Часть 6. Время на исходе

"Он мой самый любимый друг и мой злейший соперник, мое доверенное лицо и мой предатель, моя опора и моя зависимость, и, что страшнее всего, моя ровня". -Грегг Левой

***

Леонардо начинал паниковать. Неделя пролетела гораздо быстрее, чем он думал. До битвы с Карай оставалось всего три с половиной дня, а он не поговорил даже с половиной своей семьи. Его разговор с Донни прошлой ночью нельзя было назвать настоящим разговором. Было слишком много резких слов и ни одного реального решения. Дон дважды прервал его, и он начал впадать в отчаяние. Он знал, что выбрал не правильный подход к этой умной черепахе, учитывая, что тот был очень осведомлен о любых признаках, которые могли быть неправильно истолкованы как чрезмерная опека. Он не мог полагаться на то, что Дон оставит для него лазейку, особенно если он устал от назойливого внимания. Старшему просто нужно будет самому создать лазейку, и сделать это как можно скорее. Время поджимало. Сплинтер — ещё один разговор, с которым у Лео возникли проблемы. Как лучше поступить? Он не мог солгать отцу прямо в глаза. Даже если он умолчит о чём-то, мастер-ниндзя заметит это, и Лео придётся действовать осторожно. Однако чем больше он думал об этом, тем меньше был уверен, что Сплинтер будет категорически против его плана. Возможно, он посчитает, что это благородный поступок — защищать свою семью и клан. Однако Лео пока не мог рисковать, потому что был уверен, что Сплинтер не одобрит одну часть плана, о которой остальные члены его семьи не должны знать. Лео не мог допустить никаких отклонений от своей миссии, теперь, когда она уже началась. Даже если бы его братья хоть немного одобрили его план, черепаха в синей маске не думал, что сможет вынести, если его семья будет смотреть на него перед его уходом так, будто они никогда его больше не увидят. Он не хотел, чтобы его уход из логова через три дня стал, возможно, последним, как будто это было в последний раз. Он хотел надеяться, что вернётся победителем, защитившим свою семью от самой большой угрозы на сегодняшний день. Так что нет, если всё пойдёт так, как он планировал, он должен оставить разговор со Сплинтером напоследок и надеяться лишь на то, что отец позволит ему продолжить начатое. Итак, его отца не было, и он не хотел рисковать тем, что Дон снова дважды подряд не захочет разговаривать с ним, так что оставался единственно очевидный выбор. Рафаэль. Он знал, что его вспыльчивый брат планировал отправиться в гараж, чтобы почистить и настроить мотоцикл после тренировки сегодня утром, поэтому он подождал около получаса, прежде чем присоединиться к нему. Он сделал это для того, чтобы к тому времени, когда он присоединится к нему, Раф уже хорошенько будет занят и с наименьшей вероятностью попытается начать конфронтацию. Учитывая то, как неспешно шли дела в последнее время, Лео не оставил без внимание тот факт, что его вспыльчивый брат мог бы что-нибудь выкинуть эдакое, просто, чтобы избавиться от скуки. И действительно, когда Лео наконец вошел в гараж, Раф уже был по локоть в деталях мотоцикла и смазке. Он находился в небольшом углу огромного пространства, которое служило им гаражом, в месте, которое Дон любезно выделил ему в своем владении. Рафаэль был крупным, насколько это возможно для мутировавших черепах, но он казался карликом по сравнению со всеми транспортными средствами и механизмами, которые Дон либо содержал в идеальном рабочем состоянии, либо пытался из них что-то сделать. Разрезанные автомобильные запчасти и разобранное оружие усеяли стены и части дорожек, и всё это было в списке дел, который Дон всегда составлял. Лео знал, что в конце концов они будут использованы, это был лишь вопрос времени. Лео позволил себе на мгновение задуматься о множестве проектов, которые были у Дона, давая Рафу почувствовать