Часть 4. Под Солнцем

«Было приятно расти с кем-то вроде тебя, на кого можно опереться, на кого можно рассчитывать... кому можно рассказать!» ― автор неизвестен

***

Несмотря на обещание попытаться избавиться от мыслей, которые мучили его раньше, Лео было трудно заснуть в ту ночь, и он поплатился за это на следующий день во время тренировки. Хотя его ката были почти такими же идеальными, как обычно, он чувствовал, что некоторые его стойки могли быть лучше, и ему казалось, что в его атаках не хватало силы, когда он спарринговал с Микеланджело, из-за чего ему было трудно противостоять вихревым атакам Майки. Хотя не было ничего удивительного в том, что один из его братьев мог его обыграть, это поражение немного задело его, потому что он сам виноват в том, что не был сосредоточен. Если бы он лёг спать чуть раньше или, возможно, позволил себе помедитировать перед сном, эти мысли не закрались бы ему в голову. Его подавленное настроение не улучшилось, когда он понял, что Донателло следит за каждым его шагом. Когда они спарринговали, то обычно разбивались на пары и дрались одновременно. Только когда бой заканчивался, выбывшие бойцы садились и смотрели оставшийся бой. Дона вырубили быстро, слишком быстро, по мнению Лео, но он был слишком занят своим боем, чтобы увидеть, что случилось с Рафом и Доном, которые сидели и смотрели его бой с Майки. Сэнсэй следил за двумя черепашками, проверяя их технику и наблюдая, не оставляют ли они слишком много возможностей для противника. Раф наблюдал за происходящим вполуха, казалось, ему было скучно от того, что они делали в бою. Он проявил эмоции только тогда, когда Майки начал одерживать верх, и ему пришлось сдерживать улыбку. Дон, однако, казалось, смотрел только на него. Это был не тот слегка заинтересованный взгляд, который он обычно бросал, когда просто слушал, как кто-то что-то объясняет, или когда говорил о том, что ему нравится. Этот взгляд был критичным и непоколебимым, как будто он изучал очень интересный образец, который его озадачил. Лео показалось, что его оценивают и находят недостатки. Это было не самое приятное чувство в мире, и оно заставило его параноидальные мысли работать на полную мощность. Что такого искал Дон, когда смотрел на него, и стоит ли ему об этом беспокоиться? Как только Майк нанёс победный удар, и Сплинтер объявил о завершении боя, Дон отвернулся от него и сосредоточил внимание на отце. Все они выслушали его слова поддержки и советы по улучшению навыков, а затем перешли к часовой медитации, прежде чем им разрешили разойтись по комнатам. Впервые за долгое время он не мог дождаться окончания медитации. Он не мог сосредоточиться на попытках найти космос из-за усталости, вызванной недосыпанием и схваткой с Майки. Он также размышлял о том, почему Дон так пристально наблюдал за ним во время спарринга. Что происходило в его большом мозгу и почему он выбрал его в качестве объекта наблюдения? Мог ли он знать, что происходит? Неужели он каким-то образом выдал свой план? Это же нелепо, верно? За последние несколько дней он почти не был в одной комнате с Доном, не говоря уже о том, чтобы разговаривать с ним. Если только он не умеет читать мысли, то никак не мог знать. Когда медитация, к счастью, подошла к концу, Лео встал и поклонился своему учителю в знак уважения. Он позволил братьям выйти вперёд, не желая выглядеть таким же нетерпеливым, как они, — старая привычка, от которой он так и не смог избавиться. Было что-то гнетущее в том, чтобы находиться в таком замкнутом пространстве в окружении той самой семьи, от которой он что-то скрывал, и он почувствовал внезапное облегчение, как только вышел из додзё, а открытость их логова позволила этому гнетущему чувству рассеяться. Лео направился к развлекательному центру, где Майки уже обосновался и запустил видеоигру, о которой старший, честно говоря, понятия не имел. Всё, что он видел — это полуобнажённую женщину-воина, которая делала сальто назад и рубила своих противников, не заботясь о том, как она выглядит или достаточно ли этого лоскутка ткани, чтобы защитить её от натиска врагов с очень острым оружием. С другой стороны, это была всего лишь видеоигра (Майки, наверное, поперхнулся бы от возмущения, если бы услышал эту фразу), и он знал, что не стоит ожидать от неё применения обычной логики. Устроившись на диване позади Майки, который решил, что пол — достаточно