XXVI.

Пока все трое смотрели друг на друга, Джинши слегка согнул колени и осторожно поставил Маомао на ноги — ей даже не пришлось ничего ему говорить. Вместо этого он взял её за руку, словно опасаясь, что ей будет трудно идти самостоятельно. Она быстро избавилась от несчастной змеи (не обращая внимания на по‑прежнему странные взгляды мужчины и радуясь, что он не задаёт вопросов на этот счёт) и пригласила покупателя войти. Освободившись из хватки Джинши, она вымыла руки и, расспрашивая мужчину о симптомах его жены, попыталась понять, какое лекарство подойдёт лучше всего — без личного осмотра пациентки. Это тоже входило в обязанности аптекаря. Судя по всему, этот человек уже несколько раз покупал лекарства у её отца. По его отношению к ней было ясно: он не слишком‑то доверяет её умениям — в отличие от доверия к Луомэню. Маомао это не радовало, но она отчасти понимала его. В конце концов, она была ещё очень молода. Честно говоря, её до сих пор удивляло, как люди в Императорском дворце могут доверять ей так сильно. Сколько бы времени ни прошло после происшествия с Джинши, ей всё ещё трудно было в это поверить. Убедившись, что у мужчины действительно есть деньги (в отличие от Луомэня, она уж точно не собиралась раздавать лекарства бесплатно, спасибо большое!), она отобрала нужные травы и села на пол, приступая к приготовлению снадобья. Но прежде чем заняться этим, она взглянула на Джинши. Он всё ещё стоял на пороге и потирал затылок свободной рукой, явно не зная, что делать и как себя вести: это был первый покупатель с момента их прибытия сюда, но он, очевидно, не хотел ей мешать. — Можешь немного подождать, Джинши? Это не займёт много времени. Он кивнул и инстинктивно чуть выпрямился, когда она обратилась к нему. — Конечно, Сяомао! Эм… тогда я отнесу садовые инструменты на место, ладно? — Хорошо. Маомао по‑большей части не позволяла Джинши выходить на улицу в одиночку, но в случаях, когда он оставался поблизости и возвращался через пару минут, делала исключение. К тому же она не хотела, чтобы он просто стоял там с этой нелёгкой поклажей. Её сосед по дому скрылся за углом и вернулся примерно через две минуты — уже без садовых инструментов. Наконец он вошёл в лачугу, и с тремя людьми внутри стало довольно тесно. Он снял с плеч большую корзину с собранными растениями и поставил её рядом с ящиками — он не знал, куда именно следует складывать каждую траву. Затем сел на пол рядом с Маомао, скрестив ноги, и рефлекторно положил руку ей на плечо. — Могу я ещё чем‑то помочь? — Нет, всё в порядке. Спасибо, Джинши, я сама разберу травы позже. — Она похлопала его по руке в знак благодарности. — Тогда… можно я посмотрю? Мне интересно, что ты делаешь. Маомао несколько раз моргнула и на мгновение потеряла дар речи, услышав искренний интерес в голосе Джинши. Радость, которую она ощутила сегодня днём в поле, вернулась к ней, и она слегка улыбнулась, вспомнив, как он почти всегда наблюдал за ней, когда она готовила лекарства в его резиденции. — Конечно, если хочешь. В ответ он убрал руку с её плеча — вероятно, чтобы не отвлекать её дальше — и положил обе руки на колени, внимательно наблюдая, как Маомао растирает различные сушёные травы в ступке. Покупатель, стоявший у стены со скрещёнными руками, прокашлялся, словно напоминая им, что он тоже здесь. — Скажи‑ка, куда подевался старый аптекарь? Эта лачуга стояла заброшенной несколько недель, а в округе почти негде купить нормальное лекарство, не отдав за него месячную зарплату. — Он раздражённо щёлкнул языком. — Мой отец сейчас срочно нужен в другом месте, — спокойно ответила Маомао, не отрываясь от трав. — Пока что аптекарем здесь являюсь я. Хотя, конечно, мои навыки и опыт