Часть 7. Скажи что-нибудь

«Я не могу защитить тебя, не держа в руках меч. Я не могу обнять тебя, держа в руках меч». ― Тайто Кубо, «Блич», том 05: «Правая рука великана»

***

Остаток утра Лео провёл за работой над мотоциклом, а большую часть дня — в додзё, тренируясь. Две черепахи больше не проронили почти ни слова, хотя Лео чувствовал, что в тот момент ему больше нечего было сказать. Он мог бы легко дать Рафу совет, в котором тот, по его мнению, нуждался, уклоняясь от ударов, но он знал, что это могло привести к очередному спору и новым вопросам. Кроме того, даже если бы Раф последовал его совету, Лео не был уверен, что хочет, чтобы Раф полагался на его стиль руководства. То, как Лео руководил, было уникальным стилем, который, вероятно, не подошёл бы Рафу или новой команде из трёх членов вместо четырёх. Он также знал, что ему не нужно спрашивать, позаботится ли Раф об их семье, если с ним что-нибудь случится. Это было само собой разумеющимся, инстинктивной связью доверия и защиты. Они все знали, что если с одним из них что-то случится, остальные члены семьи должны будут поддержать друг друга и защитить любой ценой. Лео не нужно было словесное заверение, что Раф придёт на помощь, если понадобится, ведь Раф уже сотни раз доказывал это за их короткую жизнь. Конечно, могли быть и другие разговоры, целая жизнь, которая могла бы наполнить безмолвное додзё. Более подробные рассказы о времени, проведённом Лео с Древним, воспоминания о любимых и не очень детских моментах, планы и цели, которые Раф ставил перед собой на будущее. Было множество деталей, по которым Лео будет скучать в ближайшем будущем, и ему нужно было создать воспоминания на всю жизнь за одну неделю. Слишком углубляться в то, по чему, как он считал, он будет скучать, было похоже на измену — как для него самого, так и для Рафаэля. Эти разговоры были бы просто словами, и какими бы искренними и значимыми они ни были, их нельзя было бы сравнить с реальными событиями и воспоминаниями. Лео казалось, что даже разговоры об этом принижают их значение. Поэтому он в основном молчал, пока они работали над мотоциклом и тренировались в додзё. Он позволил себе полюбоваться своим сильным и дерзким братом, запомнить его движения и жесты, как он запоминал Микеланджело, когда тот катался на скейте. На этой неделе ему посчастливилось наблюдать за обоими братьями в их стихии. Хотя Микеланджело был самым одарённым из них в ниндзюцу и часто демонстрировал свой истинный потенциал в том, чтобы стать мастером боевых искусств, он был слишком свободолюбив для того, чтобы позволить себе увязнуть в ответственности, которая с этим связана. Нет, Майки чувствовал себя в своей тарелке, когда занимался тем, что по-настоящему делало его счастливым, когда он мог использовать свои природные таланты, чтобы совмещать приятное с полезным. От одного вида того, как Майки парит в воздухе, словно птица, захватывало дух. Его веселье лилось из каждой его поры, а смех был таким же притягательным, как любой наркотик, который только можно выбрать. Его сутью были смех и свет, и Лео чувствовал, что купается в тёплом солнечном свете, когда был рядом с ним. Лео знал, что их гиперактивному младшему брату недостаточно просто кататься на скейтборде и веселиться, потому что это было бы не так весело и захватывающе, если бы ему не с кем было это разделить. Самой большой радостью для Майки было веселиться с теми, кого он любил и о ком заботился больше всего на свете. Майки не нужно было притворяться, не нужно было перегибать палку, пытаясь развеселить свою семью и друзей. Это было искренне и по-настоящему по-микеланджеловски. Рафаэль был создан для борьбы. Его широкие плечи и широкая стойка излучали силу. Его хриплое рычание и сильная челюсть - все кричало о силе. Раф, возможно, не самый опытный, как он, и не самый одаренный, как Майки, но он нашел свой собственный уникальный стиль, заставляя его работать на него, используя его способности. Он был инстинктивным бойцом, движимым страстью и потребностью проявить себя. Он делал это не потому, что это было весело, или потому, что хотел быть лучшим. Он делал это, потому что любил свою семью и хотел иметь возможность защитить их. Даже когда он дрался, рычал и говорил вразнобой, все равно можно было разглядеть мягкую сердцевину, которую он тщательно прятал за стеной грубости. Это было видно в том, как он облегчал свой