удобное место для его игры, Лео позволил себе забыть о тревогах. Если бы Дон действительно знал, что происходит, подумал Лео подумал, брат поднял бы эту тему, будь то наедине или в присутствии остальных членов семьи. Хотя Дон имел склонность к пассивно-агрессивному поведению, он не стеснялся высказываться, когда считал это необходимым. Вместо этого черепаха в синей маске решил позволить звукам, доносившимся из телевизора, окутать его, и дал себе несколько благословенных мгновений, чтобы не думать обо всём сразу. Передышка длилась всего двадцать минут. Лео, привыкший к тому, что Майки часами играет, удивился, когда его младший брат выключил игровую приставку и громко, театрально вздохнул, отбросив контроллер в сторону и откинувшись на спину. Его руки упали по бокам, образовав букву «Т». - Мне так скучно! — заявил Микеланджело, растягивая слово «так» чуть сильнее, чем нужно. - Даже мои любимые видеоигры не могут развеять скуку, которая сейчас царит в нашей жизни. Черепаха на диване слегка усмехнулась. - Ты всегда можешь потренироваться, — сказал Лео с наигранной услужливостью. Он увидел, как его брат побледнел при этой мысли, и его смех стал громче. — Я достаточно тренировался сегодня утром, чувак! — Майк задрал подбородок, чтобы лучше видеть своего лидера снизу вверх. — Я победил тебя, не так ли? Его ухмылка была дерзкой и гордой, и Лео не мог не ответить ему тем же, несмотря на то, что чувствовал по поводу сложившейся ситуации. В улыбке его младшего брата было что-то такое, что заставляло мир казаться правильным. Она была полна тепла и нежности, и Лео был уверен, что они все смогут сохранить источник своей жизни, просто улыбнувшись своему манипулятивному и ребячливому брату. Проблема была в том, что Майки знал, какой силой обладают его улыбки, и использовал её в своих интересах. Без них он бы точно не пережил все свои проделки и шалости в юности. Жизнь могла бы быть очень скучной для растущей черепашки-ниндзя, если бы у неё не было подходящего выхода. До того, как Дон начал работать над технологиями в развлекательных целях, из-за больших затрат на содержание даже гениальному ребёнку было трудно поддерживать подземную канализацию в надлежащем состоянии для четырёх хладнокровных черепах и стареющей крысы. Майки приходилось искать способы развлечься, и в основном это означало доставать своих братьев или проказничать. Казалось, что каждый день придумывалась новая шалость, и некоторые черепахи (Рафаэль) страдали от этого больше других. (По какой-то причине Дона меньше всего обзывали, вероятно, из-за того, что Дон иногда был его сообщником, а черепаха в фиолетовой маске дарил подарки, и он знал, что не стоит пилить сук, на котором сидишь.) Появление телевизора и других электронных устройств на самом деле помогло снизить уровень нервозности Майки и уменьшить количество его проделок. Хотя Лео предпочёл бы, чтобы он тратил свою избыточную энергию более продуктивно, например, совершенствуя себя в додзё, он знал, что Майки не был бы самим собой, если бы не был таким. Учитывая, что в их нынешнее свободное время они больше «наблюдали и ждали», чем «делали», Лео мог понять, почему даже множество виртуальных развлечений Майки не могли надолго удержать его внимание. Как и Рафаэлю, Майки нужно было действовать, чтобы перестать чувствовать себя не в своей тарелке. Хотя Лео был уверен, что причина, по которой Рафаэль так себя вёл, была связана с его потребностью чувствовать себя полезным, Майки нужна была стимуляция, чтобы успокоить свой гиперактивный мозг. Дон всегда говорил, что, по его мнению, самая младшая черепаха страдал СДВГ, хотя их местный врач отказался называть это реальным диагнозом, потому что утверждал, что он не был "достаточно настоящим врачом", чтобы принимать такое решение. Отсутствие "голов для удара", как выразился бы Раф, вероятно, заставляет Майки чувствовать себя немного сбитым с толку и неуютно. Как бы то ни было, скучающий возглас Майки натолкнул Лео на мысль, которая помогла бы ему привести свой план в действие. Его гиперактивный брат был самым очевидным выбором в качестве следующего пункта в его списке. Теперь он просто пытался найти что-то, что позволило бы ему провести с ним столько времени, сколько нужно, и что было бы полезно для них обоих. — Да, — сказал Лео, признавая победу майки над их «Бесстрашным лидером». — Ты сегодня отлично справился с