Часть 4. Los Banditos

      Завтракать Колин начал один. В столовую его позвала кухарка Мария, заметив, как он ходит с потерянным видом по террасе вокруг бассейна. Она что-то объясняла ему по пути, но он почти ничего не понял, кроме того, что дядя Ларри еще спит, а он сам — «muy lindo» и «pobrecito».       На завтрак она подала ему маленькие сладкие пирожки, изогнутые в форме полумесяца, апельсиновый джем, апельсиновый сок, целое блюдо жареных колбасок и овечьего сыра и тарелку с домашними сладостями — удивительно вкусными и жирными. Сомневаться не приходилось — голодать в этом доме Колин не будет.       Он с удовольствием съел все, что поместилось в желудок, и выпил столько чая, сколько смог, чтобы от сладкого не слипся рот. Дядя Ларри явился как раз, когда Колин уже заканчивал набивать пузо.       — Доброе утро, — буркнул он, усаживаясь за стол. — Надеюсь, ночное происшествие не слишком тебя потревожило?       Сам он выглядел немного помятым: видимо, действительно не привык вставать в такую рань (часы пробили десять). Прическа его была растрепана, под глазами залегли тени, и пестрый халат висел на плечах как-то грустно.       — Доброе утро! — ответил Колин. — Дядя Ларри, ты здоров?       — Как буйвол в период гона! Не обращай внимание, — успокоил он. — Я просто веду не слишком здоровый образ жизни… Должно быть. Стоит, наверное, съездить к морю, проветриться, развеяться. Петал прав.       — А где мистер Петал? — спросил Колин.       — Уехал в город по делам. О, medialunas! — дядя Ларри заметил блюдо с рогаликами. — Отлично! Мария прекрасно умеет их готовить!       Он схватил один и стал намазывать джемом.       — Апельсины и кофе, — продолжил дядя Ларри. — Вот основная статья экспорта Боготана. Еще, кажется, маис и вроде бы говядина… или баранина? Черт их знает. Мы устроились тут неплохо, но вообще-то страна небогатая…       — А мальчики? — перебил Колин. — Хорхе и Фелипе? Они не завтракают?       — Еще спят, слава богу, — махнул рукой дядя Ларри. — Они обычно едят на кухне и вечно устраивают жуткий бардак. Не дети, а сущее наказание! Никогда не думал, что сам повешу себе на шею двоих оболтусов.       Колин набрался смелости и задал вопрос, который уже много часов не давал ему покоя:       — Они твои слуги? Или… рабы?       Дядя Ларри замер с кофейником в руках и вытаращился на Колина.       — Слуги? Рабы?! — обалдело переспросил он, а потом расхохотался, пролив кофе мимо чашки на стол, на скатерть и на себя. — Ну ты даешь, дорогой племянник! Неужели ты и правда решил, что я могу держать в рабстве детей? Боже правый, что тебе про меня наговорили дома? Каким чудовищем изобразили?       Колин покраснел:       — Просто, вчера ночью кроме фейерверков я видел кое-что еще…       — О, — смутился дядя Ларри. — Воспитание от Петала, я полагаю? Что же… Видишь ли, Колин, телесные наказания здесь, в Боготане, не являются чем-то из ряда вон выходящим. Местные относятся к порке терпимо, обыденно даже. Да и нам ли с тобой, сыновьям туманного Альбиона, привыкшим к подобному с малых лет, удивляться? Я полагаю, тебе и самому хоть раз доставалось от отца или школьного учителя?       Колин согласно кивнул — мол, доставалось.       — Вот видишь. Конечно, это ужасно, если подумать, и сам я никогда не стал бы наказывать подобным образом детей, но такие меры в отношении мальчиков были настойчиво предложены их родителями, можно сказать, даже являлись обязательным условием их пребывания в этом доме. Честное слово, мое отношение к порке еще никогда не менялось так стремительно, стоило мне только познакомиться с дьяволятами поближе: они будто специально делали все, чтобы я передумал!       Дядя Ларри сделал глоток кофе и наконец объяснил:       — Это сыновья моего друга Пабло Фернандеса. Их семья ведет в Колумбии довольно рисковый бизнес. Опасный... Настолько опасный, что испокон веку там заведено в случае больших проблем отправлять детей подальше от дома и семьи. Так далеко, чтобы никто, кроме самых близких, не знал, где они, и не мог легко отыскать. И вышло, что я оказался весьма подходящей кандидатурой — живу в соседней стране, сам по себе, не люблю шумных компаний, и от столицы достаточно далеко. Пабло очень настаивал, умолял, я, само собой, увиливал как мог, объяснял, что совсем не гожусь на роль няньки, что я человек беспорядочный и в общем-то безответственный, но вот — пришлось согласиться ради безопасности детей. Они прибыли в прошлом году и выглядели как пара ангелочков: несчастные ребята, разлученные волей злодейки судьбы с родимым домом! Мое сердце дрогнуло… Кто же знал, что под нимбами у них окажутся рога, а пониже спины — хвосты! Поверь, мне самому бывает их очень жалко, когда они ходят после трепки, потирая задницы и шмыгая носами, но потом происходит что-нибудь такое, отчего у меня волосы встают дыбом, и я забываю о всяком милосердии во имя порядка и безопасности!       Дядя Ларри прожевал рогалик, допил кофе и закурил.       — Собственно, роль тирана мне совсем не подходит, так что их воспитанием занимается в основном Петал. Я удачно спихнул на него эту тоскливую обязанность. Как и все остальные бытовые проблемы. Ха!       Он развернул газету, заботливо положенную рядом с ним под блюдо с пепельницей, но тут же отложил.       — Они, конечно же, ходят в местную школу, хотя лучше бы и не ходили, от них там одни проблемы! Я даже нанял для них учителя, но толку от него мало — мальчишки не ставят его ни в грош. Мне кажется, они дичают, и я не знаю, что с этим делать. Большую часть времени они предоставлены сами себе, тем более сейчас — летом, и я не уверен, что это идет им на пользу. Но что я могу сделать? Заставить их читать или учиться? Пробовал — бесполезно. Посадить на поводок? Незаконно и жестоко. Петал старается придумать им дела по дому и саду, но бестолку — они только все ломают и портят, будто специально! Я утешаю себя тем, что мальчики, по крайней мере, сыты, одеты, здоровы, в безопасности и на свежем воздухе. И свободы у них — хоть отбавляй! В их возрасте я о таком и мечтать не мог…       — А мне можно с ними общаться? — спросил Колин.       — Конечно, — ответил дядя Ларри. — Почему нет? По-английски они говорят плоховато, но уже нахватались. Тебе, наверное, будет с ними скучно… Прошу тебя только об одном, дорогой, сохрани тайну их пребывания в этом доме! Враги их семьи — очень опасные люди. Конечно, Фернандесы сделают все, чтобы не допустить беды, и все же будет лучше, если никто о ребятах не узнает. Для соседей и друзей они — мои дальние родственники из Аргентины. Пусть так и остается. И для их, и для нашей безопасности!