шаг, чтобы следующий удар, который он наносил, не был таким сильным. Это было в том, как он быстро оглядывал своего брата после нанесения удара, убеждаясь, что не причинил ему слишком большого вреда. Это было похоже на то, как он поднимал бровь, прикрытую маской, в молчаливом одобрении, когда Лео наносил впечатляющий удар. Он демонстрировал свою мягкость в противоположность тому, как он изображал свою резкость, молча и быстро, часто скрываемую за его в остальном громким и решительным характером. Лео ценил эти моменты, когда он мог уловить ту сущность, которая была присуща его братьям, тем простым и прекрасным существам, которыми они были. Это было то, что он возьмёт с собой в следующую жизнь, знак почёта, свидетельствующий о том, что он знал и любил этих чудесных существ и был любим ими. Вместо того, чтобы довольствоваться выпавшей ему удачей, он жаждал большего. Воспоминания о двух братьях заставляли его тосковать по третьему. Кто бы мог подумать, что к самому мягкому и дипломатичному из всех них будет сложнее всего подобраться? Лео знал, что если он собирается наладить отношения со своим своенравным братом, то сделать это нужно как можно скорее. Доном было сложнее всего завладеть. Когда он закончил спарринг с Рафом, Дона даже не было в логове. Майки видел, как тот ушёл, как только Лео отправился в гараж поговорить с Рафом, и больше не возвращался. Лео бы забеспокоился, если бы не тот факт, что Дон прислал ему эсэмэску незадолго до ужина, сообщив, что будет у Кожеголового, пока не придет время патрулирования. Его ответное сообщение с вопросом, как там дела, было проигнорировано, и Лео не смог заставить себя настаивать. Тот факт, что накануне он поссорился с миролюбивой черепахой, а также недавняя словесная перепалка с Рафом заставили его почувствовать себя неловко, и он не захотел затевать ещё одну ссору. Ночь была теплее предыдущей, и Дон даже не стал притворяться, что думает о пальто, когда вернулся от Кожеголового как раз вовремя, чтобы присоединиться к ним в патрулировании. Лео знал, что лучше не пытаться в ту ночь идти с Доном в паре, и решил, что они пойдут группой. Было тише, чем прошлой ночью, когда они успешно предотвратили ограбление аптеки, но группа, похоже, не возражала. Рафаэль, который большую часть дня либо работал над своим мотоциклом, либо тренировался, был в более весёлом настроении и не обращал внимания на неудачные шутки Майки, пока они перепрыгивали с крыши на крышу. Лео пытался присоединиться, но его шутки были неудачными, и младшие братья смеялись скорее над ним, чем над его шутками. Дон был единственным, кто молчал на протяжении всей вылазки, по большей части выглядя сосредоточенным. Лео был очень благодарен за то, что в тот вечер ничего не произошло, потому что он не был уверен, что Дон смог бы помочь им в сложившейся ситуации. Он снова выглядел измождённым, и Лео знал, что если он что-нибудь скажет, то станет мишенью для чрезвычайно острого языка Дона. Одно дело — ввязаться в спор наедине, несмотря на то, что он хотел избежать даже этого, но если он попытается что-то сделать на глазах у остальных, начнут возникать вопросы, а это было последнее, что было нужно Лео, когда он был практически накануне своей миссии. Как и следовало ожидать, по возвращении Дон вернулся в свою лабораторию и вышел оттуда только перед тренировкой на следующее утро. Его семья наблюдала, как он выпил полчашки кофе и съел пару тостов, прежде чем последовать за ними в додзё. Все смотрели на него с лёгким беспокойством, но если он и понимал, что завладел всеобщим вниманием, то не подавал виду. Он просто внимательно наблюдал, как они выполняют ката и спаррингуются. Несмотря на то, что Донни выглядел уставшим, в тот день он хорошо справлялся, наконец-то отказавшись от своих личных предпочтений в стойке и перейдя к тем, которые Лео освоил в самом начале. С посохом всё было немного по-другому, но это был отличный защитный манёвр, и он хорошенько отделал Майки во время их боя, когда младшая черепаха попытался обойти защиту Дона, что дало тому возможность перейти от защиты к нападению. Майки мгновенно оказался на земле и несколько мгновений в изумлении лежал там, пока Сплинтер не объявил о завершении матча и не похвалил Донателло за его технику. Дон просиял, глядя на своего Мастера, и смущённо улыбнулся, когда Раф радостно вскрикнул. Когда его взгляд наконец встретился со взглядом