не сравнятся с его, вы можете доверять моим снадобьям. — Почему‑то ей было проще верить в свои силы, когда речь шла о незнакомых людях. — Я могу это подтвердить, — тихо сказал Джинши, всё ещё сидя рядом. — Сяомао — замечательный аптекарь, она знает очень много. — Не преувеличивай, — пробормотала она, всё ещё чувствуя неловкость от столь откровенных похвал. Взгляд покупателя переместился на Джинши, и он приподнял бровь. — А ты кто такой? Я не припомню, чтобы видел тебя здесь раньше. — Эм… — протянул Джинши, застигнутый врасплох внезапным вопросом, и замер в шоке, беспомощно повернувшись к Маомао и снова положив руку ей на плечо. Аптекарь тоже слегка удивилась, хотя понимала: рано или поздно ей придётся представить Джинши кому-то в квартале — при этом нельзя было раскрывать, кто он на самом деле. Она напряглась и стиснула зубы, ругая себя за то, что не подготовила подходящую историю заранее — обычно она была очень внимательна к таким вещам. Однако их временный переезд в её лачугу потребовал столько подготовки, что она, к сожалению, упустила этот момент из виду. Что ж, сожалеть уже поздно… нужно было придумать что-то прямо сейчас. Быстро. Но как? И сколько вообще она может рассказать о своём соседе? Очевидно, как можно меньше. Только имя — и всё. Она уже понимала до отъезда: вряд ли кто-то здесь знает надзирателя внутреннего двора Императорского дворца по имени. Поэтому решила, что относительно безопасно называть его Джинши в присутствии других. Но всё остальное — слишком опасно. Особенно то, что он страдает от амнезии. Она повернула голову к Джинши и посмотрела ему в глаза, лихорадочно соображая, почти утонув в их великолепном фиолетовом цвете, прежде чем осознала это. Словно они могли дать ей ответ. И, к её крайнему удивлению… они действительно дали! Его глаза слегка расширились, когда она пристально посмотрела в них, но продолжали смотреть на неё с невероятной нежностью. И тогда у неё внезапно появилась идея. Идея, которая показалась ей совсем неплохой, и она была уверена, что Джинши она тоже понравится. — Это Джинши, мой помощник, — наконец произнесла она. — Как видите, я не очень сильная. — Чтобы подчеркнуть это, она подняла тонкую руку. — Поэтому он живёт со мной и помогает: носит тяжёлые вещи и выполняет другие задачи. А я в это время обучаю его медицине и травам. На самом деле он должен был стать учеником моего отца, но поскольку тот вынужден был уехать, я взяла его к себе. — Звучало вполне правдоподобно. «Фух… должно сработать…» — подумала она. — Хм… понятно, — к счастью, мужчина, похоже, поверил. — Действительно. Когда вы пришли, он всё нёс. Включая тебя. — Последняя фраза сопровождалась усмешкой. — Именно так. — Маомао прокашлялась, делая вид, что в этом нет ничего необычного. Хотя лёгкий румянец на её щеках показывал, что ей всё ещё немного неловко. Тем временем прекрасные глаза Джинши сияли от радости. — О, Сяомао… — прошептал он, тронутый, словно вот-вот мог расплакаться от счастья. От счастья услышать, что она нуждается в нём. Даже если это была всего лишь выдуманная история. — А почему он носит маску? — продолжил расспрашивать покупатель. «Слишком любопытен, не находишь?» — раздражённо подумала Маомао и вернулась к травам, желая закончить всё как можно быстрее. И не только потому, что вопросы мужчины действовали ей на нервы, но и чтобы ещё раз осмотреть Джинши — убедиться, что ему снова не стало хуже. Однако на этот последний вопрос у неё действительно была заготовлена история. — У него большой ожоговый шрам на щеке, и он не любит показывать лицо, — ответила она слегка резким тоном. — О. Понятно. Джинши молча кивнул, принимая это объяснение. К счастью, больше вопросов не последовало.

