XVII.

      Несколько дней спустя, ранним утром, Маомао лежала в постели лицом вверх, повернув голову в сторону окна, и смотрела на все еще темное небо за окном, которое окрашивалось в мягкие оттенки розового и фиолетового и постепенно становилось все ярче и ярче.       Прекрасный восход солнца, который пробудил в ней чувство удовлетворения, приятно согревающее ее изнутри, хотя и смешанное с легким волнением и толикой беспокойства.       Она зевнула. Прошло почти полчаса с тех пор, как она начала ждать начала нового дня.       Небо окрасилось в ярко-оранжевый цвет.       Маомао поняла, что ожидание того стоило, особенно когда она увидела реакцию Джинши на ее план. Она была уверена в этом, уже представляя, как он, вероятно, обрадуется. Сама того не замечая, на ее губах появилась легкая улыбка, когда она схватила прядь его длинных волос, немного поигрывая ими.       Еще несколько минут.       Джинши мирно спал на боку, как обычно, обняв травницу. Он зарылся носом в ее взъерошенные волосы, и она чувствовала его мягкое дыхание у своего виска.       Маомао погладила его по руке.       Она надеялась, что ему понравится сюрприз, который она приготовила для него. Но, конечно, он понравится, не беспокойся.       Ладно, время пришло!       Маомао положила руку ему на плечо и начала осторожно трясти.       Сначала это было бесполезно, но потом он нахмурился, все еще не открывая глаз, и немного пошевелился.       — Ммм?       Она потрясла его чуть сильнее.       — Господин Джинши... пожалуйста, проснитесь. — Джинши крепче прижал ее к себе и широко зевнул, прежде чем, наконец, открыть один глаз.       — Что-то случилось, Маомао? — спросил он сонно, как будто еще не до конца осознал, что проснулся. Но, прислушавшись, можно было уловить легкое беспокойство в его голосе. Его мышцы немного напряглись.       Маомао с некоторым усилием удалось повернуться на бок, лицом к нему. Его руки тут же легли ей на спину.       — У меня для вас сюрприз, господин.       Сказав это, она почувствовала, что он снова расслабился, и посмотрела ему в лицо. Несмотря на то, что он все еще казался немного сонным, он одарил ее одной из своих самых нежных улыбок, явно ничуть не раздраженный тем, что она его разбудила. Как и ожидалось.       Джинши снова зевнул и поцеловал ее в лоб, как делал каждое утро.       — Сюрприз? В такую рань? Что бы это могло быть?       Травница слегка наклонилась, чтобы прошептать ему на ухо. Глаза Джинши расширились.       Мгновение спустя она уже была заключена в такие крепкие объятия, что у нее перехватило дыхание. Прижимая ее к своей груди, Джинши, однако, все еще был осторожен, чтобы не причинить ей боль.       Но поскольку она уже ожидала этого, то даже не ахнула, когда он обнял ее, а просто инстинктивно приоткрыла рот.       — Спасибо... Большое тебе спасибо, Сяомао! — Он казался растроганным и вне себя от радости.       — Не нужно меня благодарить, господин. В конце концов, я ведь обещала вам что-нибудь придумать, не так ли? — Спокойно ответила Маомао и с некоторым усилием высвободила одну руку, чтобы похлопать Джинши по спине, которая дрожала от переполняющей ее радости. — А теперь давай вставать, потому что нам нужно быть готовыми не позднее, чем через час. Вы можете обнять меня позже.       — Да! Понял!       Молодой господин ослабил хватку, но, несмотря на ее собственные слова, теперь уже сама травница, похоже, не собиралась вставать. Она приподняла бровь, как будто только что что-то поняла.       — Хм? В чем дело?       Джинши сел на кровати и осторожно подхватил ее под мышки, чтобы тоже усадить, прежде чем любовным жестом заправить несколько прядей ее волос за уши и вопросительно посмотреть на нее.       — Сяомао? — наконец пробормотала она в замешательстве и вернула ему пристальный взгляд. Что ж, она, конечно, привыкла к тому, что Суйрэн и Гаошун регулярно называли ее этим прозвищем, но услышать это от Джинши было... чем-то новым. И хотя в этом не было ничего особенного, она почему-то почувствовала легкое покалывание в животе.       Джинши на секунду замер, когда до него тоже дошло, как он только что позвал ее, и немного удивленно замахал руками.       — Ой, извини!       Травница покачала головой, чтобы прийти в себя, и приняла свое обычное спокойное выражение лица.       — Вам не нужно извиняться, господин Джинши. Это не так уж и важно.       — Тогда... ты не возражаешь, если я буду называть тебя так? — Его тон был тихим, неуверенным.       Она пожала плечами.       — Вовсе нет. Вы можете называть меня, как хотите.       Она не могла обращаться к нему слишком фамильярно, но для него такого ограничения не существовало. Его глаза загорелись от ее слов.       — Действительно? Значит, мне тоже можно называть тебя «мое сокровище»?       Маомао на мгновение вздрогнула от шока, потерла лицо обеими руками и отвела взгляд.       — Хм, пожалуйста, просто обращайтесь ко мне «Сяомао», господин.       «Что, черт возьми, это только что было?!» — Маомао была уверена, что упадет замертво от смущения, если кто-нибудь когда-нибудь услышит, как он называет ее «сокровищем». (И бывший Джинши, несомненно, сделал бы то же самое...)       Неважно, как часто это случалось, ей все равно было трудно поверить, что он мог вот так, не моргнув глазом, говорить такие невероятно неловкие вещи. Объятия и поцелуи — это одно, но слова... это совсем другое.       Хорошо, что они были одни в этой комнате...       — Понял! Спасибо, Сяомао!       За этим последовало еще одно крепкое объятие.       «Ну что ж, по крайней мере, он не настаивает, чтобы я обращалась к нему без титула», — подумала она со вздохом.       И пока ее все еще тискали, пока ей приходилось выслушивать бесконечные слова благодарности, и она собиралась еще раз напомнить ему, что они должны следить за временем, дверь внезапно открылась, и в комнату вошла улыбающаяся Суйрэн, неся свежий комплект одежды, от которого исходил тонкий аромат духов. Намного раньше обычного и, очевидно, чтобы помочь Джинши переодеться.       «Но, конечно же, госпожа Суйрэн не забыла, что я ей сказала», — подумала Маомао. — «Как и ожидалось».       И Гаошун, вероятно, уже направлялся к ним прямо сейчас.       На этих двоих действительно всегда можно было положиться, особенно когда речь шла об их хозяине.       — О, как я вижу, вы уже проснулись, молодой господин, — заметила пожилая леди.       Все еще держа травницу в объятиях, Джинши улыбнулся своей главной фрейлине. Совсем как маленький мальчик, который хочет рассказать своей бабушке что-то по-настоящему интересное.       — Суйрэн! Наконец-то я могу выйти на улицу сегодня!       — Правда? Боже, какие замечательные новости.       Суйрэн, конечно, только притворилась удивленной, потому что она уже была проинформирована обо всем заранее.       — И Маомао только что разрешила мне называть ее Сяомао!       — О, теперь она разрешила? — Суйрэн прикрыла рот рукой, но Маомао все равно услышала ее тихий смешок. — Наконец-то. Как раз вовремя. «Что в этом смешного? Ты и меня так называешь», — подумала травница, чувствуя себя немного неловко. — «Хм, может быть, это из-за того, что раньше он так суетился, называя меня по имени, а не «травница», но теперь использует это прозвище так, как будто это самая обычная вещь в мире».       Однако она быстро взяла себя в руки и еще раз вздохнула, нежно похлопав Джинши по спине, чтобы немного умерить его энтузиазм и заставить его, наконец, встать с постели.       Пожилая фрейлина положила одежду на кровать и положила руку на плечо Маомао.       — Боже мой, какие хорошие новости в такую рань. Тогда, пожалуйста, встаньте, чтобы я могла подготовить вас к сегодняшнему дню. И ты, Сяомао, тоже собирайся. Господин Гаошунь уже ждет вас двоих с экипажем у входа.       — Да, госпожа.       Маомао высвободилась из объятий Джинши и встала, чтобы поспешить в свою комнату и одеться. Она была рада, что ее сюрприз был хорошо воспринят, и еще больше рада тому, что у нее наконец-то появилась удовлетворительная идея о том, как исполнить желание Джинши без особого риска.       Она уже ломала себе голову над этим, но не так давно, когда она направлялась в свою комнату, к ней подошла Суйрэн и попросила о коротком разговоре наедине, не на глазах у Джинши.       Сначала Маомао была немного озадачена, но очень скоро поняла, почему старая леди не хотела, чтобы ее хозяин слышал ее слова, поскольку это наверняка заставило бы его чувствовать себя виноватым:       Суйрэн призналась ей, что очень беспокоится о Джинши, потому что в последнее время у него пропал аппетит. Даже приготовление его некогда любимых блюд не помогло.       