Лео, который гордо кивнул ему, его улыбка на мгновение дрогнула, прежде чем снова стать мягкой. Взгляд Дона по-прежнему был настороженным, но он был готов смотреть в глаза брату, чего не делал последние несколько дней, и Лео знал, что скоро ему представится возможность поговорить с ним. Когда они выходили из додзё, внимание Лео привлёк Майки, который заявил, что страдает от уязвлённой гордости и ему нужно, чтобы старший брат всё исправил. Такую просьбу было трудно проигнорировать, поэтому Лео позволил младшему брату утащить себя на кухню, чтобы поэкспериментировать с ингредиентами для пиццы, пока Дон снова заперся в своей лаборатории. После нескольких часов готовки и нескольких сомнительных начинок для пиццы, из-за которых Лео до конца жизни не хотелось ничего, кроме хлопьев, он наконец-то был освобождён от «заботы» Майки и отправился на поиски своего второго младшего брата. Лео почувствовал одновременно облегчение и лёгкое беспокойство, когда обнаружил, что Дон всё ещё в своей лаборатории. Дверь была закрыта, но не заперта, и Лео постучал, прежде чем войти после приглушённого разрешения Дона. Черепаха в синей маске всегда чувствовал себя немного не в своей тарелке, когда заходил в новую лабораторию Дона. Стены были увешаны экспериментальными установками и компьютерами, как и в гараже. На разномастных столах и прилавках, которые он установил, лежали детали машин, сломанные приборы и несколько наборов для химических опытов. Для них это выглядело так, будто Дон расставлял вещи как попало, но у Дона была особая система, которую Раф любил называть «упорядоченным хаосом». У него была конкретная причина расставлять вещи именно так, и если бы кто-то сдвинул их хотя бы на сантиметр, это нарушило бы его почти маниакально-депрессивный процесс. Дон полагался на свою эйдетическую память, чтобы ориентироваться в своих рабочих зонах, потому что он почти всегда выполнял несколько задач одновременно и не хотел тратить время на то, чтобы смотреть, что он берёт. Учитывая, что Дон любил держать под рукой потенциально смертоносное вещества, они не хотели бы связываться с ними. Потому что, что бы там ни взорвалось, оно ещё никого не убило, но они бы предпочли, чтобы оно убило их после того, как Дон с ними разберётся. Если говорить об их местном изобретателе, то в данный момент он склонился над своим компьютерным столом и рассматривал, судя по всему, чертежи многоквартирного дома. Дон оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, кто вошёл, и едва успел поймать взгляд Лео, прежде чем молча вернуться к тому, что делал. Он вздохнул, словно смирившись со своей судьбой. Хотя это было не совсем приглашением, Лео подошёл ближе, оказавшись прямо за спиной брата, и стал наблюдать, как Дон начал делать заметки о крыше упомянутого многоквартирного дома. Судя по всему, это была одна из тех дорогих квартир с бассейном на крыше. Беглый взгляд на бумагу, на которой писал Дон, показал, что это были высота и длина здания, глубина бассейна и расстояние до чего-то, что не было уточнено в заметках, которые он просматривал. — Ищешь новое жилье? — пошутил Лео, пытаясь втянуть его в разговор. Комедийный жанр никогда не был его сильной стороной, и ему не нужно было видеть его отражение в зеркале, чтобы понять, что Дон закатил глаза и промолчал. Поскольку Дон не дал никаких объяснений, Лео почувствовал себя обязанным спросить об этом. - Что всё это значит? Несколько мгновений царила тишина, пока Дон писал ещё одну записку, но это была его особая стенография, которую за все эти годы никто так и не смог расшифровать. Лео даже не был уверен, что это человеческий язык. Затем Дон решил заговорить, как только закончил с этой мыслью. - Я думаю о том, где мы могли бы установить камеры видеонаблюдения, чтобы следить за происходящим в штаб-квартире «Фут», — его голос был тихим, едва слышным из-за шума нескольких вентиляторов. — Я пытался просматривать записи с камер наблюдения в соседних зданиях и на дорогах, но мы сэкономили бы время и силы, если бы мне не приходилось каждый раз взламывать их. Одно-два взлома системы — это нормально, но многократные взломы не только оставляют след, который может привести кого-то к моим серверам, но и ослабляют защиту другой стороны и облегчают доступ кому-то с гораздо более гнусными намерениями. Идея была блестящей, продуманной и очень похожей на Дона. Это был их умный