XXXI.

      У Маомао возникло ощущение, будто от её слов сердце Джинши на мгновение остановилось. Страх усилился, и она вновь вцепилась в его рукав, ещё сильнее напрягшись и задумавшись, не совершает ли она в конце концов ошибку. Нет. Она уже произнесла эти слова — пути назад больше нет.       — Признаться в чём‑то? — пробормотал он слегка неуверенным тоном. Аптекарь почти видела, как напряжённо работает его разум за удивлённым взглядом, пытаясь угадать, что она могла иметь в виду.       Она вспомнила, как недавно, во время инцидента с мёдом, он умолял её о прощении, стоя на коленях, и как хотел ударить себя по лицу, считая, что наказания недостаточно для искупления содеянного.       Тогда она сочла его поведение чрезмерно драматичным, но теперь отчасти могла его понять. Должно быть, он испытывал чудовищное чувство вины — такое же, какое испытывала сейчас она. Вину, настолько огромную, что она способна поглотить человека изнутри.       Но на самом деле их ситуации нельзя было сравнивать ни в малейшей степени — даже сама мысль об этом была бы самонадеянной. Ведь то, что совершил он, было всего лишь глупой шалостью, которую она уже простила и забыла; она же лишила его воспоминаний и причинила невыразимые страдания.       Не говоря уже о том, что никакого наказания она так и не понесла. Ни единого упрёка, ничего.       По правде говоря, Маомао и сама сейчас хотела бы ударить себя. Но она знала: Джинши никогда этого не позволит.       Она попыталась успокоиться. В любом случае скоро она узнает, как Джинши отреагирует на её рассказ. Как бы то ни было, он абсолютно заслуживал того, чтобы наконец узнать правду. Она была обязана ему этим.       А после она увидит… Сейчас не было смысла так нервничать. И всё же её тело по‑прежнему сильно дрожало.       — Я хочу рассказать тебе, как ты потерял память, — её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала, что удивило её саму. — Видишь ли, я… — Она замолчала, подбирая следующие слова. Хотя за последние недели она много раз ломала голову над тем, как лучше и мягче рассказать ему обо всём, сейчас мысли путались, и она не могла закончить фразу.       Джинши, похоже, почувствовал, насколько она растеряна. Он недоумённо моргал, глядя на неё, но через несколько мгновений слегка покачал головой, словно приказывая себе взять себя в руки. Он подвинул масляную лампу ближе, чтобы стало светлее, а затем снова ласково погладил Маомао по спине — так, как делал это всегда.       — Ш‑ш‑ш… всё в порядке, Сяомао. Бери столько времени, сколько тебе нужно. Не торопись, хорошо? Хочешь ещё стакан воды?       Его рука переместилась к её голове, и он погладил её, продолжая другой рукой держать в объятиях.       Маомао молча покачала головой.       На этот раз он не сказал, что ей не обязательно рассказывать, если это так трудно. Конечно, не сказал. Ведь он так же хорошо, как и она, понимал: этот разговор абсолютно необходим. Он должен произойти здесь и сейчас.       Аптекарь положила свободную правую руку на его грудь. Несмотря на его слова, он тоже дрожал — был гораздо более взволнован, чем выдавал его голос. Возможно, всё это время он гадал, как это могло произойти. Без сомнения.       Джинши положил свою руку на её. Его сердце бешено колотилось под её ладонью.       — Может, тебе хочется прилечь? В конце концов, тебе только что приснился ужасный кошмар, — молодой человек старался хоть как‑то её утешить, помочь. Как всегда.       — Нет, всё в порядке. Давай пока останемся так…       Она отпустила его рукав и обняла левой рукой.       Возможно, ей следовало бы встать с его колен, чтобы лучше видеть его глаза во время признания, но тело отказывалось покидать это успокаивающее тепло. Она чувствовала себя настолько слабой, что, вероятно, только это тепло удерживало её от падения.       Не стоит забывать и о том, что, возможно, это последний раз, когда они обнимают друг друга вот так…       Стараясь не думать об этом, аптекарь глубоко вздохнула.       — Что ты ещё помнишь о том происшествии? — сразу спросила она.       Джинши устремил взгляд в потолок и задумался.       — Хм… Ну, самое раннее воспоминание — я лежал на земле и постепенно приходил в себя у тебя на коленях. Меня ужасно тошнило, голова болела так сильно, будто вот‑вот взорвётся, солнце палило на меня, и я не понимал, где я и кто я. Всё было очень запутанно и страшно. Но… — его губы изогнулись в улыбке, и он снова посмотрел в лицо Маомао; его глаза сияли в свете лампы. — Но ты держала мою голову обеими руками. И хотя я тоже не знал, кто ты, я всё же чувствовал себя странно защищённым, несмотря ни на что. Твои руки, моё лицо, наша одежда, трава… всё было грязным, пахло кровью и рвотой, но я всё же ясно ощущал, насколько осторожно и нежно ты обращалась со мной.       Маомао пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не отвести взгляд. На этот раз она не могла отвернуться.       — Ты… Ты когда‑нибудь задумывался, как вообще оказался в той ситуации? Я имею в виду, как мы оба в неё попали, — спросила она.       — Да, конечно…       — Хорошо. Вот что произошло.       Она решила просто покончить с этим и начала говорить. Слегка дрожащим голосом она пересказала ему события, приведшие к несчастному случаю, ничего не утаивая. Произносить всё это вслух заставило её поведение в тот день казаться ещё более нелепым, чем прежде. Она действительно была абсолютной идиоткой, полностью отключившей здравый смысл.       Джинши слушал её с серьёзным выражением лица, не перебивая. А когда она наконец начала рассказывать, как потеряла равновесие, стоя на лестнице, его глаза расширились от ужаса, а рот приоткрылся в беззвучном крике. Она сглотнула и заставила себя продолжить:       — Ты увидел, как я падаю, и бросился ко мне, чтобы поймать. В итоге я вместе с лестницей приземлилась на твою спину, и ты тоже упал. Ты ударился головой о камень и потерял сознание. А дальше… ты знаешь остальное.       Когда она закончила и её голос затих, воцарилась тишина. Маомао сказала всё, что должна была сказать. Теперь ей оставалось лишь ждать реакции Джинши и искренне извиниться. Всё остальное было в его руках.       Он тоже не произнёс ни слова, лишь смотрел на неё. Его рука уже давно перестала гладить её по голове.       Наконец он опустил голову и отвёл взгляд.       У Маомао болезненно сжалось сердце. Ей стало тошно. Тот момент, которого она так боялась последние несколько недель, наконец настал, да?       «Значит, он теперь зол на меня. Я так и знала. Сейчас он, наверное, оттолкнёт меня и…»       Однако прежде чем она успела завершить эту горькую мысль, Джинши поднял голову и снова посмотрел на неё. И, к её огромному удивлению…       …одарил её лёгкой улыбкой.       — А, понятно, вот как это произошло. Спасибо, что рассказала. Прости за паузу — мне просто нужно было время всё осмыслить, но теперь всё в порядке. Хочешь ещё поговорить, Сяомао? Я буду слушать столько, сколько тебе нужно.       Маомао не ответила на его вопрос, а лишь уставилась на него, совершенно сбитая с толку, с приоткрытым ртом. Так долго, что он снова начал беспокоиться.       — Ты… Ты не злишься на меня? — наконец выдавила она тонким голосом. Ей захотелось ущипнуть себя за руку, чтобы убедиться, что она не спит.       Джинши нахмурился и положил руки на её плечи, стиснув зубы.       — О, Маомао, конечно, я злюсь! Вообще‑то я хотел отложить твой выговор до тех пор, пока ты не почувствуешь себя лучше, потому что сейчас это, вероятно, последнее, что тебе нужно. Но если ты не против, я могу высказать всё прямо сейчас.       Аптекарь вздрогнула от его слов, но кивнула. Она едва могла поверить, что он всё ещё остаётся таким внимательным к ней после всего, что услышал.       