Травница немного поразмыслила и поняла, что это действительно так: уже несколько дней он ест меньше обычного. Она проклинала себя за то, что не заметила этого раньше, ведь в ее обязанности входило следить за его здоровьем.       Возможно, это ускользнуло от нее, потому что в остальном ничего не изменилось к худшему: он по-прежнему был весел и улыбался в ее присутствии, а также ему реже снились кошмары, чем раньше. Но... это не означало, что глубоко внутри он не страдал. Возможно, он также беспокоился о будущем, о том факте, что к нему все еще не вернулась память. И это молчаливое страдание в конечном итоге привело к физическим симптомам.       А она этого не замечала, несмотря на то, что постоянно находилась рядом с ним. Маомао почувствовала комок в горле.       Она утешала его, как могла, когда он плакал, но, похоже, даже она была бессильна против того горя, которое он сейчас испытывал. Возможно, потому, что ее мучили те же заботы... а также она не тот человек, который дает пустые обещания другим, что все будет хорошо...       В любом случае, ей нужно было срочно найти что-то, что могло бы отвлечь его от забот, хотя бы на время. Потому что в противном случае он мог начать терять вес и даже заболеть по-настоящему.       Она до сих пор помнила его тоскующий взгляд, устремленный в окно, как будто это произошло всего несколько минут назад. Но как, черт возьми, она могла вытащить его на улицу, не вызвав у него стресса или шума во дворце? Как?!       Пока однажды ночью, когда она пыталась заснуть, ей в голову не пришла блестящая идея: императорский фруктовый сад во внутреннем дворце! Тот самый, который Маомао несколько раз посещала в прошлом, чтобы собрать травы и, хм, «одолжить» немного фруктов.       Это было идеальное место! Довольно тихое, немного отдаленное и не часто посещаемое, если не считать евнухов, которые ухаживали за фруктовыми деревьями. Но чтобы быть действительно уверенными, что их никто не побеспокоит, им придется отправиться туда ранним утром, да еще и на карете (это может показаться нелепым для такого короткого расстояния, но в случае с Джинши, как выяснила Маомао, нельзя быть достаточно осторожным).       На следующий день, когда Джинши прилег вздремнуть, она воспользовалась моментом, чтобы обсудить свою идею с Суйрэн и Гаошунем, и они оба были не против.       Однако самому Джинши она не сказала ни слова, опасаясь, что иначе он будет слишком взволнован, чтобы заснуть. А кроме того, условиями их «путешествия» были ночь без кошмаров и хорошая погода на следующее утро, поэтому она терпеливо ждала, пока они оба встретятся, решив рассказать ему обо всем только непосредственно перед их отъездом.

***

      — Так красиво...       Примерно полчаса спустя, держа Маомао за руку, Джинши вошел в сад и устремил сияющий взгляд на высокие деревья, листья которых мягко покачивались в еще слегкап рохладном утреннем воздухе, и на ярко-голубое небо над головой. Глубоко вдыхая свежий воздух, пахнущий землей, яблоками и персиками.       Травница в последний раз огляделась, прищурившись, чтобы убедиться, что поблизости действительно никого нет, кроме Гаошуна, который следовал за ними на расстоянии около трехсот метров в качестве телохранителя, и, наконец, расслабилась. Убеждая себя, что у других людей нет никаких причин находиться здесь в столь раннее время.       Затем она подняла взгляд на лицо Джинши. Он был похож на ребенка, который впервые в жизни восхищается окружающим миром. Но это и неудивительно, учитывая, что он потерял память и потом почти три недели не выходил на улицу.       И все же такое выражение невинной радости выглядело немного забавно на лице взрослого молодого человека. Маомао изобразила на лице легкую улыбку, которая, однако, была омрачена легкой грустью.       Джинши казался таким счастливым, что ей почти не хотелось возвращать его в его дом через несколько часов, где его неизбежно ожидали новые боль и огорчения. Боль и огорчение, которые она причинила ему. Но она покачала головой. У нее все равно не было другого выбора, так что не было смысла мучить себя еще раз. Вместо этого ей следовало бы воспользоваться возможностью немного отвлечься от всех проблем. Это пошло бы ей на пользу.       