своё присутствие. Он совершенно не хотел напугать своего младшего брата, который работал с потенциально опасными материалами. (На самом деле он не знает, что это за материалы. Он даже не думает, что из всех вещей брата когда-либо прикасался к мотоциклу, за исключением того раза, когда Дон заставил его передвинуть его, чтобы снять со стены рядом с ним картину, и он сделал это крайне неохотно). Когда он увидел, что Раф на мгновение оторвался от своего проекта, Лео воспринял это как то, что его заметили, и подошёл ближе. Несколько мгновений он просто наблюдал за работой Рафа, когда раздался голос брата в красной маске, эхом разнёсшийся по гаражу. — Тебе что-то нужно, Лео? - спросил хриплый голос, который на самом деле был веселым голосом Рафа. Лео сдержал ухмылку. Он должен был знать, что Раф был слишком нетерпелив, чтобы позволить ему ходить вокруг да около. — Нет, не совсем, — сказал Лео, не сводя глаз с цилиндра в руках изумрудно-зелёной черепахи и размышляя о том, как его использовать, прежде чем он исчез из поля его зрения. — Просто интересно, как идут дела. Раф грубо фыркнул, не отрываясь от того, что делал. - Всё идёт как по маслу, Бесстрашный. Просто настраиваю, ничего серьёзного, - он поднял взгляд, и на его лице отразилось что-то среднее между весельем и задумчивостью. - Значит, из-за того, что Дону надоело, что ты над ним трясешься, ты решил, что я лучше подхожу на роль твоего подопечного? Лео слегка вздрогнул, а затем смущённо посмотрел на него. - Он рассказал тебе об этом, да? - он не видел, чтобы Дон разговаривал с Рафом или с кем-то ещё, когда они вернулись прошлой ночью. Он снял свой плащ, не очень аккуратно повесил его в шкаф и заперся в лаборатории до конца ночи. - Ха! — произнес обычно угрюмая черепаха. — Ему и не нужно было. Очевидно, что он тебя избегает. Да, Лео тоже это заметил. В то утро за завтраком Дон не смотрел ему в глаза, и, хотя их местный гений, казалось, следил за каждым его движением во время тренировки, он всегда отворачивался, когда Лео подходил к нему. Когда они закончили медитировать, Дон практически выбежал из Додзё, и по всему логову разнёсся отчётливый звук закрывающейся двери лаборатории Дона. Майки выглядел расстроенным, возвращаясь к игровой приставке. Возможно, он с нетерпением ждал возможности позлорадствовать над ним, но тут же погрузился в старую добрую игру «Уличный боец». Сплинтер едва слышно вздохнул, прежде чем пойти на кухню, чтобы заварить чай, а затем исчез в своей комнате. Только Раф, казалось, не обратил внимания на побег их младшего брата и пошёл прямо в гараж. Очевидно, Раф был более наблюдательным, чем хотел казаться. - Ты должен перестать нянчиться с ним, Лео, - продолжил Раф, его глаза и большая часть внимания теперь вернулись к мотоциклу. - Его держали на таком коротком поводке, что, как только его сняли с него, он вернулся к своим старым привычкам. Этого уже ничто не изменит. Он как гора, неизменная и неподвижная. Если ты попытаешься отнять у него это, он начнёт исчезать и больше не будет той же черепашкой. И он тебя за это не поблагодарит. Лео моргнул. Раф был не так глуп, как все думали, но метафоры и идиомы никогда не были его сильной стороной. Раф знал, что хочет сказать, и просто говорил это. Он обходился без плавной и лиричной речи и сразу переходил к сути. Когда Раф так говорил, это означало, что он много думал об этом. Очевидно, он увидел ошибку в своем поведении и пытался искупить свою вину, обращая свое защитное поведение на других, ограждая их от Дона, а не вокруг него. Это заставило сердце Лео наполниться гордостью за действия брата. Раф действительно вживался в свою роль защитника, и это облегчило его решение выбрать его в качестве своего преемника. — Да, — сказал Лео, наконец-то ответив на совет брата. — Я постараюсь над этим поработать. Раф снова