Часть 10. Секреты дяди Ларри

      Все тогда как-то сразу пошло кувырком.       Колин вспоминал потом: события развивались так стремительно, что его порядком измученное сознание фиксировало их отрывками, будто бережно вырезая из остросюжетного фильма сцены, не предназначенные для зрителей его возраста. Да и само помещение амбара, с открытым Мерседесом и людьми вокруг, очень напоминало театральные подмостки. Свет прожектора под потолком ярко освещал только круг на полу, оставляя черную тень по краям, из которой, словно статисты из-за кулис, стали появляться другие участники спектакля. И их оказалось ужасно много!       Кроме немало удивленных Петала, дяди Ларри и нерешительного мясника с женским голосом (того, который стоял на стреме), на свет вышли еще человек десять — все как на подбор крайне недружелюбного вида. С напряженными лицами, злыми глазами и оружием: у кого был кастет, у кого — нож, а один мужик и вовсе держал в руках настоящее ружье! Все разделились на две примерно равные группы — дядя Ларри, Петал, Колин (случайно, он просто близко стоял) и еще человека три держались вместе, а во второй группе оказались лица совсем отталкивающие, и между ними затесались Фелипе и Хорхе.       Мальчишек головорезы тут же обступили так, что стало ясно — взяли в заложники. Хорхе явно не слишком переживал по этому поводу. Он вообще находился в каком-то экстазе: глупо улыбался и с любопытством вертел головой, будто все происходящее его забавляло. Фелипе точно было все равно где он и с кем — несчастный малый стоял с закрытыми глазами, белый, как бумага, и, судя по странным конвульсиям, боролся не то с судорогой, не то с рвотными позывами.       Воспринимать все это всерьез как-то не получалось. Словно бы Колин попал внутрь американского боевика, которых он видел немало. Совершенно неправдоподобная история! Страшно не было. Было горько, что разгадка оказалась такой до обидного банальной. Конечно, его эксцентричный дядя Ларри — обычный наркоторговец, втянутый из-за своей слабохарактерности в пучину криминала в мелкой банановой республике. Вульгарно и пошло. И стыдно — за него и за себя, что отпрыск аристократического рода (хоть и обедневшего, но все еще достойного) превратился в обычного бандита. Может быть, права была на его счет тетя Пруденс? Может быть, он и правда — пария и не достоин носить их фамилию?       Или дядя Ларри все же не был обычным бандитом? Уж больно гордый был у него вид — ни капли той напускной кокетливой театральности, которая так забавляла Колина раньше, в нем не осталось. Стоял он прямо, не трясся и не жеманничал, плечом к плечу с Петалом (который даже в компании рослых и крепких мужиков напоминал учителя физкультуры в толпе подростков). Растерянность со своего лица дядя Ларри стер быстро, и теперь его красивый профиль выражал суровую решимость и строгое достоинство. В руках у него был пистолет и держал он его на удивление ловко — твердой рукой, явно зная, как пустить в дело.       — Итак, — сказал он, обращаясь, кажется, ко всем присутствующим. — Нас прервали на самом интересном месте, господа, но пьеса подходит к концу, и пора закругляться, пока драма не превратилась в фарс. Собственно, времени у нас совсем мало, полиция ворвется сюда с минуты на минуту. Предлагаю закончить по-хорошему: вы бросаете оружие и сдаетесь, а мы… что же — мы наслаждаемся красивым финалом!       Ответом ему был грубый и немного нервный хохот. Раздались пара реплик — в основном про матушку дяди Ларри и ее неразборчивость в любовных связях. Прозвучало также несколько предположений относительно морального облика самого дяди Ларри и того, что их дружба с Петалом имеет интимный характер. В общем, стандартные для такой ситуации комментарии.       Дядя Ларри на это не ответил. Он откинул прядь волос со лба, сделал шаг вперед так, чтобы словно ненароком закрыть плечом Колина, и сказал, обращаясь к Фернандесам:       — Мальчики, о вашем поведении и его последствиях мы поговорим позже, а сейчас — марш в машину. И без разговоров!       Колин подумал, что это могло бы и сработать. Слишком много дурацких совпадений уже случилось за последние сутки: они каким-то чудом нашли в чужом городе единственное по-настоящему опасное место, дядю Ларри и Петала, а еще умудрились присоединиться к ним в самый неподходящий момент. Так что, когда Хорхе, обиженно повесив нос, дернулся в сторону Мерседеса, исполняя приказ дяди Ларри, Колин решил, что все так и будет — они просто сядут в машину и уедут, оставив бандитов стоять в нерешительности. Потому что… а почему бы и нет? Сумасшедшая ночь могла бы подкинуть им и такую возможность!       Но не получилось. Один из головорезов поймал Хорхе за шиворот, грубо заломил тому руку за спину, а к горлу приставил лезвие ножа. Он сказал что-то дяде Ларри, и стало ясно — чудес не будет. Другой бандит, скалясь, как бешеный пес, подошел к дяде Ларри вплотную и, пользуясь тем, что тот уже не сопротивлялся, отобрал его пистолет, тут же направив дуло ему в грудь.       — Убить вас, педики, из вашего же оружия — una venganza digna!       А дальше, как это и бывает в подобных сценах в кино, все произошло слишком стремительно, чтобы Колин смог по-настоящему испугаться.       Раз — и Фелипе, вдруг позеленев и согнувшись пополам, с жутким ревом выплеснул из своего желудка все, что за вечер не успело ударить ему в голову. Поток рвоты был таким мощным и обильным, что «плохие парни», содрогнувшись, отпрыгнули в стороны. Два — и Хорхе, получив от Петала короткий указ, ударил державшего его бандита пяткой в колено с жутким хрустом, будто каблук его ботинка раздавил грецкий орех, и тут же кинулся на пол, прикрывая затылок. Три — и Петал обрушил на стоящего перед ними амбала свои ручищи с такой силой, что, казалось, вколотил того по пояс в бетонный пол. Четыре… Но тут Колин, растерявшись, совершил глупость. Сам не зная почему, повинуясь внезапному порыву, он вдруг выпрыгнул вперед, закрывая собой дядю Ларри, в которого по-прежнему целился обалдевший от удара бандит. Выстрел грохнул оглушающе, и началось полное сумасшествие.       Все кричали и ругались, дверь высадили снаружи, кто-то стрелял, кто-то стонал. Ужасно громкий голос, доносившийся словно с небес, объявил: «¡Policía! ¡Todos al suelo!», — и все наполнилось дымом и страшным грохотом.       Сползая на пол и прижимая руки к животу, Колин подумал, что для него, пожалуй, было слишком много впечатлений за один день…       