***

Спустя примерно десять минут лекарство было наконец готово, и покупатель, долго не прощаясь, всё-таки ушёл. Впрочем, не без жалоб на то, что Маомао запрашивает за своё средство непомерно высокую цену — лекарства её отца никогда не стоили так дорого. Однако он тут же замолчал, когда аптекарь одарила его одним из своих знаменитых взглядов — таких, какие умела бросать только она. Он побледнел, заплатил без дальнейших возражений, взял лекарство и робко удалился. — Господи… Я знаю, что лекарства моего отца были дешевле, но только потому, что он склонен раздавать их почти бесплатно, когда за ним никто не следит. С долгим вздохом Маомао повесила на дверь табличку «Закрыто» и закрыла её. Хорошо, что сейчас они не зависели напрямую от доходов от продажи лекарств — она могла позволить себе время от времени закрывать аптеку пораньше. После всего, что произошло за день, это стало настоящим облегчением для неё и для Джинши, который ещё не привык к посетителям. Она ощутила, как внутри поднимается волна усталости. Может, ей тоже стоит немного поспать? Но не сейчас. Сначала нужно разобрать собранные травы и пополнить запасы лекарств, приготовив ещё снадобий… Но, по крайней мере, в её маленькой лачуге вновь воцарилась тишина — хотя аптекарь всё ещё слегка хмурилась от раздражения. Ей не нравились люди, которые совали нос в чужие дела и не видели в этом ничего дурного. Хотелось надеяться, что этот мужчина не окажется сплетником вроде женщин из внутреннего дворца — ей совершенно не хотелось привлекать лишнее внимание, живя здесь с Джинши. Чем меньше людей о нём знает, тем лучше. Только так он сможет вести более‑менее спокойную жизнь. По правде говоря, она предпочла бы держать аптеку полностью закрытой весь месяц именно по этой причине — но это могло привлечь ещё больше внимания, не так ли? Маомао закрыла окно и наконец повернулась к Джинши, который всё ещё сидел на полу, держа в руке ступку. С любопытством он погрузил указательный палец другой руки в остатки измельчённых трав и поднёс его ближе к лицу, изучая мелко растёртый тёмный порошок и растирая его между указательным и большим пальцами. Поскольку это было неопасно, Маомао позволила ему делать что угодно и лишь молча наблюдала за ним какое-то время. И его вид, и его поведение вновь напомнили ей маленького ребёнка — но в то же время отчасти и её саму, точнее то, как она вела себя каждый раз, исследуя ранее неизвестную траву или снадобье. Уголки её рта слегка приподнялись при этой мысли, и раздражение начало исчезать. Джинши бессчётное число раз говорил ей, что одного её вида часто достаточно, чтобы успокоить его и заставить чувствовать себя лучше… Может, сейчас с ней происходит то же самое, когда она смотрит на него? Хм… Аптекарь подошла к нему и наконец сняла с него маску, предположив, что под ней, должно быть, было довольно жарко и душно — хотя он, разумеется, ни разу не пожаловался. Затем она окунула платок в воду и осторожно вытерла пот с его лба, щёк, подбородка и шеи, придерживая его за плечо другой рукой. Вздох и улыбка Джинши показали, что это, должно быть, настоящее блаженство. Когда она закончила, он поблагодарил её, опустив ступку, нежно взяв её руку в свою и поцеловав ладонь, а затем обнял за талию и притянул чуть ближе, чтобы снова прижаться головой к её груди. Похоже, ему хотелось обниматься. Впрочем — как всегда. — Сяомао… — произнёс он с ещё одним счастливым вздохом и на мгновение закрыл глаза. Маомао усмехнулась и откинула его чёлку в сторону, положив руку на лоб и проверяя температуру, хотя уже чувствовала, что лихорадки у него нет. Какое‑то время между ними не прозвучало ни слова. Пока Джинши снова не открыл глаза. — Сяомао… — повторил он, но на этот раз его голос звучал немного неуверенно, почти робко. Маомао, державшая в этот момент его запястье, заметила, что его пульс слегка участился, словно он немного нервничал. — В чём дело, Джинши? В ответ он мягко высвободил запястье из её хвата и вместо этого взял её за руку — но по-прежнему держал голову у её груди и не смотрел ей в глаза. Его щёки слегка покраснели. — Сяомао… а можно мне действительно стать твоим помощником и учеником? В самом деле, я имею в виду? — В его голосе звучало глубокое, почти болезненное желание. Маомао замерла и широко раскрыла глаза, сначала не веря тому, что услышала. Но затем успокоилась, задумалась на какое‑то время и наконец дала ему ответ. И прежде чем осознала это, она уже оказалась в столь бурном и крепком объятии, что лента, стягивавшая её волосы, упала на пол, а волосы рассыпались по её плечам и спине.

