чернилами. Но поза, поворот головы…       Теодор резко перевернул фотографию, его пальцы оставили морщины на бумаге.       — Неважно.       — Очень даже важно! — она вцепилась в этот клочок информации как бульдог. — Ты сказал, что тебя подставили. Кто? И почему именно тебя?       Он замер, его пальцы сжали край стола до побеления костяшек. В свете свечей его лицо казалось высеченным из мрамора — красивым и безжалостным.       — Потому что я копал слишком глубоко. Не там, где следовало бы скользить по поверхности.       — О чем ты? — ее голос звучал резко, но внутри все сжималось от предчувствия.       Теодор медленно поднял на неё взгляд, и в его глазах Гермиона увидела то, что заставило её кровь похолодеть.       — О запрещенных артефактах. О тех самых, расследование по которым проходило перед твоим… внезапным уходом из Министерства.       Пол под ней будто качнулся.       — Ты следил за моим делом?       — Нет. — Он резко провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость. — Нет. Я пытался выяснить, кто похищает эти артефакты из хранилищ и продает их на черном рынке. И, кажется, нашел источник.       — Кто? — ее шепот был едва слышен.       — Тот, кто поджег магазин Забини сегодня. Тот, кто знал, что я приду туда именно в этот час. — Он сделал шаг ближе, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное. — И, Гермиона… он знал, что ты будешь со мной. Тебя тоже хотели подставить.       В этот момент здание содрогнулось от глухого удара. Со стен посыпалась штукатурка, с полок градом полетели книги.       — Чёрт, они нашли нас, — прошептал Теодор, но в его голосе не было страха — только холодная ярость.       Гермиона уже стояла в боевой стойке, палочка направлена к двери.       — Сколько выходов?       — Один. — он кивнул на дверь, через которую вошли. — Но они его уже блокировали.       — Значит, придется прорываться, — сказала она, и в ее голосе зазвучали нотки былой решительности из школьных времен, она принялась копаться в сумке.       Теодор ухмыльнулся, и в этот момент он выглядел как настоящий слизеринец — опасный, непредсказуемый, готовый к игре.       — Я всегда любил твой напор, Грейнджер.       Гермиона бросила под ноги вербеновые кристаллы в бархатном мешочке. За дверью раздались четкие шаги — не хаотичные, а выверенные, как строевой шаг.       Авроры. Или хуже.       Гермиона глубоко вдохнула, ощущая, как магия наполняет каждую клеточку ее тела.       — Готов? — в руках флакон с синим пламенем, она протягивает ему руку.       Он на всякий случай достаёт свою палочку — черную, с серебряными прожилками.       — Только с тобой. — берет Гермиону за руку.       Дверь распахнулась под ударом заклятия.       Только Гермионы и Теодора уже не было.

      Синий огонь охватил их, как волна, вырвав из реальности в вихрь ледяного пламени. Гермиона чувствовала, как Теодор крепко сжимает её руку — слишком крепко, будто боится, что она исчезнет в этом хаосе.       Когда мир наконец обрел форму, они стояли в полумраке старого склепа. Влажный камень, запах плесени и тишина — абсолютная, как будто они оказались за пределами времени.       Гермиона тут же отпрянула от Теодора, проверяя себя — цела ли, вся ли на месте, а потом оглядела его.       — Где это мы? — её голос прозвучал громче, чем нужно, и эхо разнеслось по сводам.       — Семейный склеп Ноттов, — ответил он, проводя палочкой по воздуху. Свечи вдоль стен зажглись одна за другой, освещая мраморные саркофаги и гербы с переплетёнными змеями. — Последнее место, где станут искать беглецов.       — Ты привёл меня в гробницу? — Гермиона окинула взглядом мрачное помещение.       — Ты предпочитаешь тюрьму Авроров?       Она не ответила. Вместо этого подошла к одному из саркофагов, где выгравированное имя гласило: «Франциско Нотт».       — Твой отец?       Теодор не подошёл. Он остался у стены, его лицо в тени.       — Да. И если бы он знал, что я привёл сюда тебя, перевернулся бы в гробу. Без обид, дорогая.       Гермиона сжала кулаки.       — Можешь не напоминать.       — Я не жалуюсь, — он наконец шагнул в свет. — Просто констатирую факт.       Тишина повисла между ними, густая и неловкая.       — Так кто стоит за этим? — наконец спросила Гермиона. — Ты сказал, что знаешь.       Теодор медленно вытащил из кармана ту самую фотографию — Малфой и замазанный силуэт.       — Драко — лишь пешка, которую так же подставили, он же тоже министерский. Но тот, кто с ним… Он провёл пальцем по размытому лицу. — Этот человек контролирует торговлю артефактами. И он же приказал подставить нас.       — Почему?       — Потому что мы слишком близко подобрались.       Гермиона почувствовала, как по спине пробежали мурашки.       — Кто он?       Теодор замер, затем резко поднял голову.       — Ты действительно хочешь знать?       — Да.       — Тогда посмотри сама.       Он швырнул фотографию на землю и произнёс заклинание. Чернила, скрывавшие лицо, начали таять, словно кровь.       И тогда Гермиона увидела его.       Её дыхание перехватило.       — Невозможно…       Теодор усмехнулся — без радости, без злорадства. Только холодная правда.       — Приветствуй нового Короля Теней, Грейнджер.       На полу перед ними, ясно и неопровержимо, улыбался Кингсли Бруствер. Её друг.       Гермиона отшатнулась.       — Это… неправда.       — Нет. — Теодор поднял фотографию. — Это причина, по которой тебя не хотели сначала увольнять из Министерства. И причина, по которой мы оба теперь в смертельной опасности.       Снаружи донесся глухой удар. Пыль посыпалась со сводов.       — Они снова нашли нас? Я же использовала кристаллы, чтобы избавиться от магической слежки. — прошептала Гермиона.       — Не они.       Дверь склепа с грохотом распахнулась.       — Он.       В проёме стоял Драко Малфой, его плащ развевался в несуществующем ветру, а глаза сверкали холодным серебром.       — Какая трогательная встреча, — произнёс он. — Жаль, ей не суждено продлиться долго.       Гермиона и Теодор синхронно подняли палочки.       Темные стены склепа отражали мерцающий свет заклинаний, когда Гермиона и Теодор встали бок о бок. Драко Малфой медленно шагнул вперед, его белые волосы светились в полумраке, как призрачное знамя.       — Я не хочу сражаться с тобой, Гермиона, — его голос звучал почти искренне. Почти.       — Тогда отойди в сторону, — палочка в её руке не дрогнула.       Драко усмехнулся, но в его глазах не было привычного высокомерия — только холодный расчет.       — Ты не понимаешь, с чем столкнулась. Это больше, чем ты, больше, чем Нотт… даже больше, чем Министерство.       Теодор резко повернул голову:       — Где он, Малфой? Где Бруствер?       Драко не ответил. Вместо этого он поднял руку — и стены склепа вдруг ожили. Каменные змеи с гербов Ноттов начали шевелиться, сползая со своих мест.       Гермиона не раздумывая бросила:       — Конфринго!       Взрыв разметал ближайших каменных гадов, но их было слишком много.       — Нам нужен выход! — крикнул Теодор, отбиваясь черными вспышками заклятий.       — Это твой семейный склеп, — язвительно заметила Гермиона, — неужели нет секретного хода?       Теодор стиснул зубы:       — Есть. Но тебе не понравится.       Он схватил ее за руку и рванул к центральному саркофагу. Одним резким движением сдвинул крышку — вниз вела узкая каменная лестница, тонущая в абсолютной тьме.       — После тебя, — язвительно бросила Гермиона.       — Как мило. Но ты первая.       Они спустились как раз в тот момент, когда каменные змеи обрушили потолок склепа. Темнота поглотила их. Гермиона ощупью достала палочку:       — Люмос.       Свет вырвал из тьмы узкий коридор, стены которого были покрыты странными фресками — не гоблины, не люди, а что-то промежуточное.       — Что это за место?       — Старее Ноттов, — Теодор шел впереди, его голос звучал приглушенно. — Говорят, здесь был первый алтарь Салазара Слизерина.       Гермиона остановилась:       — Ты привел меня в святилище Тёмных искусств?       — Ты хотела выход? — он обернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое. — Здесь мы найдем ответы. И оружие.       Они шли дальше, пока коридор не вывел их в круглый зал. В центре на троне из черного дерева сидел скелет в истлевшей мантии, а в его костлявых пальцах был зажат свиток. Теодор замер:       — Это…       — Не трогай! — Гермиона схватила его за руку, но было поздно.       Как только он сделал шаг вперед, скелет поднял голову. Пустые глазницы вспыхнули зеленым огнем.       — Кровь… — прошептал он голосом, от которого задрожали стены. — Кровь Гриффиндора и Слизерина… или смерть.       Теодор медленно обернулся к Гермионе. В его глазах читалось то, что она поняла даже без слов.       — Нет, — она покачала головой. — Ты не можешь серьезно…       — У нас нет выбора.       — Ты хочешь, чтобы я…       — Доверься мне.       Скелет поднялся с трона. В воздухе запахло грозой и медью. Гермиона глубоко вдохнула.       — Чёрт с тобой, Нотт. — она протянула руку.       Теодор быстрым движением провел лезвием по её ладони, затем по своей. Их кровь смешалась и капнула на каменный пол. Скелет замер. Затем склонился в странном поклоне.       — Кровь признана. Тайна раскрыта.       Свиток в его руках вспыхнул и развернулся. На пергаменте горели золотые слова: «Король Теней правит из зеркала. Разбей отражение — разбей власть.»       Гермиона и Теодор переглянулись.       — Зеркало… — прошептала она.       В этот момент стены задрожали — где-то сверху Малфой пробивался к ним.       — Нам пора, — Теодор схватил свиток. — Я думаю что знаю, где оно.       Они бросились в противоположный проход, даже не представляя, что их ждет.       Синий огонь пламени выбросил их прямо посреди разрушенной гостиной. Гермиона едва успела вдохнуть, как запах гари и пепла ударил в нос.       — Где мы теперь? — она огляделась, сжимая палочку.       Стены почернели от копоти, мебель была изломана взрывом, но дом устоял — древние защитные чары, видимо, сработали.       Теодор, пригнувшись у окна, резко дернул головой:       — Малфой не стал ждать. Уже ушел.       — Как ты вообще узнал, что можно телепортироваться сюда?       Он показал ей серебряный браслет на запястье — тот самый, что был на фото с Драко.       — Парные порталы. У Забини был второй.       Гермиона сжала губы. Слишком удобно. Слишком… подстроено.       — Значит, Блейз тоже в этом замешан?       Теодор резко вскочил:       — Блейз мертв.       Он указал на темное пятно на полу — засохшую кровь, а рядом… разбитые очки в тонкой оправе.       Гермиона отвернулась.       — Что вообще происходит? Ты уверен, что это он?       — Он не снимал эти очки с пятого курса.       — Вчера он был без очков.       Тишина повисла между ними. Где-то за окном кричали совы, будто споря с луной.       — Что теперь? — спросила Гермиона.       Теодор подошел к камину и нажал на неприметную плитку. С скрипом открылся потайной отсек.       — Забини собирал компромат. На всех.       Внутри лежала папка с гербом Министерства. Гермиона открыла ее — и ахнула.       — Это…       — Доказательства. Что Бруствер продает артефакты Тьмы.       На фотографиях Кингсли стоял рядом с людьми, которых Гермиона узнала сразу — бывшие Пожиратели смерти, черные торговцы, даже несколько Авроров.       — Но зачем? Он же…       — Он строит новую власть, — Теодор выхватил из папки листок с чертежами. — Смотри.       Гермиона наклонилась. На бумаге был изображен странный механизм — зеркало в золотой оправе, окруженное рунами.       — Эгаберт…       — Не просто зеркало. Портал в иное измерение.       В этот момент где-то наверху грохнула дверь. Они замерли.       — Не Авроры, — прошептал Теодор. — Их бы чары задержали.       Гермиона медленно подняла палочку.       — Тогда кто?       Деревянные ступени скрипели под медленными, размеренными шагами. Каждый звук отдавался в Гермионе ледяным уколом в спину. Из темноты выступила высокая фигура в черном плаще, его края шелестели по каменному полу, словно живые.       — Надеюсь, вы не испортили мои вещи, — голос Блейза Забини звучал неестественно ровно, словно воспроизводился через магический рупор. Он медленно провел пальцами по разбитому виску, смахивая запекшуюся кровь.       Теодор резко оттолкнул женщину за свою спину, его палочка мгновенно оказалась наготове:       — Ты же…       — Мертв? — уголки губ Блейза дрогнули в подобии улыбки. Над его левым глазом зияла глубокая рана, из которой сочилась кровь. — Как мило, что ты переживал…       Неожиданно из-за спины Забини раздался глухой удар. Его голова резко дернулась вперед от удара, но он лишь медленно обернулся, будто его шея была сделана из дерева.       Гермиона едва успела вскрикнуть:       — Протего Максима!       Её щит разлетелся, как тонкое стекло, под напором черной энергии, хлынувшей из чьих-то рук. Последнее, что она увидела перед тем, как тьма поглотила сознание — глаза, вспыхнувшие кроваво-красным светом…

