Pov Т/и
Каким бы ужасным ни было моё существование, я всё ещё здесь, моё сердце до сих пор стучит, метрономный звук, но даже в нём больше нет того, кем я была раньше, всё в моём собственном искалеченном разуме и теле теперь же кажется мне чужим, отголоском, тенью моей былой сущности. Ошейник как петля для висельника, как то ощущение, когда пол под ногами ещё не провалился, но в любой момент земля из-под ног может исчезнуть, а удавка сломать шею. Рен всегда рядом, он наблюдает за мной своими нечеловеческими, отблёскивающими во тьме глазами, забыть которые не удаётся никогда. Он трогает меня, он бьёт меня, он лелеет меня... Дни сливаются в один сплошной ком, тянущийся вечность, и лишь календарь, висящий в моей комнате, может дать ответ, сколько я нахожусь в этом аду. Прошло уже больше месяца, я всё ещё надеюсь, что за стенами этой крепости кто-то ищет меня, кто-то борется за мою жизнь и свободу. Как бы то ни было, внутри царит то ли беспросветная пустота, то ли хаос, способный вырваться наружу и разорвать собственное тело на молекулы. Я не имею права перечить, говорить то, что может ему не понравиться, делать то, что приведёт к увечьям. Боль и апатия медленно уступали место расчёту, образ близких даёт ту опору, что держит меня на плаву в бушующем океане собственной беспомощности. Я старалась изучить всё по максимуму, понять, есть ли хоть шанс на побег, но не смогла дать чёткого ответа самой себе. Правда, способ подать сигнал всё же был: в результате пусть и маленьких разведок я сразу заприметила компьютер, стоящий в комнате рыжего мучителя, наверняка через него есть возможность пусть и не позвонить, то написать куда-либо. План был прост — заставить Хана на секунду одолжить мне контроль над устройством, и, несмотря на собственный страх, я перешла к действию. Рен, как обычно, хлопотал на кухне, напевая под нос какую-то незамысловатую мелодию, лисий хвост весело виляет, разбрасывая надоедливую шерсть, можно ли назвать это линькой — не знаю. Какое-то время я просто стою в дверном проёме, вдыхая аромат готовящейся пищи. Страх медленно нарастает, и коленки предательски подрагивают, когда я вновь и вновь повторяю фразу, которую должна сказать. Рен резко оборачивается, и я дёргаюсь, как от удара, почему-то в голове вспыхнул образ, как он, развернувшись, звонко вмажет мне пощёчину, но ничего не произошло, только клыкастая улыбка.
— Проголодалась, да? Не переживай, я уже почти закончил.
Рыжий вновь отворачивается, и я поднимаю губы. Мне действительно хочется отсрочить момент лжи. Что будет, если он узнает? Не знаю, что конкретно, но уверена, что это будет чертовски больно. Сделав несколько шагов, я присаживаюсь за стол и замираю в раздумьях. План такой простой, но такой рискованный, собственные пальцы прикоснулись к металлу ошейника — он холодит кончики и издаёт странный звук, словно насмешка над моими попытками обратиться за помощью, но нет, сдаваться нельзя. В конце концов, когда-нибудь он точно убьёт меня и наверняка сожрёт моё сердце так же, как, виляя хвостом и блаженно причмокивая, он ест сырые куриные сердечки. От мыслей меня отвлекла еда — аппетитно пахнущий суп с фрикадельками. Я сама попросила приготовить его — всё же хоть в чём-то у меня есть выбор. Хана тем временем облизывает губы, на его тарелке лежит стейк. И вновь тревога накатывает, я знаю, что должна заговорить, я обязана сделать это.
— Рен...
Мой голос затянулся и затих, рука с ложкой предательски дрогнула, но, сглотнув, я продолжила:
— Ам... может, посмотрим вместе аниме?..
Парень поднял голову и на секунду замер, просто смотря на меня. И казалось, в этот момент маленькие тараканы в голове заметались в ужасе с воплем: «Ну всё, теперь нам точно пиздец!» К огромному облегчению его губы кривятся в улыбке, а глаза загораются восторгом — ему всегда нравится, когда я что-то прошу.
— Конечно! Я подберу что-нибудь интересненькое... хммм.
В эту секунду я выдыхаю с облегчением, пока что всё шло по плану, и это зажгло внутри меня намёк на слабую надежду. Закончив с трапезой, Рен принимается за мытьё посуды. Он постоянно убирается и иногда выдаёт и мне задания, связанные с бытом. Всегда стараюсь сделать это хорошо — может, это задобрит его. Меня всегда удивляла эта клиническая, почти пугающая чистота. Создавалось впечатление, что в это место ещё ни разу не ступала нога человека. Ну или что это какая-нибудь больничка с до блеска вымытыми антисептиком полами.