***

      Конечно, после такого признания дяди, интерес Колина к мальчикам только возрос. Тайные гости! Сбежавшие от опасности из страны, полной контрабандистов и революционеров! Колин отчетливо представил, как страдал бы вдали от дома, без возможности вернуться. Он сам не слишком скучал по семье, по крайней мере — пока, но ведь обстоятельства совершенно разные: его-то не ищут бандиты, родной дядя ему рад, и в Англию он может улететь в любой момент. Он здесь — гость, а не пленник.       Правда, — Колин подумал об этом с тоской, — его отъезд из дома, в котором до чертиков надоели духота, снобизм, вечные правила и показная строгость, тоже можно было назвать бегством. Бегством из дома и от семьи. Если подумать, у него с ребятами могло быть много общего.       После завтрака он решил прогуляться по поместью и поискать Хорхе и Фелипе и, может быть, подружиться с ними — если получится.       Удача улыбнулась ему быстро. Колин шел по саду, удивляясь тому, насколько здесь все было не похоже на родину: красная сухая почва, покрытая глубокими трещинами и бледной редкой травкой, все-таки давала жизнь удивительным деревьям — высоким, могучим, с узловатыми и мощными стволами и тенистыми кронами. Встречались и цветы, и кусты, и деревья пониже, и настоящие гиганты. Исполинские, с необхватными стволами, оплетенные сетью лиан, и даже с какими-то плодами на ветках. Настоящие эдемские деревья познания добра и зла. Должно быть, именно на таком, — подумал Колин, — и росли плоды, которыми змей искушал Адама и Еву.       — ¡Hola, inglés! — послышался из ближайшей кроны голос. — Как там тебя?       Оба брата были наверху: вскарабкались так высоко, что Колину пришлось задрать голову, чтобы их рассмотреть. Хорхе (это он его позвал), лежал животом на ветке, глядел вниз черными кошачьими глазами и хитро улыбался. Фелипе сидел на соседнем суку, свесив босые ноги.       Колин представился.       Мальчишки стали проворно спускаться, и с дерева посыпалась мелкая сухая кора — прямо ему за шиворот. Старший брат спрыгнул первым:       — Хорхе Алехандро Манус Хесус Мария Исидоро Фернандес-и-Льосса! — протянул он руку и расхохотался, когда Колин смущенно ее пожал и попытался повторить услышанное. — Просто Хорхе!       Младший тоже представился:       — Фелипе Родриго Антонио Хосе Мария Фернандес-и-Льосса.       Он был чуть ниже старшего брата, не такой угловатый, менее порывистый, с чуть более мягкими чертами лица и вел себя поскромнее. Фелипе явно держался в тени Хорхе, но при этом изо всех сил тянулся за ним следом: повторял движения и жесты, а стоя рядом, даже поднимался на цыпочки.       Сейчас Колину было очевидно, что они — братья. Один и тот же разлет бровей на лбах, цвет глаз — черный в золотистую крапинку, подбородки, одинаково украшенные упрямой вертикальной ямкой. Даже пупки на голых животах и те были похожи — будто пара нераскрывшихся бутонов.       — Ты лорд? — прямо спросил Хорхе.       Колин смутился.       — Формально, да, — ответил он. — Но это мало что значит… — Он хотел было рассказать об особенностях наследного пэрства в Англии, но Хорхе махнул рукой:       — Мы не будем звать тебя лорд, так и знай! Ларри сказать, к нам ехать воспитанный юный лорд, и мы должны сидеть тихо и не мешать. А мы нашли fuegos artificiales! Весело вчера было, да? Скажи — да?       — Весело! — кивнул Колин. — А потом вам досталось…       — Это ерунда! — Хорхе пожал плечами, словно речь шла о пустяке. — Подумаешь! Вот когда мы угнать машину, тогда было здорово! И достаться тоже здорово!       Он повернулся к Колину спиной и, ничуть не смущаясь, спустил штаны.       — Видишь? Совсем нет отметины, даже синяки нет. — И правда, на заду не осталось и следа вчерашнего наказания. — Фелипе! — прикрикнул Хорхе, и младший брат тоже нехотя оголил задницу. На его теле следы все-таки были — два едва заметных кругляша на каждой ягодице, будто спелый бочок на яблоке. — Вот так! А в тот раз целая неделя болеть!       