***

Спустя некоторое время Джинши и Маомао сидели рядом за столом. Аптекарь разложила перед собой несколько разных трав и теперь показывала своему новому «ученику», как растирать их в ступке, смешивать в нужных пропорциях и формировать одинаковые по размеру пилюли — точно так же, как когда‑то её отец объяснял это ей, когда она была маленькой. Её волосы всё ещё были слегка растрёпаны после его пылкого объятия, а он тем временем тоже распустил свои. Джинши старался изо всех сил и быстро учился. Маомао признала, что он действительно станет для неё большой подмогой: он был значительно сильнее её и тратил гораздо меньше времени на измельчение, ускоряя весь процесс. Кроме того, она видела, что ему снова очень весело, — и это радовало её. Однако она всё же предупредила его, чтобы он не относился к этому как к игре и не воспринимал слишком легкомысленно: это были лекарства, которые предстояло принимать больным людям. Джинши серьёзно кивнул и пообещал запомнить её слова. Сейчас она учила его готовить средство от боли в желудке — то самое, которое недавно продала покупателю. Она окунула палец в травяную смесь, которую Джинши приготовил у неё на глазах, и облизнула его. Затем удовлетворённо кивнула и улыбнулась, похлопав его по плечу в знак похвалы. Джинши радостно рассмеялся и повторил за ней, слегка поморщившись от вкуса. — Фу! Оно и должно быть таким горьким? — Да. Это лекарство, а не конфета. Главное, что оно действенное. Маомао дала ему чашку чая, чтобы смыть вкус, размышляя о том, что, судя по тому, как он запоминает почти всё, что она рассказывает о лекарственных травах, через несколько дней он наверняка сможет готовить простые средства даже без её помощи — если будет продолжать в том же духе. Эта мысль почему‑то одновременно взволновала и обрадовала её, хотя она, конечно, лично проверит всё, что он сделает, прежде чем продавать. Как бы сильно она ему ни доверяла, Джинши всё же не был аптекарем. Она тихо вздохнула. Снова оказалась в ситуации, которую прежде даже не смела представить. В ситуации, когда у неё есть ученик — это уже само по себе необычно, — но, более того, этим учеником был Джинши. Джинши, из всех людей! Но, как ни невероятно это звучало, это стало реальностью. Она хотела принять решение, которое было бы лучшим для Джинши, и, слыша его голос и видя умоляющий взгляд в его глазах, просто не смогла сказать «нет». Когда они жили в его резиденции, она отказывала ему — не было другого выхода. Но теперь, когда он жил с ней в этой лачуге, она уже не могла. То же самое было, когда она наконец позволила ему помогать ей с уборкой, садоводством и переноской вещей — со всем тем, что было немыслимо для аристократа, но что Джинши выполнял так, словно занимался этим всю жизнь. Но кое-какие сомнения всё же оставались. Действительно ли её решение было верным — особенно с оглядкой на будущее? Что, если однажды она пожалеет об этом? Что, если Джинши настолько привыкнет к жизни в качестве её помощника, что уже никогда не будет вести себя как аристократ (хотя, честно говоря, он и так ни разу не вёл себя так после происшествия)? Что, если и она слишком привыкнет к этому? А что, если ему настолько понравится, что он в конце концов захочет стать аптекарем? Такое тоже нельзя исключать, не так ли? Если Маомао чему-то и научилась за недели, прошедшие с тех пор, как Джинши потерял память, так это тому, что никогда нельзя говорить «никогда». Как бы сильно она ни верила, что её уже ничто не сможет удивить, она снова и снова оказывалась неправа. Сам факт, что они сейчас находились там, где находились, был лучшим доказательством этого. Маомао тяжело сглотнула, а затем снова расслабилась. Она не знала, что ещё может произойти. Но она знала, что её решение