фыркнул, заменяя цилиндр на мотоцикле после тщательной очистки. Он взял гаечный ключ, лежавший слева от него, и начал откручивать болты. — Да, ты как мама-медведица, чрезмерная опека — твоя вторая натура. Я уверен, что мы бы все подумали, что ты сошла с ума, если бы ты иногда не был слишком навязчивым. Просто сбавь обороты, ладно? Ты заставляешь всех становиться параноиками вместе с тобой. - Я не параноик! — поспешил заявить Лео, но он знал, что в этом утверждении есть доля правды. Иногда он мог вести себя как параноик, особенно сейчас, когда над его головой нависла угроза, но действительно ли это паранойя, если кто-то действительно хочет его убить? — Неужели? — спросил Раф, опуская инструмент, который держал в руке, и пристально глядя на нависшего над ним черепаху. — Ты хочешь сказать, что тебя совсем не беспокоит, что Фут что-то замышляют? Леонардо изо всех сил старался не реагировать на это заявление. Он не сжимал кулаки и не стискивал зубы, но почувствовал, как слегка расширились его глаза и понял, что брат заметил это по ухмылке, которая расплылась на его лице. — Да, я так и думал, — хмыкнул Раф и вернулся к своей работе. Лео на секунду замолчал, расстроенный тем, что позволил своей тщательно скрываемой реакции проявиться. Теперь он чувствовал себя обязанным собрать информацию, чтобы понять, что Раф знает или подозревает. — Что заставляет тебя думать, что Фут что-то замышляет? — спросил он, прищурившись глядя на брата. Как только вопрос слетел с его губ, он понял, что это был неправильный подход к разговору. Он был слишком взвинчен, слишком пытался защититься, и даже в собственных ушах его голос звучал снисходительно. Его брат, всегда вспыльчивый и быстро улавливающий угрозу, услышал этот тон в голосе Лео, и ощетинился. С его лица исчезла ухмылка, а глаза сверкнули огнём. Его брат в красной маске забыл о мотоцикле, который лежал между ними, отбросил гаечный ключ и поднялся на ноги. - Что, черт возьми, это означает? Лео никак не мог скрыть своего замешательства. Ему нужно было разрядить обстановку, и быстро. — Раф, я не это имел в виду… — Что? Думаешь, я тупой или что-то в этом роде? — прогремел голос Рафа, отдаваясь эхом в комнате, как гром во время грозы. Лео вспомнил, как в детстве боялся грозы, потому что ее звук разносился по канализационным туннелям. Ему казалось, что за ним и его семьёй гонится чудовище, и он не знал, как их защитить. Прямо сейчас, прямо перед ним, ему предстояло сразиться с монстром другого рода. Монстром, порождённым годами борьбы с его самооценкой и завистью. Рафаэль вырос как типичный «средний ребёнок» и нёс на себе весь груз, который подразумевал этот статус. Он часто чувствовал себя обделённым из-за достижений и успехов своих братьев. Леонардо был старшим и лидером. Он был протеже Сэнсэя, идеальным ниндзя и перфекционистом. Он стремился быть лучшим во всём, за что брался, и считал неудачей любое место, кроме первого. Он взял на себя большую часть обязанностей, связанных с этой ролью, и редко просил о помощи. Микеланджело был младшим, и к нему относились как к ребёнку. Любые его проступки почти сразу прощались из-за его детской и игривой натуры. Он также был от природы спортивным и, вероятно, стал бы лучшим бойцом из всех, если бы только постарался. У него почти не было обязанностей, и он ни о чём не просил. Наконец, хотя Донателло тоже был средним ребёнком, его интеллект выделял его среди остальных. Дон был вундеркиндом, освоившим множество академических дисциплин ещё до того, как научился доставать продукты с верхней полки холодильника. Его природный дар в области лингвистики, математики и механики соперничал с лучшими умами мира. Ему не было равных, и поэтому он занимал прочное место в иерархии среди своих братьев. В сравнении с тремя братьями, Раф, естественно, чувствовал себя неполноценным