XXII.

      Все еще держась за руки, они вышли из Медяного Дома и свернули в переулок. Сухой, но не очень жаркий летний ветер дул им в лица и заставлял развеваться их волосы, рукава и край маски Джинши. Маомао следила за последним во время ходьбы, чтобы она не взлетела и случайно не обнажила его лицо.       — Твоя сестра действительно милая, — сказал Джинши через некоторое время. —Пожилая дама, однако, немного... эм... — Он неловко почесал затылок свободной рукой, пытаясь подобрать правильное слово.       Маомао вздохнула.       — Хах... все в порядке, я понимаю. Да, она такая. Скупердяйка, жадная старуха. Не принимай ее слова слишком близко к сердцу. Пока ты меня слушаешь, у тебя не будет с ней проблем.       С каждым шагом их окружение менялось все больше и больше, пока наконец не стало тем, что Маомао знала всю свою жизнь.       Она держала взгляд прямо перед собой, не меняя выражения лица, пока Джинши осматривался. Его брови изогнулись вниз, а зрачки слегка сузились, когда он увидел полуразрушенные дома и нищих, сидящих или лежащих у стен этих домов, одетых в лохмотья и надеющихся на монеты. В одном из переулков лежала на земле худая женщина в грязном платье и без носа. Возможно, она просто спала, а возможно... нет.       Молодой человек тяжело сглотнул.       —Сяомао...       — Да, я знаю, — тихо ответила она. — Именно поэтому я столько раз предупреждала тебя не выходить одному. Бедность и насилие здесь обычное дело. И нет, мы не можем им помочь, — добавила она, уже догадываясь, о чем он может спросить дальше.       Она немного напряглась, глядя в его глаза, наполненные печалью, вызванной жалким зрелищем, которое предлагал переулок. Теперь, когда он своими глазами видел ситуацию в районе, возможно, он начал сожалеть, что пришел сюда. В таком случае, Маомао искренне не знала, что делать. Она начала думать, как снова подбодрить его, отвлечь от всей той нищеты, свидетелем которой он был.       Но к ее удивлению, в этом не было никакой необходимости.       — И ты выросла здесь... бедная моя... — Джинши опустил голову и немного крепче сжал ее руку. Затем он снова поднял взгляд, и к ее приятному удивлению и полному облегчению, Маомао заметила, что его глаза вновь обрели прежний блеск и смотрели на нее так же нежно, как всегда. — Не беспокойся обо мне. Как я уже говорил тебе, мне все равно, где я живу, пока ты со мной.       Он, вероятно, почувствовал ее напряжение.       — Я обязательно защищу тебя, мое сокровище... можешь на это рассчитывать... — пробормотал он снова так тихо, что она не услышала. Попрощавшись с Гаошунем, и после того как тот ушел (не без того, чтобы несколько раз оглянуться по пути с обеспокоенным выражением лица, почти как отец, вынужденный оставить своих детей у родственников на некоторое время), Джинши и Маомао наконец вошли в хижину, где им предстояло жить вместе в течение следующих четырех недель. Когда Маомао закрыла за ними дверь, Джинши снял маску и с любопытством огляделся, в то время как травница отпустила его руку, чтобы открыть окно и впустить свежий воздух.       Хижина представляла собой тесный деревянный дом с земляным полом, разделенный на две «комнаты» приподнятой платформой. В нижней части стояли стол с двумя стульями, большой стеллаж с различными колбами, банками и прочими загадочными вещами, шкаф, бочка с водой и черпаком, а также печь; в верхней части находились небольшой шкаф с множеством ящиков, маленький столик и две циновки на полу. Снаружи с крыши свисали несколько связок сушеных трав, а сам дом был окружен различными растениями и несколькими деревьями.       — Сразу видно, что это аптека, — весело прокомментировал Джинши, когда его взгляд упал на инструменты и мешочки с травами, которые Луомэнь оставил на маленьком столике. — Пахнет травами. Прямо как ты.       Гаошунь занес багаж внутрь и оставил его у большого шкафа. Маомао собиралась разобраться с ним позже в тот же день.       — Что ж, весь дом меньше твоей спальни, как видишь. Так что, боюсь, будет немного тесно, Джинши.       Для двоих места внутри все же хватало. По крайней мере, так думала Маомао, которая привыкла делить его с отцом. Если бы был хотя бы еще один человек, у них возникла бы проблема.       Вместо того чтобы разочароваться, Джинши хихикнул и нежно похлопал ее по плечу.       — Ты права. Но мне нравится! Моя резиденция, по-моему, все равно слишком большая, настолько большая, что там можно заблудиться! Так что я бы предпочел небольшой, компактный дом, как этот. Я здесь всего пару минут, а уже начинаю дышать легче. — Словно в доказательство, он глубоко вдохнул. Похоже, он перестал думать о неприятном зрелище, с которым столкнулся на улице. Какая удача.       