брат, рассматривающий всё с разных точек зрения, составляя план. Когда Лео снова посмотрел на план здания, он наконец заметил адрес и действительно, оно находилось всего в одном квартале от Башни Саки. Посчитав этажи, он понял, что оно на несколько этажей ниже, чем здание Карай, но это дало бы им хорошую точку обзора. Он посмотрел на записку о бассейне и спросил об этом. - Что с бассейном? Дон пожал плечами, что было верным признаком нарастающего нетерпения, но черепаха всё равно ответил. - Если я собираюсь установить камеру на крыше, мне нужно знать, куда летят брызги из бассейна, чтобы понять, где лучше разместить камеру. Конечно, я сделаю её водонепроницаемой и устойчивой к непогоде, но хлор в бассейне всё равно может повредить ее. Лео кивнул, слегка постукивая пальцами по спинке стула Дона. Это была отличная стратегия, и ему казалось, что Дон хорошо всё спланировал, но он беспокоился о сроках. Он не хотел, чтобы Дон находился поблизости от Башни Фут, когда он пойдёт на встречу с Караи. - Когда ты планируешь это осуществить? Конечно, с бассейном сейчас не должно быть проблем из-за сезона. Дон поморщился, вероятно, при упоминании сезона. Должно быть, это напомнило ему об их ссоре на днях. - Я всё ещё на стадии планирования. Я ещё даже не собрал все компоненты для камер. Я даже не знаю, сколько камер буду использовать, так что пока нет смысла собирать материалы. Это здание, — заявил Дон, указывая на экран с чертежами, — лишь одно из многих зданий, которые мы могли бы использовать в качестве наблюдательного поста. Мне нужно будет ещё немного покопаться, прежде чем я что-нибудь решу. И, кроме того, — сказал Дон, и по его голосу было понятно, что он готов сменить тему, — бассейн с подогревом. — О, — сказал Лео, стараясь скрыть облегчение в голосе, и просто наблюдал, как Дон молча просматривает ещё несколько планов этажей. Через несколько минут черепаха в фиолетовой маске сделала ещё одну пометку, которую Лео не смог прочитать, после чего отложил ручку и слегка повернулся к старшему брату. — Скоро ты расскажешь мне о цели своего визита? Потому что у меня ещё много работы. Лео не удержался от того, чтобы вздрогнуть от этого вопроса. Конечно, Дон обычно был с ними откровенен, во многом как и Раф. Ходить вокруг да около было не в его стиле, потому что обычно у него было слишком много дел или слишком много слов, чтобы тратить время на пустые слова. Тон его голоса был раздраженным и пренебрежительным, и у Лео возникло ощущение, что Дон думал, что он был рядом, потому что беспокоился за него. (Что было правдой, но это было только потому, что он всегда беспокоился о Доне. Это было в его характере). Поэтому Лео знал, что ему нужно перевести разговор в другое русло, прежде чем он начнёт углубляться в то, что произошло во время патрулирования. Как только он открыл рот, Лео что-то заметил краем глаза, и это отвлекло его внимание. - Это мои катаны? Дон выглядел пораженным сменой темы и быстро повернулся в угол лаборатории, где на столе лежала запасная пара катан Лео. - Эм, да, - сказал Дон, его голос звучал растерянно. - Я их ремонтирую. Я периодически забираю у всех запасное оружие и слежу, чтобы оно было в рабочем состоянии. По тону голоса Дона он понял, что должен был знать об этом, и это немного смутило Лео. Он знал, что Дон был мастером по изготовлению клинков, несмотря на то, что его любимое оружие было деревянным, так что было логично, что он работал над их оружием, когда оно не было в ходу. Он ведь должен был знать, что Дон этим занимается, верно? Мысль о том, что он не замечал за братом ничего подобного, даже такого незначительного, заставила его почувствовать себя неловко. Что ещё он упустил? - Ты пришел сюда из-за катан? - спросил Дон после нескольких мгновений молчания, когда Лео все еще размышлял об оружии. Вопрос вывел Лео из задумчивости. - Нет, я.., - он прочистил горло, слегка обескураженный внезапными переменами, которые с ним произошли. - Нет, я хотел сказать, что мне очень жаль, Дон, - Лео решил, что ему следует начать с извинений, и они продолжат в том же духе. Дон удивленно посмотрел на него, когда Лео сделал паузу, чтобы собраться с мыслями. - За что именно ты извиняешься? - тихо спросил Дон. Его вопрос казался неопределенным, как будто речь шла не только о недавней чрезмерной опеке его семьи. Конечно, Лео мог просто придавать этому слишком большое значение. Дон