XVI.

      Стояла темная, тихая летняя ночь. Только луна слабо светила из-за облаков в окна одного из домов, словно желая тайно понаблюдать за сном его обитателей. Легкий моросящий дождик тихо барабанил по оконным стеклам, создавая своего рода расслабляющую, естественную колыбельную.       Которая, к сожалению, действовала не на всех.       Маомао лежала в постели, нахмурившись, и слушала, как за окном льет дождь. Сколько часов она уже пыталась закрыть глаза и хотя бы немного поспать? По крайней мере, два. Или все-таки три? Четыре? Но как бы она ни старалась, как бы ни пыталась отвлечься, сон никак не приходил.       Единственное, что мешало ей ворочаться в постели, это то, что Джинши снова держал ее в своих объятиях, как и каждую ночь. Он крепко спал, все еще уставший от событий предыдущего дня. Маомао чувствовала, как его грудная клетка поднимается и опускается с каждым спокойным, размеренным вдохом.       Она, однако, была совершенно неспособна остановить мысли о событиях последнего дня, которые вторгались в каждый уголок ее сознания. Просто это было слишком ошеломляюще, и ее сердце все еще иногда трепетало при воспоминании о том, что произошло, словно показывая свое волнение от того, что это, наконец, было услышано после столь долгого перерыва (хотя Маомао и находила все эти «последствия» немного смешными, потому что предыдущий день был почти ничем по сравнению с травмой Джинши две недели назад, если подумать, но она все равно ничего не могла с собой поделать).       Травница чувствовала, как тепло Джинши исходит от его тела.       Поразмыслив над этим, она обнаружила, что его личность действительно сильно изменилась по сравнению с тем, каким он был до потери памяти (или, точнее, с тем, каким она его знала). Помимо его новой прямолинейности по отношению к ней, ей показалось, что он стал немного спокойнее, чем был раньше. Мягче. Иногда он был почти невероятно ребячлив, а иногда — более зрелым, чем она когда-либо видела.       Или, может быть, он всегда был таким, а она просто никогда этого не замечала, потому что никогда раньше не проводила с ним так много времени? Или... возможно, это из-за травмы головы, которая привела к необратимым изменениям в его мозге? В последнее время она часто задавалась этим вопросом.       Кто из них был настоящим Джинши? Бывший или нынешний? Или даже оба? Это было так запутанно, что у нее чуть не разболелась голова... и все же она не могла отделаться от любопытства, может ли сотрясение мозга и амнезия повлиять на личность человека и если да, то как. Ее отец никогда не говорил ей о таких вещах... Хм, может, ей стоит спросить его об этом при следующей встрече.       Впрочем, неважно. Теоретически, сам факт того, что Джинши забыл обо всем, должен был означать, что в данный момент он не показывал ничего, кроме своей истинной натуры, верно? Потому что у него больше не было причин скрывать это.       Маомао широко раскрыла глаза и громко сглотнула, когда до нее дошло, что именно это и происходит здесь, что Джинши, которого она сейчас видит, скорее всего, не кто иной, как самый настоящий Джинши из когда-либо существовавших. Джинши, которому, в отличие от нее, ничто и никто не мешал прислушиваться к своему сердцу, высказывать то, что было у него в голове, и всегда раскрывать свои истинные чувства. Джинши, которому нечего было скрывать. Абсолютно нечего. Маомао была вынуждена признать, что это несколько пугающая мысль.       «Небесная нимфа» была всего лишь маскировкой. А теперь ее не стало. Вернется ли она когда-нибудь? Никто не знал.       А также, как насчет их отношений друг с другом? Как, черт возьми, это должно называться?       Конечно, не романтично (Маомао вздрогнула от этой мысли), но это действительно стало чем-то более интимным, чем было раньше, это был факт, который даже она больше не могла отрицать. Особенно после тех слов, которые она сама ему сказала...       Но, что бы это ни было, несмотря ни на что, их отношения между хозяином и слугой по-прежнему оставались в значительной степени прежними, и они никуда не денутся, что бы ни случилось. И поскольку Джинши больше не знал об этом, теперь она должна была позаботиться о том, чтобы это не было проигнорировано или забыто. Что не всегда было легко, а иногда даже слишком сложно, нравилось это Маомао или нет.       