Хорхе явно был собою доволен. Колин, правда, не совсем понял, чем именно — тем, что порка не оставила следов, или тем, что бывали случаи и похуже.       — Пошли, пошли! — позвали новые друзья.       Они углубились в сад, в котором Колин не нашел ничего интересного, кроме диковинных растений и деревьев да пары странного вида узких лавочек, на которых было, по-видимому, неудобно сидеть — во всяком случае, братья кинули на них недовольные и брезгливые взгляды и повели его дальше.       Колин послушно шел следом. Хорхе болтал. Фелипе поддакивал. По-английски оба говорили вполне сносно, если не считать того, что изредка коверкали глаголы, да когда старший рассказывал о чем-то очень увлеченно, невольно начинал сыпать испанскими словами.       — Тут никакие дети больше нет. Парни, девочка — никто. Одни старики и чокнутые campesinos. Мы умирать от скуки! Не знать, как еще развлечься. Ларри каждый день сердиться и ругаться, обещать утопить нас в мешке, как котят. Петал не сердиться, но бить по задница. Теперь ты приехать, inglés. Это будет веселее!       На скуку братья жаловались через слово, оказалось, что это их главная проблема. Для борьбы с ней они не жалели ни сил, ни времени.       — Машина мы угнать два раза, — отчитывался Хорхе. — Первый раз Фелипе захотеть домой, мы взять ключи, я сесть за руль. Завести, поехать чуть-чуть мимо бассейна. Повезло! Петал бить ремнем. Потом стало скучно, мы поехать ночью кататься до соседняя деревня, там застряли на поле с кукуруза, Петал пригнать трактор, доставать из грязи. Ларри писал телеграмму для mamá y papá, просить нас забрать, но papá сказать ему: «Делай им розги». Петал пороть нас прутья. Dos, нет, tres месяца назад мы подожгли штору в столовой, чтобы узнать точно ли она не гореть. А она гореть! Теперь Ларри не пускать нас в столовая. Однажды мы привязать к стулу учитель за ноги! Однажды прыгать в бассейн с крыша, столкнуть туда Ларри, Мария, Ману и Петал. Однажды украсть выпивка у Ларри. Однажды подмешать ему снотворное. Однажды…       Рассказам не было конца! Хорхе сперва загибал пальцы на своих руках, а когда те кончились, стал загибать на руках у брата, но и те кончились раньше, чем их проделки. От Ларри они сбегали раз двадцать — в основном, чтобы развлечься в соседней деревне, где никто сперва не знал, что они подростки, и им наливали в баре выпивку. Или они сбегали, чтобы присоединиться к бродячему цирку, или чтобы стать бандитами и грабить богатых землевладельцев. Дядю Ларри и Петала они изводили страшно, но не со зла, а потому что изнывали от тоски и в силу кипучей яркой натуры.       — Нам его иногда даже жалко, — искренне признался Хорхе. — Он хороший этот Ларри. Он так переживать!       Про Петала оба отзывались с уважением и теплотой, но без того дисциплинирующего страха, который обычно внушает фигура воспитателя, способного надрать задницу. Нет — порки от него оба не боялись.       — Он возить нас три раза в месяц в город, чтобы звонить mamá y papá! Еще он забирать для нас письма из дома и возить на почту наши. Если с ним хорошо — то и он хорошо, — признался Фелипе. — Если с ним плохо — то он сперва хорошо, потом средне, потом плохо, но все равно не слишком. Дома, если мы такое делать, как здесь, папа сразу будет розги!       С болтовней все трое прошли сад, который, оказывается, кончался не стеной и не изгородью, а небольшим оврагом. На дне ямы красный глинистый песок лежал причудливыми узорами.       — Когда идти дожди, здесь много вода. Мы купаться, — объяснил Хорхе.       — А почему тут, а не в бассейне? — удивился Колин. — Дядя Ларри не разрешает?       — Разрешает! Но там скучно, а здесь нельзя — опасно, когда бурный поток. Поэтому интересней! Понимаешь, да?       Отчаянная лихость и одного брата, и второго начинала Колина беспокоить. Их страсть к проделкам казалась одержимостью.       — Mañana, — деловито сказал Хорхе, достав из кармана окурок сигары и запалив его спичками. — Завтра мы устроить fiesta! Настоящий фиеста на троих! Ты ведь теперь с нами? Будешь дружить, да, inglés?       И Колин запоздало понял, что, кажется, угодил в ловушку.