Медленно прогуливаясь по саду вместе с Джинши, она перекинула сумку, которую взяла с собой, через плечо. В нем была тыквенная бутыль с водой (Маомао не допустила бы, чтобы у Джинши снова началось обезвоживание, о нет), завтрак, который Суйрэн собрала для них (Джинши был слишком взволнован, чтобы есть, и Маомао тоже не была голодна), одеяло для пикника, тканевая маска, бинты и обезболивающее (на всякий случай).       — Может быть, вы хотели бы что-то сделать, господин?       — Да! — Джинши почти светился от счастья и еще крепче сжал руку Маомао. — Давай немного пробежимся, Сяомао!       Улыбка Маомао исчезла.       — Простите?! — Но прежде чем она успела сообразить, что происходит, молодой господин уже рванулся вперед, так что у нее, все еще державшей его за руку, не было другого выбора, кроме как побежать за ним.       Или, точнее, позади него, поскольку ей было трудно угнаться за ним на ее коротких ногах.       Он бежал так быстро, что ветер взъерошил его волосы и развевал их во все стороны.       Пытаясь не потерять ориентацию во время бега, Маомао удалось мельком увидеть Гаошуна, бегущего за ними с серьезным выражением лица, и ей сразу стало его жаль. Действительно, было нелегко работать помощником Джинши, независимо от того, потерял ли тот память или нет.       Она терпела все это еще несколько минут, но потом это стало невыносимо. Ее выносливость просто не шла ни в какое сравнение с выносливостью двух мужчин.       — Не могли бы... мы... пожалуйста... остановиться? — с трудом выговорила травница, задыхаясь и раскрасневшись.       У нее слегка кружилась голова, легкие горели, и она чувствовала, что ее вот-вот вырвет.       Как хорошо, что она не позавтракала...       Джинши тут же широко раскрыл глаза от ее слов, осознав, что он на самом деле делает, и остановился, обернувшись как раз вовремя, чтобы подхватить Маомао, чьи ноги были тяжелыми, как свинец, и которая чуть не споткнулась и не упала.       — О нет, прости, Маомао, я просто был так счастлив оказаться на улице, что увлекся... — Его собственное дыхание лишь слегка участилось.       — Все... в порядке... господин... — Честно говоря, Маомао была немного рассержена, но не показывала этого, чтобы не навредить ему.       — Подойди сюда.       Он повесил ее сумку себе на плечо и, подхватив травницу на руки, отнес ее в тень под одной из яблонь. Там он осторожно опустил ее на землю, обнял и начал растирать спину Маомао, пока она снова не смогла нормально дышать, и они оба прислонились к стволу дерева. Она не возражала, а просто положила голову ему на руку.       Гаошунь тем временем наблюдал за ними из-за другого дерева, спрятав руки в рукава. Он глубоко вздохнул, а затем изобразил мягкую улыбку, похожую на Суйрен.       Как только травнице стало лучше, молодой господин отпустил ее. Маомао взяла у него из рук свою сумку и достала тыквенную бутыль с водой, сделала из нее несколько глотков и передала Джинши, чтобы он тоже мог напиться.       Он послушался, а затем провел рукой по ее волосам.       — Теперь, пожалуйста, отдохни. Ничего, если я еще немного побегаю? «Трудно поверить, что я слышу этот вопрос от взрослого мужчины», — подумала Маомао. — «Но я рада, что сегодня у него так много энергии».       — Как пожелаете, господин Джинши, но, пожалуйста, не уходите от меня слишком далеко. Этот сад большой, и вы можете заблудиться в одиночку.       «Не то чтобы мастер Гаошунь когда-нибудь допустил бы это, но все же», — подумала она, расчесывая волосы.       Она слегка поправила пальцами растрепанные волосы Джинши.       — Понял!       Джинши широко улыбнулся ей, вернул тыкву, поцеловал в щеку и убежал.       Маомао несколько минут смотрела, как он бежит между деревьями, а затем расстелила одеяло для пикника на траве под деревом, к которому он отнес ее раньше, и села.       «Бьюсь об заклад, ему даже в детстве не разрешали делать такие вещи», — мысленно предположила она, наслаждаясь прохладной тенью, создаваемой деревом. — «Хорошо, тогда я просто позволю ему повеселиться. В конце концов, это никому не вредит.»       В Императорском саду по-прежнему царили тишина и умиротворение. Но ни Маомао, ни Джинши, ни Гаошунь не подозревали, что их идиллия продлится недолго.