сделало его счастливым. И это было единственным, что имело значение в данный момент. Не её счастье — а его. Потому что несчастный Джинши был страдающим Джинши. А страдающий Джинши очень быстро мог стать больным Джинши. Кроме того, если задуматься, даже для аристократа не вредно знать кое-что о медицине. Такие знания окажутся весьма полезными — даже после того, как он восстановит память. Но, если быть до конца честной, в глубине души она не возражала бы продолжать жить с ним так и после окончания месяца… …о чём, чёрт возьми, она думает? Маомао замерла, а затем энергично тряхнула головой. — Эм… ты в порядке, Сяомао? — Да, всё хорошо. Я просто задумалась. — Понятно. Нет, таким мыслям не место. К тому же сейчас у неё были куда более важные поводы для беспокойства: обещание рассказать ему о выкупе и чувство вины за то, что она до сих пор этого не сделала. Ладно, она сделает это сегодня вечером — как и планировала ранее, пока Джинши спал в поле. Сразу после ужина… …или, точнее, после того, как она приготовит достаточно обезболивающих пилюль.

***

После ужина, когда воздух уже понемногу остывал, знаменуя конец долгого, насыщенного дня, Джинши сидел на полу, скрестив ноги, и вытирал посуду, которую Маомао помыла после еды. Он выглядел счастливым и тихонько напевал мелодию. На нём была ночная одежда, а волосы всё ещё слегка влажно блестели после ванны, которую он принял в Медяном Доме перед ужином. Аптекарь, стоя позади него — тоже чистая, в ночной одежде, — с трудом сглотнула и шагнула ближе, слегка колеблясь. Она не хотела, чтобы его улыбка исчезла, не хотела причинять ему новую боль, но и убегать вечно не могла. Хватит. Нужно было с этим покончить. Джинши, похоже, ощутил её присутствие (в такой маленькой лачуге это было нетрудно), потому тут же обернулся к ней с сияющей улыбкой: — Я почти закончил, Сяомао! Может, почитаешь мне несколько страниц из одного из тех романов, что мы привезли с собой, перед сном? Пожалуйста? Сердце аптекаря болезненно сжалось. Ох, как велик был соблазн просто сказать «да»! Но она не могла. — Нет, не сегодня… — пробормотала она и опустила голову, не зная, как начать, как подойти к теме. — А? Но почему? — спросил он озадаченно и чуть огорчённо — он не привык слышать от неё отказ. — Хочешь вместо этого почитать свою книгу, ту, что мы купили на рынке вчера? Ничего страшного… — Несмотря на слова, в голосе звучала лёгкая досада. — Дело не в этом… — А? — Но прежде чем Маомао успела объясниться, он заговорил снова: — Подожди… может, ты плохо себя чувствуешь? Ты… ты немного бледная! Колено болит?! — Что?! Она была совершенно ошарашена. Что бы ни происходило, он всегда беспокоился только о ней. Это было невероятно… — Нет, и это не так! — быстро ответила она, прежде чем он снова начнёт паниковать без причины, и наконец подняла взгляд на его встревоженное лицо. — Я просто хочу рассказать тебе историю о выкупе — как и обещала. Джинши широко раскрыл глаза и замолчал. С этими словами она шагнула перед ним и неожиданно села к нему на колени, прижавшись к нему левым боком. Она почувствовала, как он на миг вздрогнул, и увидела, что он выронил тряпку для посуды. — Сяо-Сяомао? Конечно, он был удивлён: это был первый раз, когда она сделала это по собственной воле, без его просьбы или без того, чтобы он сам усадил её так (то, что она ложилась на него, чтобы уснуть в его объятиях ночью, было другим делом — к этому они оба уже привыкли). Но через несколько секунд он пришёл в себя и, как всегда, обнял её, прижав к себе. — Некоторые части истории могут тебя расстроить… — тихо объяснила она, положив голову и руку ему на грудь. — Поэтому… я хотела быть рядом. — Я-я понимаю… «Но это не единственная причина…» — горько подумала