Маомао слегка улыбнулась. Она показала ему все и даже позволила заглянуть в шкафы: больший содержал несколько книг и тетрадей, повседневные предметы и одежду, а меньший был полон различных сушеных трав, бинтов и лекарств. В конце концов, она встала рядом с циновками и указала на одну из них.       — Эта принадлежит моему отцу, и на ней ты будешь спать, а другая — моя. Твоя спина может побаливать первые несколько дней, но это потому, что ты ещё не привык спать на полу.       — Понял, — Молодой человек, казалось, снова не возражал. Он подошёл к ней и почесал подбородок. — Но...       — Да?       Вместо ответа он нагнулся и придвинул две циновки друг к другу, создав одну большую. Маомао просто позволила ему это сделать, не моргнув глазом. Она поняла.       — Прости... — тихо сказал Джинши.       — Ничего страшного. Честно говоря, я совсем не удивлена, — она пожала плечами. Конечно, она не была удивлена. Было вполне логично, что он не захочет и не сможет спать здесь один, не говоря уже о том, что его страх темноты всё ещё не покидал его. К тому же, она уже давно привыкла к этому, так что для неё это не было большой проблемой.       Ох, и как же она привыкла... Маомао должна была признать, что она тоже начала предпочитать спать в его объятиях, как бы невероятно это ни звучало. Напротив, теперь, в этот самый момент, она поняла, что чего-то даже не хватает, когда ночью она не чувствует его рук вокруг себя. Его тепло, его запах, его сердцебиение и даже то, как он поглаживал её спину и ласкал волосы... всё это уже стало ей так знакомо, а его грудь и предплечья — её любимыми подушками... Маомао с трудом верила, какие мысли у неё там возникают. Время от времени она задумывалась, та ли она Маомао, какой была несколько недель назад... потому что иногда она переставала узнавать себя. И она понятия не имела, что об этом думать. Было почти страшно, как кардинально может измениться человек.       Травница глубоко вздохнула и позволила своему взгляду блуждать по внутренностям хижины, отбрасывая прочь свои размышления. Единственное, что имело значение, это то, что Джинши мог здесь расслабиться и вести спокойную, мирную жизнь в течение нескольких недель. Ничего больше. Она уже более чем достаточно ломала голову над своими возможными и невозможными чувствами и их отношениями друг к другу, так что ей не нужно было больше этого.       — Ух, здесь так пыльно, — проворчала она, прищурив глаза, и направилась к шкафу, чтобы достать чистящие средства. — Что ж, но и не удивительно, если здесь никто не жил неделями. Полагаю, пришло время уборки.       Она уже представляла, как, скорее всего, выглядит её дом в квартале удовольствий после долгого отсутствия отца, и очень хотела бы пойти туда и тщательно убрать его перед их отъездом и прежде чем позволить Джинши ступить внутрь. Но поскольку Император предоставил ей всего лишь три коротких дня, вместо этого у неё были руки полны подготовкой Джинши к следующему месяцу, и она лишь успела написать письмо хозяйке и сообщить ей. Хотя она предполагала, что Гаошунь или какой-либо другой слуга Его Величества уже сделал то же самое. Что ж, по крайней мере, это. Потому что если бы старуха не получила ни слова от самой Маомао по этому поводу, то травница наверняка заработала бы себе ещё один удар в солнечное сплетение или по голове. И она определённо хотела избавить бедного Джинши от такой сцены.       И пока она обо всём этом размышляла и наполняла ведро водой, вдруг почувствовала руку своего сожителя на плече и увидела, как другой рукой он быстро схватил одну из тряпок для уборки.       — Позволь мне помочь, Сяомао! Пожалуйста! Я тоже хочу убираться! — умолял он её, как маленький мальчик, и смотрел прямо в её глаза. Настолько глубоко, что Маомао даже сглотнула.       — Но Гос… Джинши, — начала она, чуть не позволив обычной форме обращения сорваться с губ. Ой. — Ты здесь гость.       Она вспомнила, как несколько недель назад в его резиденции он уже умолял её разрешить ему помочь с уборкой.       — Что значит «гость»? Ты же не ожидаешь, что я буду целый месяц ничего не делать, надеюсь? — воскликнул он с негодованием. — Я собираюсь жить как простолюдин, ты сама так сказала, так что логично позволить мне делать то, что делают простолюдины, не так ли? И к тому же, мы одни, так что никто не будет тебя ругать за это! Пожалуйста! Я очень хочу помочь тебе! Я так долго этого хотел!       Маомао немного наклонила голову набок. Джинши был прав. Она вздохнула и положила руку на его, в конце концов забрав тряпку.       — Хорошо. Тогда не мог бы ты, пожалуйста, снять все бутылки и банки с полок и поставить их на пол? Но будь с ними осторожен, ладно?       — Да, конечно!       Он тут же крепко обнял её, поцеловал в щёку и с радостью принялся за дело. Это был первый раз в жизни Маомао, когда она видела кого-то, кто был так счастлив уборке дома.       — Ох, ну и ладно, — подумала она с улыбкой на губах и начала вытирать пыль со столов. — Месяц безделья был бы для него действительно слишком жесток. Даже больше, чем в его резиденции.       