В любом случае, то, что произошло между ними до несчастного случая, все еще происходило (травница на мгновение вспомнила сцену с лягушкой и содрогнулась). Они не были стерты волшебным образом только потому, что он не мог их вспомнить...       Маомао тихо фыркнула. Да, именно так все и обстояло. Ну и что? Почему ее это вообще волнует? Почему их отношениям вообще понадобилось особое название? Они были такими, какие они есть, и он был таким, какой он есть, и на данный момент этого было достаточно... Самым важным для нее в этом плане было благополучие Джинши. Что он здоров и счастлив и однажды к нему вернется память. Ничего больше.       И все же она не могла не задаться вопросом, как все это будет продолжаться, каким будет будущее... его будущее, а также ее будущее... особенно учитывая тот факт, что никто не мог сказать, как долго Джинши будет оставаться таким же беспамятным, каким он был. Она думала, нет, скорее надеялась, что этого будет достаточно, чтобы показать ему его резиденцию, но, очевидно, этого было недостаточно. Хах…       Что ж, тогда у нее не было другого выбора, кроме как просто подождать и посмотреть, что принесет будущее... пока она ломала голову над тем, что еще она могла бы сделать, чтобы помочь молодому господину.       Точно. Все эти мысли об отношениях были пустой тратой времени, потому что она уже сказала все, что имело значение. И Джинши сделал то же самое.       Маомао вздохнула, закрыла глаза и прижалась ухом к груди Джинши, пытаясь успокоиться, слушая, как бьется его сердце, и считая знакомые удары. Но все было напрасно.       На этот раз это было так же бесполезно, как шум дождя. Она все еще не могла уснуть.       Затем, однако, она вдруг почувствовала, как Джинши нежно сжал ее руку, которую держал во сне, и снова открыла глаза. Он проснулся? Разбудила ли она его, несмотря на то, что старалась не шевелиться слишком сильно? Или... может быть, ему приснился кошмар?       Травница немного подвинулся, чтобы она могла заглянуть ему в лицо. Нет, он все еще крепко спал, и никаких признаков страха не было заметно.       Она снова расслабилась и глубоко вздохнула с облегчением, задаваясь вопросом, было ли это просто игрой ее воображения, или ее измученный разум сыграл с ней злую шутку. Но, как оказалось, это было не так... потому что вскоре после этого она почувствовала, как он медленно провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони, как делал всегда...       ...когда он хотел утешить ее.       Маомао несколько раз моргнула и приоткрыла рот. О, неужели... неужели он даже во сне мог почувствовать, что ее что-то беспокоит, до такой степени, что автоматически попытался успокоить ее? Нет, это невозможно... слишком неправдоподобно.       Она слегка покачала головой. Но все же не смогла сдержать легкой улыбки, появившейся на ее губах. Он действительно нравился ей... как же могло быть иначе?       Но ее «нравится» никогда не перерастет в нечто большее... она была уверена в этом. Это было невозможно... потому что Маомао не хотела причинять Джинши еще большую боль, чем тот уже испытал.

***

      На следующий день после завтрака Маомао сидела, скрестив ноги, на кровати Джинши и широко зевала, прикрывая рот рукой. Из-за всех этих мыслей, которые крутились у нее в голове прошлой ночью, она заснула незадолго до восхода солнца и теперь едва могла держать глаза открытыми. От усталости у нее разболелась голова, и она быстро потерла лоб.       Но для нее это не имело большого значения, и к тому же не в первый раз. Более важным было то, что по крайней мере ночь, проведенная Джинши, была мирной и расслабляющей, без каких-либо плохих снов.       И прежде чем она успела отвлечься, события предыдущего дня снова прокрались в ее сознание, снова заняв его. Как будто она не размышляла об этом уже более чем достаточно времени! Она раздраженно нахмурила брови, желая обладать способностью просто отключать свои мысли, когда ей заблагорассудится. Как окно, которое можно закрыть, когда идет дождь, чтобы не пропускать капли.       