Что ж, всё переходило к сути, и я юркнула за рыжим хвостом. Каждый шаг по скрипучей лестнице ощущался как шаг к свободе, как крупица мнимой надежды. В отличие от всего остального помещение в его комнате было грязным и пахло всякой гадостью вроде чипсов и прочих закусок, потом и лёгким запахом чего-то... эм... более личного. Мы перешагнули через порог, и мой взгляд упёрся в компьютер — моё спасение, моё единственное средство связи. Хана кружил по комнате, наспех откидывая мусор в дальний угол и освобождая место за столом. Хвост дико вилял, пару раз задевая мою щёку, что заставляло морщиться нос. Он буквально спал, как собака: здесь не было кровати, но была куча шмотья, собравшейся в углу, и пиздец как много шерсти. Хотя в остальном это место напоминало мою собственную квартиру... мой дом... вечно разбросанную одежду, косметику, книги, уйму пустых кружек и тарелок на столе.
Наверно, сейчас по липкому полу бродят полицейские и детективы, пялясь на грязное бельё, — за что на секунду мне даже стало стыдно. Стоило убраться прежде, чем идти в бар. Какого хуя я вообще думаю об этом в такой момент?! Ладно... это не столь важно. Мне нужно сосредоточиться на нынешней задаче. Мой рот снова открывается, выдавая тихое, невнятное:
— Ты так старательно вымываешь весь дом... тогда почему не убираешься здесь?
Его действия останавливаются, и Рен недоумённо пялится на меня. Моё тело напрягается, ожидая его реакции, но парень лишь отвёл взгляд, его уши поджались, а щёки покраснели.
— Неважно,
Промямлил Хана. Он плюхнулся в компьютерное кресло, подзывая меня ближе. К собственному удивлению, второй стул мной не был обнаружен, так что я замерла, а когтистая лапа поймала меня за талию и притянул к себе на колени... тошно... Его прикосновения до сих пор кажутся какими-то липкими... но нужно сохранять спокойствие, всё во имя спасения. Клавиши щёлкают под его пальцами, я даже не удосужилась спросить, что конкретно мы собираемся смотреть. Да и не важно это было — волнение заставляло меня ёрзать, и ублюдку это нравилось. Видеоплеер был запущен... «Эйфория»... из всех жанров, из всех возможных аниме он выбрал чёртов хентай для фетишистов, от которого мне тошно с первой же серии! Как бы то ни было, мой рот на замке. Ногти врезаются в кожу на очередной сцене и... о мой бог! У него встал... я отчётливо ощущаю, как его член упирается в мою задницу! Стоит действовать. Быстрее, как можно быстрее, пока он не решил...
— Рен...
Мой голос немного хрипловат. Он издаёт протяжное «Ммм?», я продолжаю, хотя горло и язык почему-то отказываются отчётливо слушаться:
— Может, принесёшь что-нибудь перекусить?
Парень кивает и неохотно даёт мне отстраниться, прежде чем беззвучно шмыгнуть в коридор... и вот оно! Я могу позвать на помощь! Могу! Руки дрожат, сердце забилось, как запертая в клетку птица. Я старалась делать всё быстро, тихо, незаметно, но паника нарастала, дыхание сбивалось, а во рту пересыхало. Времени было мало, так что всё, что я успела, — это написать в комментариях:
«Меня похитили, прошу позвоните в полицию. Это аккаунт моего похитителя».
Я вновь переключилась на плеер, ожидая, когда он придёт, и пыталась успокоить себя. Паника смешалась с надеждой. Я действительно сделала это! Теперь мне помогут! Лис вернулся через несколько минут, и просмотр мерзости продолжился... пока не начался ад...
Кто-то ответил на комментарий, потом ещё и ещё. Уведомления вспыхивали синим, и рыжий с шоком уставился на монитор. Щёлк... щёлк... и теперь уже нашим совместным глазам предстал этот комментарий. Паника, животный ужас охватил меня: ноги онемели, тело затрясло. Нужно было что-то делать, хотя бы что-то... и я... действительно сделала...
Тело действовало само собой, чувство словно я со стороны наблюдаю, как собственные зубы вгрызаются в его руку, как пальцы настойчиво тянутся в карман, желая достать до пульта раньше него. А следом — болючий удар хребтом об пол, от чего позвонки захрустели. Когти врываются в мою плоть, чуть ли не разрывая кожу. Кровь хлынула из плеча, заставляя закричать. А следом острые, лисьи клыки вонзились в сгиб моей шеи.