Когда Джинши закончил порученное ему задание, она дала ему тряпку и показала, как мыть стёкла окон, прежде чем оставить его одного и отправиться вытирать полки, которые он только что очистил для неё.       Чтобы дотянуться до самой высокой полки, ей пришлось встать на цыпочки. Что Джинши, очевидно, заметил. Он наблюдал за ней несколько мгновений, затем озорно ухмыльнулся, бесшумно подкрался к ней и…       — А вот и твоя личная лестница, моя Сяомао! — крикнул он, схватил её за талию и внезапно подхватил на руки.       — Вах! — воскликнула испуганная травница и рефлекторно вцепилась ему в шею, уронив свою тряпку. — Эй! Джинши!       — Ха-ха-ха!       Обхватив её за талию, Джинши крепко держал Маомао, а затем почему-то начал кружиться вокруг своей оси, словно играя в какую-то странную игру. Его смех наполнил всю хижину.       — Э-э... прекрати... пожалуйста... — пробормотала травница сквозь стиснутые зубы и слегка хлопнула его по плечу. Он остановился, однако смеяться не перестал.       — Ха-ха, прости, я просто был так счастлив, что не смог сдержаться...       Он осторожно нагнулся, всё ещё держа её на руках, чтобы поднять упавшую тряпку и вернуть ей, прежде чем сесть на стул и усадить травницу себе на колени.       «Что-то подобное у нас уже было, не так ли?» — подумала Маомао, всё ещё немного морщась от вращения, тихо застонала и посмотрела ему в лицо. И действительно: он дарил ей ту же сияющую улыбку, что и в фруктовом саду.       Травница тихо фыркнула. Она была искренне рада, что ему так нравится его новая роль и что он, кажется, оставил позади все свои страхи и тревоги, но это не означало, что она позволит ему делать с ней всё, что ему вздумается. Итак, он абсолютно хотел, чтобы с ним обращались как с простолюдином? Хорошо, тогда она исполнит это желание.       — Всё в порядке. Но если ты снова так сделаешь, получишь это в лицо, понял? Просто небольшое предупреждение, — она показала ему тряпку. Судя по её лёгкой ухмылке, она не была на него по-настоящему зла, но её тон, тем не менее, показывал, что она не шутит.       Джинши несколько секунд молчал, просто глядя на неё с покрасневшими щеками и расширенными глазами.       «Хм? Что теперь?» — подумала Маомао, подняв одну бровь. — «Может, это было слишком резко?»       — Ты только что полностью забыла о своей вежливой манере речи... — пробормотал он... и обнял её ещё крепче. Несколько слезинок покатились по его щекам. — О, Сяомао, спасибо!       Маомао сочла немного странным так радоваться угрозе получить в лицо старой, мокрой тряпкой для уборки, но потом вспомнила, что он перенёс травму мозга, и ничего не сказала. Однако она втайне задавалась вопросом, как могла бы выглядеть реакция прежнего Джинши. Что ж, он определённо не проронил бы слёз счастья... возможно.       Эта мысль и ситуация в целом были настолько абсурдны, что она, наконец, тоже не смогла удержаться от лёгкого смеха, что сделало Джинши ещё счастливее. Он наклонился вперёд, приложив их лбы друг к другу, и поцеловал её в нос.       Успокоившись, и после того как Джинши торжественно пообещал Маомао прекратить дурачиться, пока они не закончат свои дела, они продолжили: они закончили мытьё окна и вытирание пыли, убрали паутину, расставили предметы на полках и подмели пол (Маомао научила его последнему, позволив ему держать метлу и положив свои руки поверх его, чтобы направлять их и показывать движения метлой). К её удивлению, Джинши, который вёл жизнь аристократа и никогда раньше не делал ничего подобного, оказался очень быстрым и увлечённым учеником в отношении домашних дел, так что уже через короткое время хижина была безупречной и выглядела даже немного новее, чем прежде.       В конце концов, травница опустилась на колени и заглянула в припасы еды в нижней части шкафа. Прикрыв свой чувствительный нос, как только до неё донёсся смрад.       — Как я и думала: почти всё испортилось. Конечно. У нас остались только чайные листья и немного риса. Я посмотрю травы и лекарственные припасы, а затем нам придётся идти на рынок. Нам нужна еда и дрова, — объяснила Маомао, пока Джинши помогал ей положить испорченное в мешок, который они оставили снаружи, чтобы выбросить позже. — Но сначала поедим. Леди Суйрен что-то нам упаковала, — она достала булочки на пару с мясом, которые Суйрен дала ей тем утром.       — Дрова? Летом?       — Да, здесь бывает довольно прохладно вечером и ночью, даже летом. И нам, естественно, нужно готовить еду и заваривать лекарства.       Маомао разложила еду на большой тарелке и поставила её на стол, вместе с двумя чашками, которые она наполнила водой, поскольку без дров она не могла сделать чай.       — А, хорошо. Понял!       Джинши всё ещё широко улыбался, садясь вместе с Маомао за стол обедать.