Маомао. — «Это ещё и повод не смотреть ему в лицо… потому что если я увижу там грусть или боль, слова могут застрять у меня в горле…» — Ты готов, Джинши? — спросила она. Но ответ, который она получила, оказался совсем не тем, чего она ожидала. — Подожди… — мягко сказал он. — Сначала успокойся. Ш‑ш‑ш… Не беспокойся за меня. Дыши. И следующее, что она ощутила, — это его рука, начавшая рисовать нежные круги у неё на пояснице. Маомао выдохнула воздух, который задерживала после своего последнего вопроса, и подняла руку перед лицом. Ох. Она даже не заметила, что дрожит… Его массаж был таким приятным и успокаивающим. Именно то, что ей сейчас было нужно. — Сяомао… тебе не нужно принуждать себя, если это так тяжело. Конечно, я хочу знать, что произошло, но… я не хочу, чтобы ты мучила себя так. Маомао стиснула зубы. Снова он был слишком добр к ней… слишком добр. Слишком внимателен. Это немного ранило. Особенно потому, что она заметила лёгкую дрожь в его голосе, когда он это говорил, и прекрасно понимала, как сильно он хочет услышать эту историю. Было бы несправедливо вдруг передумать сейчас. — Нет, Джинши, я должна. Эта история — и о твоём прошлом тоже, и ты должен её услышать. Другого пути нет. Так что позволь мне рассказать её тебе сегодня. Решение было принято. — Ох… — только и сказал он. А затем она почувствовала, как он обхватил её за талию и под колени и вдруг поднялся с пола. — Джинши? — Маомао гадала, куда он хочет её отнести. У неё уже было подозрение, однако, — она вспомнила его поведение, когда у неё случился приступ паники после того, как он спросил её о чувствах к нему тогда, в его резиденции. И, как оказалось, она была права: Джинши переместил её так, чтобы держать одной рукой, налил чашку воды и сел на циновку, на которой они спали. Затем усадил Маомао к себе на колени снова, накинул одеяло на плечи, так чтобы оно укрывало и аптекаря, и протянул ей чашку. — Вот. Так удобнее, правда, Сяомао? Пожалуйста, выпей это и успокойся. И не волнуйся, ладно? Он поцеловал её в макушку. Ощущая себя в безопасности и тепле, Маомао снова прижалась к нему и выпила воду маленькими глотками. Когда дрожь полностью прошла, она глубоко вздохнула. — Теперь ты готов, Джинши? На этот раз она услышала, как он сглотнул и немного занервничал, поэтому протянула руку и погладила его по руке. — Д‑да. Я слушаю.

***

Маомао вернула пустую чашку Джинши, и он поставил её на пол рядом с собой. Затем она прочистила горло, пытаясь подобрать нужные слова для начала. — Ладно… Думаю, стоит начать с самого начала, чтобы ты действительно всё понял. — Понял! — Маомао ощутила волнение Джинши по тому, как дрогнул его кадык, когда он произнёс это. — Я уже говорила, что жила в этой лачуге вместе с отцом, настоящим аптекарем. Он вырастил меня здесь. — Да, ты говорила. Она снова глубоко вздохнула перед тем, как продолжить. — Так вот, однажды я отправилась собирать травы, но, к несчастью, была слишком беспечна. Другими словами: не успела опомниться, как трое мужчин подошли и похитили меня. Тогда я не имела ни малейшего представления, что они хотят со мной сделать и куда увезут. Но даже если бы знала, всё равно ничего не смогла бы поделать. Она слегка пожала плечами, произнеся эти слова настолько нейтральным тоном, словно речь шла о ком-то другом и её это никак не касалось. И, по правде, для Маомао это действительно было просто событием, которое случилось, — а поскольку в итоге всё обошлось, она не считала, что стоит из‑за этого переживать. Исключения составляли лишь случаи, когда страдали люди, о которых она заботилась… и единственным, о чём она горько сожалела, было её глупое действие, приведшее к происшествию с Джинши. Никогда прежде она никому не причиняла столько боли. Но хотя