***

      Когда дым рассеялся, крики и стрельба смолкли, амбар осветился множеством ламп, полицейские увели большую часть участников ночного представления, и небо над Санта-Феррейрой стало бледнеть нежным рассветом, Колин сидел на заботливо поставленном для него складном стульчике и, расстегнув рубашку, задумчиво рассматривал маленькое круглое пятнышко на своем животе. Такое, слово его ткнули горящей сигаретой чуть выше пупка.       Фелипе спал на заднем сиденье Мерседеса, свернувшись калачиком, Хорхе с энтузиазмом рассказывал полицейским о том, чему стал свидетелем и невольным участником этой безумной ночью, дядя Ларри и Петал заполняли какие-то бумаги, а Колин решил, что все-таки не зря приехал погостить в Боготан.       В конце концов, хоть его и трясло, голова болела, а ожог на животе саднил, — где еще он мог оказаться в центре самого настоящего приключения? С бандитами, перестрелкой, полноценной операцией под прикрытием (которую они с братьями Фернандесами чудом не сорвали) и даже пулей, которая запросто убила бы его, если бы была в пистолете. Нет, Колин вовсе не был авантюристом, напротив — он был очень благоразумным мальчиком и даже гордился своим благоразумием, но в глубине души знал: он ехал к дяде Ларри за новыми впечатлениями, за яркими событиями, которых никогда не случалось дома. И он отдавал судьбе должное — он хотел развлечений, и он получил их сполна!       — Ты страдать? — спросил его Хорхе, отвязавшись от полицейских, которых явно утомил.       — Вроде нет, — ответил Колин. — Только очень устал и домой хочу.       — Потерпи, дорогой! — тут же крикнул ему дядя Ларри. — Скоро едем. Последние формальности…       Он достал из багажника пакет с белым порошком и ловко кинул его бандиту — тому самому, который целился в него, а выстрелил в Колина. Теперь тот был в наручниках и уже не выглядел так страшно, как раньше. Его кривое лицо выражало не ярость, а усталость и разочарование. Бандит поймал пакет, звякнув браслетами, повертел в руках.       — ¿Hola, chico? — крикнул ему довольный собой дядя Ларри. — Чистый сахар, дорогой. Замечательный чистый сахар. В тюрьме на досуге займешься выпечкой, если порядки позволят!       