Но это было невозможно. Ну что ж...       Маомао все еще с трудом могла поверить, насколько открытой она была с Джинши. Такой открытой по отношению к другому человеку, как никогда в жизни. Это было довольно страшно, но она также поняла, что это помогло ей немного лучше разобраться в своих собственных чувствах. Хотя она все еще не была уверена, стоит ли ей их понимать... Но что случилось, то случилось. Теперь не было смысла сожалеть об этом (не то чтобы она сожалела).       Джинши извинился перед ней еще пару раз после того, как они вздремнули, и она заверила его, что в этом не было необходимости, поскольку она абсолютно не сердилась на него. Прощать было нечего. В конце концов, она знала, что в его намерения не входило напугать ее или поставить в неловкое положение.       И, к счастью, его поведение по отношению к ней действительно не изменилось и было точно таким же, как и до их разговора. Хотя ей показалось, что теперь он улыбается даже немного чаще. Но в любом случае она была благодарна ему за то, что он был внимателен и больше не упоминал об этом.       Маомао размяла руки и спину в тщетной попытке избавиться от усталости и перевела взгляд на Джинши, который стоял перед (на этот раз лишь слегка приоткрытым) окном и держал в руках деревянный меч с серьезным и сосредоточенным выражением лица, как будто сражался с врагом. невидимый противник. Верхняя часть его тела была обнажена, и пот стекал с подбородка по обнаженной спине и груди, заставляя его безупречную кожу блестеть, как несколько капель дождя на оконном стекле, еще оставшихся после ночного дождя.       Гаошунь несколько раз приезжал в предыдущие дни, чтобы потренироваться с молодым господином в фехтовании, чтобы тот оставался в форме и хотя бы немного потренировался. Травница, напротив, совсем не возражала, потому что, хотя Джинши на всякий случай все еще носил повязки на голове, его рана на самом деле уже почти зажила, а швы были сняты пару дней назад, так что физическая активность не представляла ни малейшей проблемы (шрам был была уже едва заметен, ее отец проделал отличную работу, как и ожидалось).       И теперь Джинши тренировался самостоятельно, и, казалось, все шло очень хорошо. Но Маомао по-прежнему предпочитала присматривать за ним. На всякий случай.       К удивлению Гаошуна, а также Маомао, оказалось, что молодой господин все еще помнил большинство приемов боя на мечах, которым он когда-то научился в течение своей жизни, что отражалось в его умелом обращении с мечом. Возможно, это был не его мозг, а скорее мышцы, которые запомнили их.       Кстати, о мышцах...       В этот самый момент Джинши слегка повернул голову в сторону и заметил, что Маомао наблюдает за ним. Его лицо сразу же расслабилось, а губы изогнулись в лучезарной улыбке, когда он опустил правую руку, в которой держал меч, и согнул левую, отчего мышцы на ней напряглись. И все это время она пристально смотрел прямо на травницу, словно проверяя, действительно ли она смотрит.       Маомао приподняла бровь. Хм, может быть, он пытался произвести на нее впечатление своим подтянутым телом, от которого буквально исходила сила? Как это невероятно по-детски и абсолютно излишне...       ...потому что на Маомао это произвело впечатление с тех самых пор, как она впервые увидела его мускулы (когда она еще считала его евнухом). Не говоря уже о том, что она ощущала их во время каждого его объятия...       Джинши положил меч на пол и помахал ей рукой, как будто они были в чистом поле, а не в одной комнате. Травница помахала в ответ. Ладно, если это доставит ему удовольствие, она сделает ему одолжение и не будет сводить с него глаз.       Она наклонилась вперед, положила локти на колени, а щеки на ладони и снова зевнула. Было приятно, что занятия с мечом хоть немного отвлекли его от того факта, что он все еще заперт в своей резиденции. Хотя это не меняло того факта, что ему нужен был свежий воздух. Ей просто необходимо было что-то придумать по этому поводу, но она отложила это на потом, потому что сейчас ей просто хотелось спать.       «Как жаль, что у него даже балкона нет...» — мысленно проворчала она и вытащила из рукава маленький листок бумаги. В нем содержались заметки обо всех травах, которые у нее были в настоящее время. И так как она приготовила довольно много успокаивающих чаев для Джинши, ее запас сушеной ромашки постепенно подходил к концу, а это означало, что скоро ей нужно будет пойти нарвать еще (она видела, что во внутреннем дворе растет много ромашки). Ее мысли ненадолго вернулись к той маленькой ромашке, которую Джинши подарил ей несколько дней назад. Она лежала на маленьком столике возле кровати.       Но потом она покачала головой. Нет... этой она пользоваться не будет.       — Ты в порядке, Маомао? — внезапно услышала она голос Джинши и снова посмотрела в его сторону. — Ты выглядела такой измученной все утро... Как насчет того, чтобы немного поспать?       Оставив деревянный меч на полу, Джинши подошел к ней с озабоченным выражением на лице и присел на корточки перед кроватью, так что их глаза оказались на одном уровне.       Он протянул руку и погладил Маомао по голове.       — Я в порядке, господин, — спокойно ответила она и засунула листок обратно в рукав. Честно говоря, она и сама не знала, почему отказалась, но ей почему-то казалось неправильным спать, пока он тренируется.       — Действительно? Ты уверена? Ты немного бледна, и у тебя темные круги под глазами.       Рука Джинши коснулась ее щеки и нежно погладила ее, в то время как он нежно смотрел на нее своими фиалковыми глазами. На ощупь его ладонь казалась немного теплее, чем обычно, вероятно, из-за физических упражнений.       — Да. Не стоит беспокоиться обо мне. — Маомао положила свою маленькую ручку поверх его и погладила в ответ на его нежный жест.       — Понимаю. Но если передумаешь, не стесняйся прилечь, хорошо? — Он изобразил легкую улыбку, похлопал ее по плечу и встал, чтобы вернуться к окну. — А я еще немного попрактикуюсь с мечом. Это приятное упражнение.       — Как пожелаете, господин Джинши, — ответила она, еще раз зевнув, и приняла прежнюю позу, продолжая наблюдать за ним.

***

      За этим последовало около двадцати минут молчания. Наконец, Джинши глубоко вздохнул, чтобы перевести дыхание, учащенное из-за тренировки, снова отложил меч и, схватив полотенце, висевшее на стуле, направился к чаше с водой, которая была приготовлена для него заранее.       С довольной улыбкой он намочил в нем полотенце, а затем вытер им пот с лица, рук и верхней части тела, содрогаясь от приятного ощущения прохлады воды на разгоряченной после тренировки коже, прежде чем накинуть полотенце на плечи. Обычно такие вещи за него делали Маомао или Суйрэн (несмотря на его возражения, что он вполне мог сделать это сам), но пожилой фрейлины там не было, а Маомао так устала, что ему совершенно не хотелось ее беспокоить. К тому же травница не сказала ни слова, когда он брал полотенце, следовательно, он предположил, что она не возражала.       — Ладно, на сегодня хватит... — сказал он, открывая окно чуть шире. — Фух, какой приятный ветерок... Ты тоже хочешь пить, Маомао? Пойдем, попросим Суйрэн принести холодного чая, что скажешь?       А после этого он настаивал, чтобы травница вздремнула, потому что, несмотря на ее заверения, что с ней все в порядке, Джинши все равно не мог не беспокоиться о ней.       За последние две недели он уже более чем достаточно лишил бедняжку сна из-за своих ночных кошмаров, поэтому видел ее усталой гораздо чаще, чем ему хотелось бы, и теперь мог прочесть по ее лицу, что на самом деле она, вероятно, была настолько измучена, что едва могла здраво мыслить.       Поскольку его собственное здоровье продолжало улучшаться, он был полон решимости бороться со своей проклятой бесполезностью и заботиться о травнице как можно лучше. К сожалению, он по-прежнему мало что мог для нее сделать, но он сделает все, что в его силах.       Например, убедиться, что она высыпается. Его вопрос остался без ответа.       — Маомао?       Тишина.       Наконец, Джинши повернулся в сторону кровати, и ему тут же пришлось прикрыть рот рукой, чтобы удержаться от громкого смеха.       — Хах, я так и знал! Замечательно, это, несомненно, упрощает дело. С чаем придется подождать.       Маомао все еще сидела, подперев щеки ладонями, и крепко спала.