история о похищении больше не расстраивала её, она прекрасно понимала: Джинши это потрясёт. Поэтому она не вдавалась в подробности и умолчала о том, что травы, за которыми она отправилась, нужны были для её фальшивых веснушек — она по-прежнему категорически не хотела рассказывать ему, зачем вообще их носила. — Похитили? — повторил Джинши тонким голосом, словно сначала должен был осознать, что значит это слово. Маомао почувствовала, как он сжал её ещё крепче — и поняла, что сесть к нему на колени было очень хорошей идеей. — Серьёзно? — Да. Они доставили меня в Императорский дворец и, по сути, продали во внутренний двор. Так что у меня не было другого выбора, кроме как начать там работать. В качестве прачки. Джинши задрожал. — Н-но можно сказать, что мне даже повезло! — поспешила добавить она. — Потому что могло быть намного хуже, плюс я даже получала деньги за работу и должна была вернуться домой через два года. Хотя, конечно, мне не нравилось, что меня похитили и привезли туда против воли. — Повезло?! — воскликнул молодой человек недоверчиво. — Сяомао! — Ох. Похоже, её последняя ремарка только усугубила ситуацию. Чёрт. — В каком-то смысле да. Потому что сомневаюсь, что мы бы когда‑нибудь встретились иначе… — тихо сказала она и снова прижалась головой к его груди. Что ж… если бы они никогда не встретились, Джинши никогда не потерял бы память — это правда. Но вместо этого он наверняка потерял бы жизнь… а Джинши без памяти всё же намного лучше, чем мёртвый Джинши… Джинши замер и открыл рот. Затем глубоко вздохнул и уткнулся носом в её волосы. — Ты права, и я глубоко благодарен за это, но… н-но, Сяомао! Тебя похитили! Просто так! Бедняжка! Сколько же тебе пришлось пережить?! Маомао ничего не ответила. — Т-ты боялась, да? — продолжил он. — Что я спрашиваю, конечно боялась! Они тебя обидели? Аптекарь почувствовала комок в горле и снова погладила его по руке, пытаясь успокоить. Безуспешно. — Нет, они просто схватили меня и засунули в корзину. Могло быть действительно хуже, поверь. В конце концов, это место не самое безопасное в городе, как ты уже видел, и… — Сяомао! Хватит всё преуменьшать! Пожалуйста! — перебил её Джинши с гневом в голосе. Он звучал так, словно вот-вот расплачется, и она быстро замолчала, понимая: её слова лишь подливают масла в огонь. — Значит, когда сегодня в поле я высматривал подозрительных людей… это было вполне оправданно? Т-ты могла быть похищена снова в любой момент?! — Он взял одну из её рук и отчаянно сжал. — Да… можно сказать и так. — Такая возможность определённо существовала, предположила она. Через несколько мгновений она ощутила, как его горячие слёзы капают ей на лицо, и её сердце сжалось от боли. Она предполагала, что он отреагирует именно так, но это не делало ситуацию менее мучительной — наоборот, только усиливало боль. А ведь это было только начало истории. Может, рассказывать ему всё‑таки было плохой идеей? Джинши всхлипнул, и она осторожно высвободила руку из его хвата, начав поглаживать его грудь, чтобы утешить — он обнимал её так крепко, что она не могла дотянуться до его спины. — Ш-ш-ш… не плачь… всё уже позади… и, как видишь, со мной ничего плохого не случилось… — П-по крайней мере, теперь у тебя есть я! Я буду присматривать за тобой ещё лучше, чем раньше, Сяомао! Обещаю! — неожиданно заявил он, пока слёзы всё ещё текли по его лицу, и снова поцеловал её макушку. — Я… я не допущу, чтобы что-то подобное повторилось! Ни за что! Маомао снова не знала, что сказать. — Пожалуйста, не делай ничего глупого… — лишь пробормотала она, как уже делала сегодня днём в поле, позволяя ему продолжать прижимать её к своему телу и не зная, как описать сложные, спутанные чувства, которые начали заполнять её сознание.