и обделённым. Он часто чувствовал себя игнорируемым и невидимым в их маленькой семье, и поэтому часто срывался. Отношения в семье сделали из него бунтаря, и он боролся изо всех сил, чтобы привлечь к себе внимание. Он отчаянно нуждался в отцовской любви, признании старшего брата и восхищении младших братьев. Он закатывал истерики, издевался, толкался, кричал — делал всё, чтобы хоть раз оказаться в центре внимания, и это доставляло много хлопот, пока Рафаэль не научился контролировать свою потребность быть на виду. Он не знал, какое давление оказывало на Лео то, что он был лидером, какие чувства испытывал Майки из-за того, что его никогда не воспринимали всерьёз, и какую цену заплатил Дон за свой интеллект, пока Раф не повзрослел, и к тому времени его личность была настроена на гнев и ненависть к самому себе. Он никогда не понимал, какой вклад внёс в семью, и поэтому всегда считал себя последним в очереди. Чего Раф, как и многие другие, использовавшие эту идиому, не понимал, так это того, что нижний человек на тотемном столбе был так же важен, как и любой другой. В некоторых случаях можно было бы утверждать, что без этого нижнего человека тотемный столб не смог бы стоять прямо, что он нужен для того, чтобы поддерживать столб. Другие сказали бы, что это самая важная часть столба. Когда коренные народы вырезали тотем, им приходилось начинать снизу, двигаясь вверх, и часто нижняя часть была вырезана лучше всего, потому что её вырезал самый профессиональный резчик или тот, кто руководил процессом. Раф был их низшим существом, тем, кто поддерживал их во времена кризиса. Он был их защитником, их опорой, и его пылкий нрав помогал им держаться на плаву. Пока он был рядом, Лео был начеку, Майки твердо стоял на ногах, а Дон был вынужден выходить из своего затворничества. Как бы Лео ни старался, он знал, что Раф больше похож на их Мастера, чем он сам. Лео смутно помнил моменты из их детства, когда Сплинтер терял терпение из-за того, что ему пришлось растить четырех детенышей черепах. Было несколько шлепков по заднице и громких выговоров, прежде чем Сплинтер окончательно утвердился в качестве мастера ниндзя и использовал боевые искусства как средство обучения и наказания. Он знал, что это только вопрос времени, когда Рафаэль освоится и станет таким же замечательным мутантом, каким был их отец. А до тех пор им было поручено утихомирить надвигающийся шторм. Лео поднял руки, сдаваясь: - Нет, конечно, нет, Раф. Это прозвучало неправильно... К сожалению, Рафа было не так-то легко успокоить. - Конечно, я думаю, что Фут что-то задумали! Они всегда что-то затевают! - Раф отошел от своего мотоцикла и начал расхаживать по комнате, чтобы снять напряжение, нарастающее в нем. - Эта сучка Карай не собирается сдаваться, Лео. Ни на йоту! Не после того, что нам пришлось вытворять с ее тупым папашей! Внезапно кусок металла разлетелся по гаражу, став очередной жертвой ярости Рафа. Лео проследил за ним, стараясь убедиться, что они не испортят то, над чем так усердно работал Дон. - Раф! - Лео попытался привлечь внимание брата, но тот уже был на взводе. Он увидел, как его брат сжал кулаки, опустив руки по швам, и изо всех сил старался не протянуть руку, чтобы схватить что-нибудь или ударить. Лео с облегчением увидел, что его вспыльчивый брат хоть немного овладел собой, но не знал, как долго это продлится. Ему нужно было как-то разрядить обстановку, и как можно скорее. - И то, что мы вломились в ее дурацкую штаб-квартиру, чтобы сделать эту глупость для Бишопа, не помогло! Она ни за что не отступит, Лео! С чего ты взял, что мы можем доверять этому ублюдку после всего, через что мы с ним прошли? Мы едва успели прийти в себя и убраться с базы, прежде чем он нас всех чуть не взорвал! - его голос становился все громче и быстрее, дыхание становилось