Молодой человек глубоко вздохнул и начал:       — Как, во имя всего святого, ты могла совершить настолько невероятно глупый поступок и подвергнуть себя такой опасности?! Чёрт возьми! Я не могу в это поверить! Я… я даже не хочу думать о том, что могло бы произойти, если бы меня там не было! Сколько костей ты могла бы переломать при таком падении?! Или ещё хуже! Ты можешь себе это представить?! — Его голос был полон отчаяния и невыразимой боли, показывая, что он, со своей стороны, вполне мог это представить. Его голос громко разносился в ночи. Это был первый раз после несчастного случая, когда она видела его всерьёз разозлённым.       Маомао моргнула в замешательстве:       — Это всё?       Джинши провёл рукой по глазам, вероятно, чтобы сдержать слёзы, и удивлённо посмотрел на неё:       — Эм, да. Почему ты спрашиваешь? Этого уже более чем достаточно, тебе не кажется? — Он явно не понимал, о чём она говорит.       — Ты не злишься на меня за то, что я упала на тебя и лишила тебя памяти?       Её сосед по дому широко раскрыл глаза:       — Что? С чего бы? Поймать тебя было моим собственным решением, не так ли? Ты ведь не специально ударила мою голову о тот камень, верно? — Но вдруг он, похоже, что‑то осознал и крепко обнял Маомао. — Подожди минутку… Так вот почему у тебя проблемы со сном? Ты чувствовала ответственность за потерю моей памяти и мучила себя этим всё это время? Вот почему ты рассказала мне об этом только сейчас? Ни за что! Это не твоя вина, Сяомао! Абсолютно не твоя, слышишь меня?!       Аптекарь замерла, даже задержала дыхание на несколько секунд.       — Это был просто несчастный случай, — продолжил он. — Правда. В конце концов, я мог бы сам споткнуться обо что‑нибудь и удариться головой точно так же. Кто знает?       Однако она всё ещё не могла расслабиться.       Заметив это, Джинши нежно взял её за подбородок и слегка приподнял голову, чтобы поцеловать в лоб и ласково прикоснуться носом к её носу. Она смотрела на него неверящим взглядом, совершенно потеряв дар речи, пока его слова и жесты наконец не дошли до неё — и огромная тяжесть свалилась с её сердца. Даже тот кошмар уже не казался таким реальным.       Слова Джинши подействовали на неё как лекарство. Её сестра действительно была права…       И внезапно разум Маомао наполнился надеждой. Значит… если все её переживания из‑за несчастного случая были напрасными… может быть, она также ошибается, боясь будущего? Возможно, ей всё‑таки удастся вернуть ему память? А даже если нет — может быть, её в конце концов не казнят?       Возможно, ей не придётся оставлять Джинши!       Маомао отнюдь не была наивной, но пока её кошмар оставался всего лишь сном, ей очень хотелось верить, что их история, несмотря ни на что, закончится счастливо. Раньше она слишком быстро сдалась — и это было ошибкой.       Но прежде чем она успела глубоко вздохнуть с облегчением, она снова услышала голос Джинши. Теперь он звучал серьёзно и строго:       — Но ты должна пообещать мне одну вещь, Сяомао.       — Да?       — Ты никогда больше не будешь так рисковать своей жизнью, понятно? Ни одна трава не стоит твоей жизни. И никогда не будет стоить.       — Я обещаю. Я усвоила урок, поверь мне.       Его лицо снова смягчилось.       — Замечательно! — Затем на его щеках появился лёгкий румянец. — Знаешь, если честно, я очень рад, что ты упала на меня. Я никогда не пожалею, что спас тебя, неважно, что со мной произойдёт. — Он усмехнулся. — Ты могла бы рассказать мне об этом гораздо раньше. Если бы я знал, что потеря памяти — это цена за спасение твоей жизни, я бы с радостью перенёс любую боль в мире.       Маомао обхватила его руками и на этот раз прижалась лбом к его груди. Глаза ужасно жгло, словно она вот‑вот снова расплачется. Она крепко зажмурилась.       — Прости, Джинши… — пробормотала она. — Мне так жаль…       Она даже не была уверена, за что именно извиняется, но всё равно извинялась — не могла удержаться.       — Не за что извиняться, — Джинши осторожно погладил её по спине. — Всё хорошо, Сяомао… всё хорошо, моё солнышко.       Он больше ничего не сказал.       Снова наступила тишина. Они снова крепко обнимали друг друга. Но напряжение исчезло из воздуха. Теперь они оба могли наконец дышать свободнее.