***

      Домой они поехали, когда уже совсем рассвело. Петал был за рулем, Хорхе сидел спереди, рядом, и постоянно давал ему советы, как лучше вести машину, за что уже схлопотал затрещину. Было похоже, что бессонная ночь совсем его не утомила — наоборот придала сил и бодрости. Он в сотый раз рассказывал, что совсем не испугался, когда ему приставили нож к горлу, а наоборот — сгруппировался и ждал сигнала, чтобы продемонстрировать хитрый прием, которому его научил Петал. И вообще — не вломись полиция, он сам раскидал бы бандитов ловкими ударами! Было не ясно, чего в этой браваде больше — желания, чтобы его заслуги были оценены по достоинству, или попыток выторговать себе снисхождение, когда настанет час расплаты за пьяные проказы.       Сзади, на широком диване Мерседеса, Колин, дядя Ларри и Фелипе расположились с комфортом. Колин даже умудрился лечь, устало положив голову дяде Ларри на колени, а Фелипе привалился к его плечу и пил маленькими глотками минералку.       — Собственно, спасло нас сегодня три фактора, — подытожил дядя Ларри, поглаживая Колина по голове. — Во-первых, полиция в этот раз сработала очень слаженно, и за это нужно вознести хвалу Деве Марии Боготанской, потому что иначе как чудом это объяснить нельзя. Приехали точно ко времени, адрес не перепутали, и никто не отменил в последний момент операцию в честь карнавала или просто погожего денька. Удивительный профессионализм, доселе невиданный! Во-вторых, нам стоит быть благодарными Фелипе и его низкой толерантности к алкоголю. Ты блеванул очень вовремя, милый, — дядя Ларри потрепал младшего по волосам. — Выпей вы, обормоты, накануне чуть меньше, и все могло бы закончиться большой бедой! И наконец, в-третьих, пистолет был заряжен холостыми. Окажись там боевые, и нашему дорогому Колину не поздоровилось бы…       — Никогда, маса, — обернулся Петал. — Никогда я не доверю тебе боевые!       — Даже после того случая в Венесуэле? — хмыкнул дядя Ларри.       Петал кинул хмурый взгляд в зеркало заднего вида:       — Особенно после того случая в Венесуэле!       — Ах, как он строг, — шутливо надулся дядя Ларри. — Как он строг!       — А как же я?! — обиделся Хорхе и негодующие завертелся на своем кресле. — Это я всех спасти! Мой прием! Как я ему, а? Хрясь — и по коленке! А потом рывок, а потом…       — Да-да, дорогой. Этот трюк спас тебе жизнь. Как полезно бывает, оказывается, учиться чему-то новому, правда? Но если бы вас там не было вовсе, если бы вы трое, как и было сказано, оставались дома, нам всем не пришлось бы лезть под пули! Так что не радуйся раньше времени, у тебя еще будет возможность храбриться перед наказанием.       — Ларри! — Хорхе скорчил жалобную мордочку. — Ты ведь не сказать papá? ¡Por favor!       Дядя Ларри устало вздохнул.       — Не сказать, — передразнил он. — Если ваш отец узнает, что вы, пусть и не по моей вине, оказались на полицейской операции, он оторвет мне голову. Ваш papá убьет за вас любого голыми руками!       Хорхе просиял, но дядя Ларри продолжил:       — Однако, не надейся, что это сойдет тебе с рук! В этот раз, я полагаю, розги стоит взять подлиннее…       — Но ведь все пройти хорошо! — возмущался Хорхе. — Бандитов схватить, и все спастись!       — Именно поэтому ты получишь пятьдесят, а не сотню, как того заслуживаешь, — отрезал дядя Ларри.       — Много, — погруснел Хорхе. — Я согласный на двадцать!       — Шестьдесят.       — Ладно, пусть тридцать.       — Семьдесят.       — Ерунда! — закричал Хорхе. — Это слишком!       — В самый раз. Будь здесь ваш отец, ваши с братом задницы уже можно было бы выставлять в галерее современного искусства вместо самых пестрых полотен.       Хорхе сник. Он отвернулся, но Колин видел в зеркале, как дернулись его широкие брови, выдав, что их обладатель примирился с судьбой.       — Все выпиваль и гуляй, — проворчал он. — Один я страдать!       — Фелипе тоже получит, — успокоил его дядя Ларри.       — А Колин? — подло напомнил младший.       Колин поспешил сменить тему разговора, пока и его за компанию не записали на порку.       — Дядя Ларри, — спросил он, подняв голову. — Так значит, ты не бандит?       Вопрос всех развеселил. Петал хмыкнул, Хорхе заливисто расхохотался, Фелипе поперхнулся минералкой.       — С чего ты это взял, дорогой? — улыбнулся дядя Ларри.       Колин решил, что перечислять все приметы, по которым он составил свое мнение, слишком долго и просто пожал плечами. Казалось, это и так было ясно.       — Я все не могу забыть, что ты сделал сегодня, — сказал дядя Ларри. — Рванулся, чтобы закрыть меня собой от пули. Формально — чистейшая глупость, безрассудство, мальчишество. Но, учитывая обстоятельства… Жест был красивый! Поверь, Колин, я это оценил. Только больше, пожалуйста, никогда так не делай! Тебе, конечно, и не представится такой возможности — я этого не допущу, — но все же, если когда-нибудь тебе придет в голову снова спасти меня ценой собственной жизни, сразу выброси эту мысль из головы. Для начала потому, что твоя жизнь дороже моей. А во-вторых — я всегда заранее продумываю пути отхода и никогда не рискую просто так. Сегодня тоже все было спланировано на два шага вперед и, если бы не ваш, мальчики, внезапный визит, все прошло бы как по маслу. Впрочем, не будем о грустном — кое-чья задница и так дорого заплатит за ваши приключения…       Хорхе на этих словах резко дернул головой и фыркнул, а Фелипе печально икнул.       — Отвечая на твой вопрос, дорогой, — продолжил дядя Ларри, — нет, я не бандит. Разве что в глубине души…       Он подмигнул Петалу, поймав его взгляд в зеркале, улыбнулся и закончил:       — Я агент секретной службы Ее Величества.       Колин прыснул и быстро оглядел всех, кто был в машине, ожидая новой волны веселья над шуткой дяди Ларри, но почему-то никто кроме него не рассмеялся.