***

      Все еще хихикая про себя, как непослушный ребенок, Джинши бесшумно подошел к Маомао и снова присел перед ней на корточки, чтобы с улыбкой на губах и легким румянцем на щеках понаблюдать за тем, как она спит. Его первоначальный план состоял в том, чтобы в конце концов лечь самому, притворившись сонным, и попросить ее вздремнуть вместе с ним. Но в этом больше не было необходимости. — Хах, ты такая милая... — радостно прошептал он и легонько постучал ее указательным пальцем по носу. Маомао спала так крепко, что ничего не заметила. У Джинши было такое чувство, что он мог бы смотреть на нее так целую вечность. Она была такой очаровательной, когда спала, что он, наверное, никогда не устанет смотреть на нее. И не только когда она спала, но и всегда. — О, но эта поза для сна, должно быть, немного неудобная, не так ли? Пойдем, давай уложим тебя, хорошо?       Он встал и наклонился к ней, положив одну руку на ее хрупкую спину. Но затем он замер на секунду, потому что ему в голову внезапно пришла другая, лучшая идея, и он просунул другую руку под ее колени, чтобы вместо этого поднять травницу на руки. Очень осторожно, чтобы не разбудить ее. Маомао слегка поморщилась и сжала руки в кулаки. — Ш-ш-ш... — Джинши успокаивал ее, прижимая к своей все еще обнаженной верхней части тела так, что ее голова теперь лежала на его руке. Снова хихикнул про себя, когда ее теплое дыхание слегка пощекотало его кожу. — Спи, Сяомао... моя маленькая кошечка...       Слыша, как Гаошун и Суйрэн все время называют ее этим милым прозвищем (кстати, очень подходящим), он всегда хотел сделать то же самое, но колебался, не зная, действительно ли ему это позволено. Но после того, что она наговорила ему накануне (и учитывая тот факт, насколько близки они были друг другу), было маловероятно, что она будет возражать.       И все же он предпочитал делать это, только когда она спала. Как в данный момент.       Улыбка Джинши стала еще шире. То, как она спала в его объятиях, действительно напомнило ему о маленьком котенке. Очень нежно он прижался губами к ее лбу. Маомао отреагировала на это тем, что слегка пошевелила ногами во сне и еще теснее прижалась к нему.       От этого его сердце наполнилось неописуемым теплом.       Убедившись, что Маомао удобно устроилась и все еще крепко спит, он начал ходить и медленными шагами направился к окну, где остановился и просто стоял, держа травницу на руках, наслаждаясь их тесным контактом.       В комнату ворвался легкий ветерок, и Джинши закрыл локтем окно, чтобы ветер не потревожил сон Маомао. Затем он осторожно опустился на стул у окна, где раньше лежало его полотенце.       Молодой господин слегка прижал травницу к себе, глядя на нее с таким обожанием, словно держал в своих объятиях весь свой мир.       Нет. Не «словно». Она была его миром.       Внезапно его глаза расширились, когда неожиданное и странное чувство пронзило его тело.       Ощущение, будто он уже обнимал Маомао подобным образом несколько раз в прошлом... но это чувство исчезло так же быстро, как и появилось, поэтому он решил не обращать на него внимания и снова посмотрел на Маомао. — Ты выглядела такой усталой сегодня утром... — пробормотал он, нежно поглаживая ее плечо большим пальцем, и на его лицо легла темная тень. Жизнерадостный тон исчез из его голоса, вытесненный уже знакомыми угрызениями совести, пронзающими его изнутри, как ножом. — Ты плохо спала прошлой ночью... из-за меня, верно? Из-за того, что я сделал и сказал вчера... Да, конечно... а почему бы и нет? — Он печально вздохнул и прижался щекой к ее голове. — Мне так жаль... Да, я знаю, ты велела мне перестать извиняться, но я не могу... Мне правда, очень жаль. — После этого его губы снова изогнулись в легкой улыбке. — Все в порядке, не волнуйся, моя маленькая милашка, я имел в виду то, что сказал. Пока ты рядом со мной и я могу держать тебя в своих объятиях, я счастлив, правда. Я знаю, это все еще звучит довольно эгоистично, но я ничего не могу с собой поделать... Я серьезно, не могу жить без тебя...       Он все еще с трудом мог поверить, что эта замечательная девушка, эта потрясающая девушка действительно сказала, что он важен для нее. Это было почти как сон, хотя он всегда, с того самого дня, как потерял память, чувствовал, что она заботится о нем. Но услышать это из ее уст было совсем другим. Это было похоже на чудо. — Ты тоже важна для меня, Маомао... очень важна... Нет, подожди, это не совсем так... Ты для меня все, моя единственная...       