тренировкой. Что ты хочешь в качестве награды? — Награды? — последовала пауза, пока Майки пытался понять, что только что сказал его обычно чопорный брат. Призы не вручали за работу в додзё. Обычно «молодец» было достаточной наградой, особенно если это исходило от тех членов семьи, которым было сложнее угодить. Как только эта мысль дошла до него, его гордая улыбка стала ещё шире от волнения и радости. — Какой приз? Я могу получить пони? Это вызвало смешок у старшей черепахи, как он и предполагал. - Нет, никакого пони, - Майки встал с пола и повернулся к старшему брату, его глаза блестели. - Но ты прав. Я думаю, мы слишком долго сидели взаперти. Как насчёт того, чтобы развлечься? Майк уже начал подпрыгивать от нетерпения, как кролик. - Катание по канализации? Старшая черепаха знал, что его рот растянулся в улыбке, как и у её брата. - Катание по канализации, — согласился он. «Катание по канализации» — так они называли экстремальный скейтбординг в заброшенных туннелях на южной стороне их старого логова. Поскольку они были мутировавшими черепахами, им было трудно получить доступ к одному из многочисленных скейт-парков Нью-Йорка в дневное время. Несмотря на то, что Лео был готов нарушить несколько правил ради этой миссии, он не мог позволить себе нарушить это правило. Поэтому они вчетвером потратили много недель на то, чтобы превратить длинный участок полуразрушенной канализации в свой собственный подземный скейт-парк. Это была коллективная работа, основанная на исследованиях Донни, креативности Майки, упорстве Рафа и его собственных планах. Мастер Сплинтер одобрил проект, убедившись, что он безопасен и надёжно защищён от внешнего мира. Это позволило его сыновьям выплеснуть накопившуюся энергию, которую он не мог из них выбить во время уроков ниндзя, и вывело их из логова и из-под его ног. Это было достаточно далеко, чтобы он мог насладиться относительным спокойствием, но достаточно близко, чтобы он мог добраться туда в случае необходимости. Теперь им пришлось немного поплутать, так как они оказались практически под Центральным парком, но ни одна из черепах, похоже, не возражала. Туннели, через которые они прошли, чтобы добраться туда, не были идеальными для катания, поэтому они шли пешком, иногда переходя на бег, когда им хотелось. Майки был инициатором разговоров, как Лео и предпочитал. В то время как старший ниндзя не понимал и половины того, что вылетало из уст болтуна, Лео просто позволял его словам литься потоком, впитывая их кожей и создавая броню из тепла и безумия своего брата. К тому времени, как они добрались туда, Майки уже не мог сдерживать своё волнение и не слушал советов Лео подождать минутку, чтобы проверить все на наличие повреждений или мусора. Он взлетел в воздух и сразу же начал с вращения на 360 градусов, а затем выполнил переворот и очень впечатляющую стойку на руках. Лео мог только покачать головой, двигаясь по трассе, следя одновременно за своим братишкой-сорвиголовой и проверяя состояние рампы, прежде чем самому начать кататься. Майки, очевидно, был лучшим скейтбордистом, в то время как Лео предпочитал самокат. Этот предмет был уничтожен, когда «Фут» вторглись в их последний дом, и он не нашёл повода попросить Дона сделать ему новый. Майки был достаточно любезен, хоть и немного властен, чтобы одолжить одну из своих запасных досок, и он пролетел над препятствиями, возможно, не с такой грацией, как Микеланджело, но с опытным чутьём. Они катались пару часов, почти не разговаривая, если не считать обычных подшучиваний и шуток, когда кто-то из них, в основном Лео, падал с доски. Честно говоря, это было самое весёлое время в жизни Лео за последнее время, и он знал, что Майки тоже наслаждается, судя по его смеху и возгласам. Они вспотели и решили присесть и отдохнуть минутку. Они тяжело дышали, и было достаточно холодно, чтобы видеть каждый их выдох. Майки, как и следовало ожидать, сложил два пальца вместе, как будто держал сигарету, и поднес их к губам, имитируя курение. Это было то, что он делал с детства и видел, как это делают люди наверху. Когда он это делал, это всегда вызывало смех у Рафа и Дона, и на этот раз Лео позволил себе хмыкнуть. Лео не знал, пробовал ли кто-нибудь из его братьев курить, он был готов поспорить, что Раф пробовал, но не хотел когда-либо поднимать эту тему. Эта мысль заставила его задуматься обо всем остальном, чего