был прямолинейной черепахой, он редко играл в интеллектуальные игры со своим братом, несмотря на свои способности к этому. Поэтому Лео глубоко вздохнул и продолжил. - Мне жаль, если тебе показалось, что мы с тобой нянчимся. Мне жаль, если мы заставили тебя почувствовать себя слабым или неполноценным, - потому что это было большой проблемой в их детстве. Лео и Раф, и даже в какой-то степени Майки, считали своей обязанностью защищать своего одаренного в учебе, но порой не совсем здорового брата. В прежние времена, до того, как дар Дона в области электроники и лечения позволил улучшить условия их жизни, он часто болел. Казалось бы, он только что переболел простудой, как подхватывал грипп или мог пораниться, когда один из его экспериментов заканчивался неудачей. Его постоянные приступы болезней и травм привели к тому, что он отстал в их тренировках и из-за этого пострадали его навыки ниндзя. Они автоматически решили, что он самый слабый из четверых, и относились к нему соответственно, отказываясь позволять ему поднимать тяжести или играть с ними в более активные игры. Не помогало и то, что именно у него было больше всего проблем с ниндзюцу, он не мог двигаться так же грациозно, как Лео, быть таким же сильным, как Раф, или таким же естественным, как Майки. Это привело к ментальному блоку, который мастер Сплинтер по сей день пытался устранить. Дон, однако, был воплощением японской пословицы "семь раз упадешь, восемь раз встанешь". Не имело значения, насколько подавленным он выглядел, он всегда вставал и пытался снова. Именно решительность и упорство Дона легли в основу его навыков в боевых искусствах, а не развитый интеллект. Конечно, он использовал свой ум, чтобы выпутаться из ситуаций, в которые попали бы другие, но обычно требуется нечто большее, чем большой ум, чтобы воплотить свои планы в жизнь и проявить настойчивость. Он никогда не сдавался и никогда не позволил бы своей семье сдаться. Дон, независимо от того, верил он в это или нет, был ключевым фактором, определявшим эффективность работы этой команды. Даже если бы он был туп, как пробка, его движущая сила заставила бы их работать до поздней ночи. - В наши намерения никогда не входило делать что-либо, кроме как любить и заботиться о тебе. Я десять раз извинюсь за каждый раз, когда заставлял тебя чувствовать себя плохо из-за того, что ты такой, какой есть, или из-за того, что случилось во время Вспышки, - Лео посмотрел на брата, пытаясь прочесть множество эмоций в его карих глазах. - Но я не жалею, что сделал это. Я не могу извиняться за то, что чувствовал и продолжаю чувствовать, что поступил правильно. Кожеголовый сказал нам, что возможны рецидивы, что мутаген Утромов заставит лекарство действовать по-другому. Одно неверное движение, и ты падешь. А если падешь ты, рухнем и мы. Дон посмотрел на своего старшего брата, и Лео не мог понять, из-за мониторов ли его глаза казались стеклянными или из-за невыраженных эмоций. Он положил руку на плечо черепахи с оливковой кожей и нежно сжал его. - Мы были так близки к тому, чтобы потерять тебя, Донни, - прошептал Лео, и его голос был полон эмоций. - Мы были слишком близки к этому. Я не вынесу, если мы позволим тебе работать слишком много, слишком быстро, и ты выйдешь из строя. Мы... я просто не могу так рисковать. Что-то еще всколыхнулось в нем, и он не смог сдержать слов, которые вырвались следом. - Я сказал себе давным-давно, когда Сплинтер назначил меня лидером, что сделаю все, чтобы вы были в безопасности. Все, что угодно, Донни. Я бы прошел сквозь пламя ада и заключил сделку с дьяволом, чтобы обеспечить вам здоровье и счастье. Я не могу изменить это в себе, Дон. Я даже не знаю, как это сделать, - это было настолько близко к признанию, насколько он позволял себе это сделать, настолько близко он просил прощения, пока все не закончилось. Его глаза смотрели на брата, он искал милосердия в его добром и умном лице. - Пожалуйста, пойми это, младший брат. - Я понимаю, Лео, - голос Дона был хриплым, как будто он пытался проглотить комок ваты, застрявший в горле. - Поверь мне, это так. Он несколько раз сглотнул, прежде чем продолжить. - Я ценю все, что ты делаешь для нас, жертвы, на которые ты идешь, и ответственность, которую тебе приходится нести в одиночку. Я не могу себе представить... но тебе больше не придется делать это в одиночку. Теперь мы стали старше и способны взять