затрудненным. - Она сейчас где-то там, планирует что-то против нас, пока ты сидишь здесь и расспрашиваешь меня! Когда это мы должны задавать вопросы, потому что из-за твоего дурацкого плана Донни чуть не расчленили, а нас чуть не убили! Лео знал, что Раф сейчас в ярости, и это было оправданно. Это был глупый план, основанный на страхе и отчаянии. Если бы у него было время и он знал, как раздобыть необходимое, он бы не отдал своего вспыльчивого брата в руки, которые с радостью разорвали бы его на части, чтобы посмотреть, насколько он хорош, и не повел бы остальных на осаду штаб-квартиры Фут, чтобы заполучить какой-то дурацкий медальон, снова разжигая гнев Караи. Он подозревал, что именно поэтому она выбрала свою штаб-квартиру в качестве поля боя, чтобы заставить его умереть там, куда он дважды проникал за последний год. Раф предупреждал его на протяжении всей миссии о том, что он считает эту идею огромной ошибкой. Лео подумал, что единственная причина, по которой Раф не поднимал эту тему с тех пор, заключалась в том, что они долдны были быть осторожны в том, что говорить Дону об этой миссии. Они много упустили, в том числе часть о проникновении в "Саки Энтерпрайзис". И, к счастью для них, Дон так раскаивался в своих неудачах, что понял, что его семья опустила многое в своем пересказе того, что произошло. Он сдерживался все эти месяцы из уважения к коллективному решению, и давление наконец-то ослабло. Лео перестал сдерживаться и подскочил к брату, схватив черепаху за плечи и притянув его к себе лицом. Ему было все равно, если его ударят или отшвырнут в сторону. Ему нужно было, чтобы Раф хотя бы взглянул на него и увидел искренность слов, которые он пытался ему сказать. - Прости меня, Раф! - перекрикивая рев ярости Рафа, Лео поймал взгляд янтарных глаз своего брата. - Прости! Ты был прав! Ты был прав тогда и прав сейчас! Эти слова были подобны волшебному заклинанию, которое остановило нарастающий прилив эмоций. Рафаэль замолчал на полуслове и уставился на своего старшего брата с трепетом и недоверием. Лео редко признавался в каких-либо проступках, ему было крайне неудобно признавать свои неудачи. Он должен был стать старшим черепахой и признать свои ошибки. На несколько мгновений воцарилась тишина, прерываемая только тяжелым дыханием Рафа. Наконец, медленно остывающий черепаха заговорил. - Что? - его голос звучал хрипло и неуверенно, как будто он ждал подвоха. - Ты прав. Это была плохая идея. Очень плохая идея. Так много всего могло пойти не так, и только то, что мы вернули Дона и справились с этим за один раз, не оправдывает тот факт, что это была в основном, очень, очень плохая идея, - заявил Лео, пытаясь выровнять собственное дыхание, надеясь, что это заставит Рафа сделать то же самое. - Но я бы сделал это снова, не задумываясь. Я бы продал душу дьяволу, если бы это помогло вернуть Донни. Я бы отправился на край света и вернулся обратно ради него. Ради всех вас. И я не могу сожалеть о сделанном выборе или рисках, на которые пошел, если, в конечном счете мне нужно сделать это ради вас. Раф выглядел одновременно убийственным и тронутым, его глаза слегка остекленели. - Даже ради меня? Казалось, у Лео застрял комок застрял от того, с какой надеждой звучал голос его брата, как будто он с трудом мог поверить, что тот может что-то для него сделать. Застарелые шрамы от чувства собственного достоинства всегда будут присутствовать в его вспыльчивом брате, и он любил его за это. Шрамы означали, что нужно прожить достаточно долго, чтобы выжить. - Конечно, - Лео сказал это так, как будто в этом не было ничего особенного, хотя он знал, что это было не так. Для этого брата это было особенно важно. - Я бы умер за тебя, за любого из вас. Я бы счел за честь умереть за вас. Черепахе в красной маске пришлось отвернуться, демонстрируя крайнее