***

      Однако им, к сожалению, пришлось отложить свои планы.       «Это отвратительно», — раздражённо подумала Маомао, выходя из Медяного Дома примерно через полчаса с кислым выражением лица. — «И прямо в первый день. Но, к счастью, по крайней мере, не было ничего серьёзного.»       Пока она и Джинши ели, в их дверь вдруг постучал слуга из борделя, объявив, что госпожа послала его за ней: куртизанка начала жаловаться на жар и головную боль, и старуха хотела, чтобы Маомао осмотрела её.       Таким образом, у травницы не оставалось другого выбора, кроме как снова отправиться в Медяный Дом, на этот раз одной, однако, потому что она, естественно, не могла подпускать Джинши к (возможно, заразному) больному человеку. Конечно, она никогда не бросит того, кто нуждается в её помощи, просто время для этого было выбрано как нельзя хуже. Джинши едва успел привыкнуть к хижине и самому кварталу, а ей уже пришлось оставить его там одного.       «Всего лишь обычная простуда... Какое счастье.»       Она немного ускорила шаги, гадая, как Джинши справляется без неё. Она отсутствовала недолго, и он, несмотря ни на что, был взрослым мужчиной, но она всё равно не могла не беспокоиться. Хотя он заверил её, что всё в порядке, и она велела ему никому не открывать дверь (а если придёт клиент, он должен был сказать, что травницы в данный момент нет). В конце концов, для него это всё ещё было так ново. Маомао глубоко вздохнула. Нет, ничего с ним за эти полчаса не случилось. Она была в этом уверена. Иначе её интуиция определённо бы её встревожила. Эта мысль немного её расслабила.       Это было несколько странное чувство — возвращаться домой, зная, что там её кто-то ждёт. Кто-то, кроме её отца. Кто-то, кто когда-то был для неё всего лишь работодателем, но стал настолько важным человеком, что её мысли постоянно вращались вокруг него, когда её не было рядом.       Травница открыла дверь и вошла. Она уже вымыла руки в Медяном Доме, а больная женщина не чихала и не кашляла на неё, так что риск заражения для Джинши должен быть низким.       — Я вернулась. К счастью, ничего серьёзного, — объявила она, закрывая за собой дверь.       Ответа не последовало.       — Джинши?       Удивлённая тишиной, она обернулась. Никто не сидел за столом или перед печью. Поскольку в маленькой лачуге было не так много мест, где он мог бы быть (если только он не был в туалете, единственном месте снаружи, куда ему разрешалось ходить одному), ищущий взгляд Маомао направился к циновкам. Точно в цель. Вот он, лежал на боку, скрестив руки, спиной к ней. Маомао нахмурилась и подошла к нему, опустившись на колени рядом с ним на пол. Неужели он плохо себя чувствовал? Её желудок снова сжался от беспокойства.       Но всё напряжение исчезло так же быстро, как и появилось, когда она заметила, что он просто спит. Полностью расслабленный и умиротворённый.       «Он, должно быть, устал от всех новых впечатлений за день и задремал, пока ждал меня», — подумала она, коснувшись его лба, на всякий случай. — «Хорошо, тогда лучше дать ему поспать ещё немного. Рынок никуда не денется. Мы должны успеть туда к вечеру.»       Ни жара, ни боли, ни страхов... просто спокойный сон. Именно то, что ему было нужно после стресса последних недель.       Как можно тише, Маомао поднялась и проследовала к багажу, доставая одеяло, которое Суйрен упаковала для них. Приятное, тёплое одеяло, гораздо лучшего качества, чем всё, что было у Маомао в её доме.       Она укрыла его им, а затем снова села рядом, чтобы некоторое время понаблюдать за его сном и погладить его по волосам.       К её удивлению, спящий Джинши абсолютно не выглядел неуместным в её жалкой маленькой лачуге. Нет... по какой-то причине его вид казался ей таким родным, словно это был её приёмный отец, лежащий на этой циновке.       Или, возможно, даже больше?       Но как такое могло быть?       Маомао больше ничего не понимала.       И пока её тонкие пальцы нежно проходили по его чёлке, губы Джинши изогнулись в довольной улыбке.