на себя часть этих обязанностей. Леонардо знал это. Он знал, что его братья были более чем готовы взять на себя часть бремени, с которым ему пришлось столкнуться с тех пор, как Сплинтер присвоил ему звание лидера. Были времена, когда эта ответственность была настолько тяжелой, что он не знал, сможет ли удержаться на плаву в бурлящей реке, которая была их жизнью. Он особенно остро ощущал это сейчас, когда взял на себя самоубийственную миссию. В тот момент ему ничего так не хотелось, как признаться во всем этом, в письме, в битве, в том, что он думал, что недели будет достаточно, чтобы попрощаться с теми, кого он любил, и в конце концов все уладить. Он хотел признаться в своих страхах и сомнениях и умолять своего умного брата никогда больше не выпускать его из виду. Чтобы брат остановил его от такого смелого и в то же время глупого поступка. Он молчал, в то время, когда Дон продолжал. Процесс был уже запущен, и сейчас было уже слишком поздно что-либо останавливать. - Но, Лео, - сказал Дон, и в его голосе звучала искренность. - В какой-то момент тебе придется отпустить нас, как это было с мастером Сплинтером, когда он, наконец, отпустил нас. Ты не сможешь защитить нас от всех страшилищ мира, Лео. Мы снова и снова доказывали, что для нас лучший способ усвоения уроков - это преодоление трудностей. Ты и мастер Сплинтер - отличные учителя, но опыт еще важнее. - Итак, - сказал Лео с улыбкой, которая была одновременно теплой и грустной, - ты предлагаешь немного вас отпустить? Улыбка Дона появилась сама собой, и это было похоже на большой стакан воды после прогулки по пустыне. Если улыбка Майки была солнцем, то улыбка Дона - Полярной звездой. Она была центром внимания на бархатном небе и всегда служила путеводной звездой в доме его семьи. - Да, - сказал он одобрительно, но в глубине глаз Дона все еще таилась тень, которую он не мог определить. - Но не отпускай слишком далеко, Лео. Несмотря ни на что, ты все еще нужен нам. Последнее замечание заставило Лео на мгновение замереть, пытаясь понять, что он имел в виду. Затем Дон снова повернулся к компьютеру, его плечи, возможно, стали чуть мягче, и продолжил свою работу. Так что Лео оставил эту тему. Судя по только что состоявшемуся разговору, Лео понял, что ему стоит уйти. Если бы Дону требовалась его помощь или он хотел, чтобы он остался и помог, он бы просто сказал об этом. Поэтому Лео повернулся, чтобы уйти, несмотря на то, что все еще чувствовал, что с его братом еще не все закончено. Он хотел больше времени, хотел получить шанс попрощаться по-настоящему и поделиться с ним частичкой себя, как, по его мнению, он сделал это с Майки и Рафом. Эти слова извинения были не последними, которые он хотел сказать своему брату, но он знал, что лучше не испытывать судьбу и терпение брата. Ему следовало бы поблагодарить бога за то, что он вообще смог наладить с ним контакт, несмотря на то, насколько коротким он был. Ему придется довольствоваться теми шансами, которые дает ему жизнь. Он и так играл с судьбой, тратя на это свое время. Он не мог больше испытывать судьбу. К тому же, у зеленой черепахи было чувство, что если он останется здесь подольше, манящая сущность Дона заставит его раскрыть свои самые глубокие и мрачные секреты, и тогда все действительно встанет на свои места. Леонардо подошел к двери лаборатории и обернулся, чтобы понаблюдать за работой брата, его силуэт был почти неподвижен на фоне подсветки мониторов. Он остановился, ожидая, скажет ли Дон что-нибудь, что угодно, чтобы продлить этот контакт, чтобы не допустить, чтобы их последняя встреча один на один закончилась именно так, но, похоже, гений действительно был в ударе, потому что Дон хранил решительное молчание, глядя перед собой в его компьютеры. Тяжелое чувство начало давить на сердце Лео, когда он подумал, что это был последний раз, когда он оставался наедине со своим братом. Это напомнило ему о том, как он в последний раз видел Эйприл и Кейси в гостиной их квартиры, когда они смотрели "Волшебника страны Оз" по телевизору, который Дон собственноручно смастерил для них. Этот фильм напоминал ему о детстве, когда он перечитывал его несколько раз, прежде чем их отец принес потрепанный экземпляр "Трех мушкетеров". Он вспомнил, что во время чтения книги ассоциировал каждого из спутников Дороти со своими братьями, чтобы лучше понять как саму книгу, так и своих братьев в целом.