***

      Тишина продолжалась. Ни один звук извне не достигал ушей Джинши и Маомао — они снова погрузились в свой собственный мир, где не было места ничему и никому другому. А недавний разговор лишь укрепил и усилил их связь.       Их сердца бились в одном ритме.       Джинши вновь ощущал на своей коже дыхание аптекаря — теперь оно стало глубже и ровнее. Неужели…?       — Сяомао? — нежно прошептал он спустя некоторое время и осторожно провёл пальцами по её мягким волосам. Затем опустил взгляд и улыбнулся: то, что он увидел, подтвердило его предположение.       Маомао крепко спала.       «Вот и хорошо. Спи, моя милая», — подумал он, и сердце его растаяло от нежности и безмерной любви. — «Я знал, что тебе поможет этот разговор. Ты так долго несла этот груз, слишком долго… Прости, что не заметил этого раньше. Не заметил, как сильно ты страдала».       Он протянул руку, чтобы погасить лампу, а затем снова обнял Маомао обеими руками, медленно опустившись на циновку лицом вверх       — так, чтобы она лежала на нём.       «Мне тоже стоит поспать…»       Ощутив наконец всю тяжесть собственной усталости, он тихо вздохнул, но тёплое чувство в сердце никуда не исчезло. Ах, как приятно видеть, что человек, который только что был так печален и напуган, теперь чувствует себя значительно лучше.       Убедившись, что Маомао тепло и удобно, он тоже закрыл глаза…       …и лишь через несколько минут широко распахнул их: невыносимая боль едва не разорвала его голову на части. Та самая головная боль, которая возникала всякий раз, когда он слышал что‑то о своём прошлом. Ах да, ведь недавний разговор тоже был частью утраченных воспоминаний, не так ли?       Больно, так больно… невыносимо. Настолько, что он почти ощущал, как воспоминания с силой пытаются вернуться в его сознание — и так же яростно блокируются. Как всегда.       Дыхание Джинши участилось. Он стиснул зубы так, что заболели челюсти, а в глазах появились слёзы. Стон едва не вырвался из горла…       Глаза молодого человека наполнились ужасом, и он отчаянно прижал ладонь ко рту, чтобы сдержать любой возможный звук.       Нет!       Маомао наконец погрузилась в спокойный сон после ужасного кошмара. Он не может разбудить её сейчас! Ни за что!       Он должен выдержать! Должен быть сильным!       Слёзы покатились по его лицу. Всё казалось безнадёжным…       Но затем он вспомнил содержание признания Маомао — и уголки его рта тут же приподнялись.       «Я сделаю для тебя всё, моя Сяомао, всё на свете… Самое важное для меня — чтобы ты была в безопасности и цела. Эта боль того стоит. Определённо, стоит!»       И вот Джинши лежал, улыбаясь сквозь боль, крепко прижимая к себе тёплое, безмятежно спящее тело Маомао — живое подтверждение этих слов. Стало постепенно становиться легче и легче. Эта головная боль — ничто. Да. Лучше пусть страдает он, чем она, верно? Он вытерпит всё ради неё.       Он надеялся, что и в будущем сможет защищать её так же, как защитил в тот момент падения…       Сейчас он плакал не только от боли, но и от облегчения, от счастья — свободно проливая слёзы, которые ещё несколько мгновений назад отчаянно пытался сдержать.       «Я так рад, что был там и успел поймать тебя… Как ты вообще могла подумать, что я стану винить тебя за потерю памяти?»       Одна из её рук лежала на его груди, сжатая в кулак. Он взял её в свою и нежно сжал.       А через несколько минут он тоже уснул — с лицом, всё ещё влажным от слёз, и лёгкой улыбкой на губах.       Эта боль больше не могла причинить ему вреда. Никогда.