он не знал о своих братьях, о том, что они делали, когда его не было рядом. Что бы они делали, если бы его больше не было рядом? Это привело к тому, что настроение Лео резко упало с того приподнятого, которое он испытывал, на меланхолию, охватившую его с тех пор, как он получил письмо Караи. Он знал, что Майки можно было бы представить раздражающим, эгоцентричным мальчишкой. Временами он был громким и несносным (в большинстве случаев), постоянно ныл и привлекал к себе внимание, и, казалось, не замечал окружающих. Он не делает ничего, чтобы разубедить кого-либо в таком представлении о себе. Если бы кто-то выразил свое отвращение к чему-то, что он сделал или сказал, он бы обязательно повторил эти действия или слова так часто и громко, как только мог. Он старался сделать так, чтобы то, что он делал, произвело на них неизгладимое впечатление, будь то для того, чтобы развеселить их или вызвать раздражение, чтобы это каким-то образом изменило их настроение или ход мыслей, и позволял этому ощущению задержаться на некоторое время. Даже не осознавая этого, они уже попали в его ловушку, недооценив его. Микеланджело был мастером обмана и скрывал свою истинную, мягкую и серьезную натуру за маской клоуна. Это было одно из его величайших оружий - умение заставить своих противников недооценивать его природные спортивные способности и его собственное уникальное боевое мастерство, о котором его братья могли только мечтать. Его смех скрывает его страхи. Его улыбки заставляют всех забыть о его неуверенности. Его шутки отвлекают людей от его недостатков. Его желание быть в центре внимания было способом контролировать ситуацию, в которой он чувствовал себя беспомощным. Майки был умнее, сильнее и более практичным, чем кто-либо из них когда-либо о нем думал. Он также был удивительно восприимчив к настроениям и чувствам других, поэтому Лео не удивился, когда тот бросил "курить" и вопросительно посмотрел на своего старшего брата. - Что случилось, бро? - спросил Майки, его голос звучал мягко, несмотря на серьезность, которую Лео заметил в его глазах. Он повернул голову и посмотрел на своего младшего брата, размышляя, как много он может сказать и как он хотел бы это сказать. Он не хотел попадаться в ловушку, которую любит расставлять Майки, и раскрывать слишком многое слишком рано. Поэтому он старался держаться как можно ближе к правде, используя гипотезы. Хотелось надеяться, что он сможет изобразить из себя просто беспокойного брата, а не то, что у него есть какие-то скрытые планы. - Ничего особенного, - начал он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойнее, чем он чувствовал. - Просто думаю о последних нескольких месяцах, о том, как сильно все изменилось и сколько всего произошло. Мои тренировки, разрушение логова, превращение Донни.., - образ Дона, их милого и нежного брата, в виде этого безмозглого, бесчувственного зверя до сих пор вызывал у Лео дрожь в спине и мучил его в ночных кошмарах. Независимо от того, что Бишоп помог им создать лекарство для их местного гения, Лео никогда, ни за что не смог бы простить правительственного агента за то, что он заварил кашу, которая в первую очередь вызвала нестабильную мутацию Дона. - Просто многое произошло, и теперь, когда все успокоилось, мы наконец-то можем все это осмыслить. Майк наблюдал за ним, пока тот говорил, и, как был уверен Лео, глубокомысленно кивнул, но это выглядело так, будто он просто покачал головой. - Да, теперь, когда у нас наконец-то появилась передышка, ты ждешь подвоха. - Вот именно, - сказал Лео, отворачиваясь от брата и уставившись на их скейт-парк, сооруженный черепахами. Вспоминая все те времена, когда они приезжали сюда в прошлом, и все трюки, которые они освоили и изобрели. Вспоминая времена, когда все было немного проще и невиннее. - Но мы справимся с этим, не так ли, Лео? - Майки изо всех сил старался, чтобы его голос звучал тверже, чем был на самом деле. - Мы просто продолжим надирать задницы и жить долго и счастливо. Несмотря на всю его браваду, Лео понимал, что этим заявлением он просит обнадежить его. Все они знали о страхе Майки перед ужасающими монстрами, скрывающимися в темноте, а в жизни эти монстры вполне реальны. Прошлое было полно демонов, как животных, так и инопланетян, и людей, и они действительно охотились за ними. Майки часто прибегал, чтобы заручиться поддержкой своих братьев, заверив