Маомао слегка повернула голову, как будто услышала его.       Джинши еще раз поцеловал ее в лоб и осторожно поднялся со стула, чтобы уложить ее в постель.       Как только это было сделано, он укрыл Маомао одеялом, чтобы его милая травница не замерзла, и пошел за своей накидкой, которую он снял перед тренировкой с мечом и повесил на спинку стула.       — Ох...       Держа накидку в руках, Джинши застыл на месте, когда услышал этот звук у себя за спиной. До такой степени, что на мгновение даже перестал дышать.       — Маомао! Что не так? Тебе снится плохой сон? — Молодой господин почувствовал легкую панику, потому что по собственному опыту знал, каким тяжелым испытанием был ночной кошмар.       Джинши не хотел, чтобы Маомао прошла через что-то подобное! Пожалуйста, нет! Он предпочел пережить десять из них, чем позволить ей пережить хотя бы один!       Он немедленно бросился обратно к кровати, готовый утешить молодую девушку. Но затем глубоко вздохнул, увидев, что она все еще лежит на спине, спокойная и с расслабленным выражением лица. Только ее руки, лежавшие по обе стороны от головы, слегка шевелились во сне.       Джинши с облегчением прижал ладони к своему колотящемуся сердцу.       — Нет, это не кошмар... Я так рад...       Маомао все еще крепко спала, но через несколько секунд ее руки снова зашевелились.       Немного смущенный, но в то же время заинтригованный, Джинши наклонился к ней.       — Интересно, что тебе снится?.. Надеюсь, что-нибудь приятное... — Он улыбнулся ей.       Маомао подняла руки. Казалось, что она... что-то ищет.       Джинши протянул руку, чтобы взять одну из них, но затем открыл рот…       И когда слова, которые она тихо пробормотала во сне, достигли ушей молодого господина, он уронил накидку, которую держал в одной руке, и на его глаза навернулись слезы, которые вскоре потекли по щекам. Его плечи задрожали.       Это не было плодом его воображения, нет.       — Джинши... — повторила она.       — Я здесь, мое сокровище, я прямо здесь... — произнес он сдавленным, едва слышным голосом и бросился рядом с ней на кровать, рыдая от счастья и волнения, крепко обнимая ее и покрывая поцелуями ее лицо и руки. — Моя обожаемая Сяомао...       Неужели... Неужели она действительно так привыкла спать в его объятиях, что инстинктивно начала искать его, как только этого не произошло?       Джинши почувствовал себя самым счастливым человеком на земле. Он не мог вымолвить ни слова, только заплакал. Но его чувства были такими огромными, такими всепоглощающими, что во всей вселенной не хватило бы слов, чтобы описать их.       Ему хотелось, чтобы нашелся способ донести до Маомао, как сильно он ее любит...       Потому что даже слов «я люблю тебя» было бы недостаточно, чтобы выразить все, что он чувствовал к ней...       — М? Господин Джинши? Что случилось? Почему вы плачете?       О, его страстная радость разбудила Маомао...

***

      Примерно через полчаса дверь в спальню Джинши открылась, и в комнату вошла Суйрэн, держа в руках поднос с маленьким чайничком ароматного холодного чая, двумя чашками и выпечкой.       — Молодой господин, Сяомао, я принесла вам немного освежающего... О?       Пожилая дама внезапно замолчала и, сделав несколько шагов, остановилась, не сводя удивленного взгляда с кровати. Однако уже через несколько секунд на ее губах появилась легкая улыбка, и она поставила поднос на стол. Как можно тише, чтобы не потревожить двух молодых людей, которые лежали на кровати, прижавшись друг к другу и крепко спя.       Джинши, верхняя часть тела которого была обнажена, обнимал Маомао, которая свернулась калачиком, уткнувшись лицом в его обнаженную грудь. Они оба были прикрыты его накидкой, и было смутно видно, что одна из рук Маомао покоится на талии Джинши.       Молодой господин крепко прижимал травницу к себе и широко улыбался во сне.       Суйрэн усмехнулась про себя и покачала головой, все еще улыбаясь.       — Вы двое теперь почти неразлучны, не так ли? — пробормотала она и направилась к шкафу, чтобы принести им подходящее одеяло, чтобы они не простудились. Особенно ее хозяин.       Потому что, даже если бы сейчас было лето, все равно было бы неразумно спать вот так полуголым.