нежелание, чтобы кто-то видел, как эти слова подействовали на него, и Лео не возражал. Он видел достаточно, чтобы понять, что его слова достигли цели. Лео увидел, как тот несколько раз сглотнул и еще несколько раз моргнул, прежде чем снова повернуться к нему и одарить слегка слезящейся улыбкой. - Да, - сказал Раф хриплым от крика и эмоций голосом, - Да, я тоже. Лео сжал плечи Рафа, прежде чем дотронуться ладонями до его лица и прижаться лбом ко лбу брата. Он закрыл глаза, позволив себе на мгновение забыть о лице брата, чтобы насладиться ощущением его близости. Подобные моменты случались у них так редко. Обычно они были по разные стороны баррикад, всегда, образно говоря, сталкиваясь лбами практически по любому поводу. Не было никого, кого он хотел бы видеть рядом с собой или кто бы занял его место больше, чем этот брат, который был прямо здесь. Хотя, конечно, Лео хотел бы победить, чтобы порадовать своего отца и заставить его гордиться собой. Им двигала любовь ко всей своей семье, но именно Рафаэль был его самой сильной мотивацией. Несмотря на их бурные отношения, а может быть, даже благодаря им, Лео всегда знал, что может рассчитывать на Рафа, который будет толкать его вперед, держать в тонусе. Он был движущей силой, причиной его мастерства. Их соперничество сделало его лучшим бойцом, лучшим братом, лучшим лидером. Рафаэль помог ему встретиться лицом к лицу со своими демонами и зачастую побеждать их. Именно его вспыльчивый брат показал ему, где находятся границы его возможностей, дал ему силы понять, когда нужно оставаться в них, и был готов поймать его, если он решит выйти за их пределы. По сути, не было бы Леонардо, если бы не было Рафаэля. Не было никого, кого он хотел бы видеть во главе их клана больше, чем этого своего вспыльчивого, дерзкого и милого брата. Он был защитником от ночных кошмаров, он был краеугольным камнем их пирамиды, он был огнем в их горниле и кровью, текущей по их венам. То, что он сказал ему, было правдой, он с радостью и гордостью умер бы за него. Рафаэль и остальные его братья станут его наследием. Лео лишь на мгновение задержал взгляд на лице брата, прежде чем отпустить его и сделать шаг назад, зная, что Рафу скоро станет не по себе от такого проявления привязанности. В конце концов, ему нужно было поддерживать репутацию. Как только между ними образовалось приемлемое расстояние, и Раф смог смотреть на него, не хмурясь из-за близости, Лео почувствовал, что можно вернуться к нормальной жизни. - Что касается Фут и планов Караи, -Лео не хотелось снова поднимать эту тему, но он знал, что это необходимо сказать. - Я знаю, что она нанесет удар, и, вероятно, скоро, - он был так близок к тому, чтобы признаться Рафу. - Но сейчас мы сильны и здоровы. Мы будем готовы к тому, когда это произойдет. Раф усмехнулся и отодвинулся еще дальше, наполовину отвернувшись, как будто не верил в то, что сказал его старший брат, но его голова слегка повернулась к Лео, показывая, что он все еще готов слушать. Лео улыбнулся ему. - Как насчет того, чтобы немного потренироваться? Выплеснуть немного накопившейся энергии? Раф, наконец, ухмыльнулся и направился к двери, но остановился возле своего слегка разобранного мотоцикла. - Как насчет того, чтобы я сначала закончил с мотоциклом, а потом мы сможем это обсудить. Лео кивнул в знак согласия и наблюдал, как Раф снова опустился на колени возле своего мотоцикла. Он поднял оброненный гаечный ключ и начал закручивать несколько винтов, а затем остановился. Внезапно он протянул ключ брату и ухмыльнулся. - Поможешь? Это поможет нам быстрее закончить работу. Улыбка Лео слегка дрогнула, он не был уверен, нравится ли ему такая перспектива. Но он хотел быть хорошим парнем, поэтому взял предложенный инструмент и сказал: - Конечно, - он опустился на колени рядом с Рафом и последовал его примеру.