      Холод.       Первое, что осознала Гермиона — ледяной камень под спиной. Её руки были скованы тяжелыми наручниками с пульсирующими рубинами — древний артефакт, подавляющий магию.       — …слишком рискованно, — доносился из-за двери бархатный голос, звучавший так знакомо, но изменившийся до неузнаваемости.       — Они уже знают слишком много, — ответил второй голос, и Гермиона узнала его сразу — Драко Малфой, но в его тоне не было привычного высокомерия, только усталая покорность.       Она попыталась приподняться, но острая боль пронзила виски, заставив сдержать стон.       — Не советую резко двигаться, — раздалось справа.       В углу камеры, скованный такими же наручниками, сидел Теодор. Его левый глаз заплыл, а из разбитой губы струилась тонкая струйка крови, окрашивая подбородок.       — Что… — Гермиона сглотнула, — что произошло?       — Ты продержалась на пять секунд дольше меня, — он попытался усмехнуться, но гримаса боли исказила его лицо. — Грэхэм Монтегю использовал что-то новенькое. Даже в учебниках Темных искусств я такого не встречал.       Дверь со скрипом открылась, впуская в камеру тусклый свет. В проеме стоял Монтегю — или то, что от него осталось. Его глаза мерцали тем же нездоровым красным светом.       — О, мои пленники ожили, — он склонился в театральном поклоне, и в этом движении было что-то неестественное, будто его конечности двигались против воли. — Простите за грубость, но вы оставили мне мало выбора.       Гермиона рванулась вперед, но наручники болезненно впились в запястья.       — Что ты с собой сделал, Монтегю? — её голос звучал хрипло.       Грэхэм медленно провел пальцем по виску, где виднелся свежий шрам в форме руны.       — Современная алхимия творит чудеса, не находишь? — его губы растянулись в улыбке, обнажив почерневшие зубы. — Особенно когда тебе помогает сам Король Теней.       Теодор резко дернулся вперед, цепи звякнули:       — Где свиток?       — Ах, этот старый пергамент? — Монтегю сделал знак кому-то за дверью.       В камеру вошел Драко, держа в руках тот самый свиток. Его лицо было бледным, а под глазами залегли темные тени.       — Мы нашли его куда более… информативным, чем ожидали, — продолжил Грэхэм, забирая свиток из рук Малфоя.       Гермиона поймала взгляд Драко — в его глазах читалось что-то новое, чего она раньше никогда не видела. Страх.       — Драко… — она наклонилась вперед, — Ты действительно веришь в эту чушь?       Малфой сжал губы, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.       — Ты не понимаешь, что происходит, Гермиона.       — О, я начинаю понимать! — она заставила себя рассмеяться, хотя в горле стоял ком. — Бруствер нашел способ воскрешать мертвецов, и теперь вы все его верные щенки? Хотите вернуть пожирателей?       Грэхэм внезапно рассмеялся — этот звук был неестественным, словно смеялись несколько человек одновременно, их голоса накладывались друг на друга.       — Милая Гермиона, ты все еще мыслишь такими… ограниченными категориями.       Он резко дернул рукой, и наручники Гермионы раскалились докрасна. Боль пронзила запястья, будто раскаленные иглы впились в кожу.       — АААРГХ! — она закусила губу до крови, чтобы не закричать.       Теодор рванулся к ней, но Драко остановил его ударом палочки в грудь.       — Хватит, Грэхэм! — голос Малфоя прозвучал резко, впервые за все время в нем зазвучали эмоции. — Мы не для этого их взяли.       Монтегю медленно опустил руку, его глаза за мгновение вернули обычный цвет.       — Правда, Драко? А для чего же? — он обвел пленников взглядом. — Король хочет их видеть. Лично.       Гермиона перевела дыхание, стараясь игнорировать пульсирующую боль в запястьях.       — Пусть приходит.       — О, он уже здесь, — Монтегю широко улыбнулся.       Стены камеры вдруг заколебались, камень стал течь, как вода. Тени начали сливаться в центре комнаты, образуя высокую фигуру в развевающейся мантии… и тогда зеркало в дальнем углу треснуло с леденящим душу звуком.       Из трещины показалась бледная рука.       Теодор резко выдохнул:       — Эгаберт…       Но Гермиона смотрела не на зеркало. Её взгляд был прикован к Драко — и к тому, как его пальцы незаметно скользнули к ее наручникам.       Один щелчок.       Одно слово, едва слышное:       — Беги.       Она рванулась к Теодору, но в этот момент зеркало разлетелось на тысячи осколков, выпуская в мир черную пустоту…       И тьма снова поглотила всё.