их, что все будет хорошо и они вернутся домой целыми и невредимыми. - Хотел бы я, чтобы все было так просто, Майки, - сказал Лео, желая успокоить брата, но не мог заставить себя солгать до конца. - Без сомнения, мы еще не знаем, сколько у нас будет неприятностей. И невозможно быть готовым ко всему. - Но у нас все будет хорошо, Лео. - голос Майки звучал почти умоляюще, что сильно отличалось от его прежнего смеха и шуток. - Ты должен пообещать мне, что мы все выпутаемся из этого. Несмотря на то, что Майки казался таким юным и таким радужным, каким ему хотелось бы видеть их будущее, он не был глупцом. Его воспитывали как ниндзя, таким же, каким он был, и он знал, что его старший брат не может давать подобных обещаний. В ту секунду, когда они приняли кодекс чести ниндзя, они с таким же успехом могли бы нарисовать на своих панцирях мишень, говорящую всем злодеям, что они готовы сражаться с ними, если это будет справедливо. На самом деле не имеет значения, когда Лео позаботился о Фут, будь то его собственная смерть или смерть Караи, у них всегда будет необходимость бороться. Если это не Фут или Пурпурные драконы, тогда это Бишоп. Или Республика Трицератон. Или любая другая сила, которая воспротивится пяти случайно мутировавшим существам, изучавшим искусство ниндзюцу. В этом мире они были созданы, а не рождены. Мать-вселенная делала все, что было в ее силах, чтобы исправить эту ошибку. Лео знал, что этот период затишья был всего лишь преддверием бури. Бури, которая разразится гораздо раньше, чем они хотят или заслуживают. Он знал, что приложил руку к тому, чтобы ураган добрался до их входной двери, но он также знал, что Карай не оставила ему выбора, и поэтому он не мог взять на себя полную ответственность за свои действия. Поэтому Лео повернулся к брату и нежно улыбнулся ему, надеясь, что Майки проникся к нему такой же теплотой, какую у него вызывали улыбки молодой черепашки. - Ты же знаешь, что я не могу этого обещать, - Майк был полон решимости не выглядеть опечаленным, но Лео все понял. Он протянул руку и сжал плечо черепахи цвета морской волны. - Но я могу пообещать тебе, что я всегда буду с тобой, будь то в физическом смысле или в духовном. Если со мной что-нибудь случится, что бы ни случилось, я всегда буду здесь, наблюдая за тобой. Лео было больно видеть, как от его восклицания из глаз Майки потекли слезы, но он знал, что это нужно было сказать. Взяв брата за руку, он притянул его к себе и заключил в крепкие объятия. Майки шмыгнул носом и зарылся лицом в объятия старшего брата. Он позволил им немного помолчать и успокоиться, прежде чем снова заговорить, полный решимости не сломаться. - Мне просто нужно, чтобы ты кое-что пообещал взамен, - Майки слегка кивнул, показывая, что хочет, чтобы Лео продолжал. - Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что никогда не изменишься. Майки презрительно фыркнул. - Но вы, ребята, считаете меня сопляком. Черепаха в синей маске знал, что Майки на самом деле так не думает, но все равно посмеялся над ним. - Нет, мы так не думаем, коротышка. Кроме того, ты наш сопляк, и мы бы не хотели, чтобы ты был другим. Лицо Майки было прижато к шее Лео, он чувствовал улыбку своего младшего брата на своей коже, и Лео закрыл глаза, позволяя этому чувству проникнуть в него, оставляя невидимый след, который сможет увидеть только он. Он чувствовал, что мог бы победить в любой битве, если бы на него излилась сила улыбки Майки. Это был его талисман. - О, да, брат, - голос Майки был хриплым от непролитых слез. - Как скажешь. С другой стороны, этот мир был бы совершенно скучным, если бы я не был самим собой, верно? Голос Лео тоже звучал глухо, хотя в его улыбке чувствовалось веселье. - Конечно, мы бы не хотели, чтобы это произошло. мы уже проделали серьезную работу. - Я знаю! - Майки высвободился из объятий Лео, чтобы тот смог увидеть его столь желанную улыбку. - Ужас всего этого! В течение дня было не так уж много моментов, когда братья могли позволить себе быть сентиментальными, и они только что превзошли свой предел. Майки щелкнул Лео пальцем по носу, и пока Лео потирал ушибленную конечность, младший быстро схватил свою доску и снова начал кататься, издавая вслед ему неприятный смешок. Когда Лео встал и последовал за братом, он понял, что не сможет спрятать ухмылку, украшавшую его лицо, до конца того времени, пока они будут там.