XXXIII.

      После откровенного признания Маомао жизнь в квартале удовольствий потекла своим обычным чередом. Лишь невыносимые тревоги и чувство вины остались в прошлом. Маомао заметила: освободившись от тяжкого груза, не скованная прежними оковами, она впервые смогла в полной мере насладиться мирной жизнью рядом с Джинши. Впрочем, это неудивительно — ведь больше не нужно было хранить от него горькую правду.       Ей даже казалось, что теперь она дышит свободнее.       Кроме того, надежда, зародившаяся в ту ночь благодаря искренним, утешающим словам Джинши, упорно не желала угасать. Маомао твёрдо решила бороться до последнего, не позволяя себе даже мысли о поражении, прежде чем она испробует все возможные способы вернуть ему память. К тому же Джинши недвусмысленно дал понять: он тоже обрёл новую решимость и готов вновь посвятить себя этой задаче.       Но время ещё было — ощущение безотлагательности пока отступило. У них оставалась возможность отдохнуть и набраться сил, и они понимали, что это необходимо. В конце концов, разве не для этого император повелел им провести месяц в квартале удовольствий? Чтобы дать Джинши шанс отвлечься и восстановить силы? Именно так. А значит, не было причин торопиться и вредить себе. Пока что они могли просто жить.       Прошло три дня. Стоял тёплый поздний вечер, и впервые за несколько недель небо затянуло густыми облаками, сулившими ночной дождь.       Маомао подумала, что травы возле дома и на поле наверняка обрадуются этому дождю. В конце концов, естественное орошение — лучшее для них.       Молодая женщина сидела на полу и с лёгкой улыбкой на губах перебирала травы, которые они с Джинши собрали днём. В конце концов она зевнула и слегка потянулась, ощущая накопившуюся за день усталость.       С самого утра они были постоянно на ногах: прибирались в лачуге, несколько часов ухаживали за растениями на поле, собирали часть урожая, продавали снадобья покупателям и готовили новые. Не говоря уже о том, что Джинши, как обычно, переносил для неё все тяжёлые вещи.       А теперь он лежал на циновке из тростника и крепко спал. Маомао видела, насколько он вымотан после всех дневных хлопот, и попросила его лечь, пообещав, что присоединится к нему, как только разберёт травы.       Джинши хотел дождаться её, но, едва опустившись на циновку, тут же закрыл глаза, и вскоре в тихом домике уже раздавалось его глубокое, размеренное дыхание.       Успокаивающий звук, подумала Маомао, глядя на спящего юношу. Вероятно, он хотел попросить её прочесть ему очередную главу из одного из романов, взятых у Суйрэн. Ну что ж, ничего страшного — она сделает это завтра утром.       Вдруг она услышала стук в дверь. Звук был негромким — даже в царившей в доме тишине, — но явно настойчивым.       Маомао нахмурилась. Аптека закрылась больше часа назад, так что посетитель вряд ли был покупателем. Но кто же тогда? У неё возникло нехорошее предчувствие, и, будучи обычно осторожной и недоверчивой, она не спешила открывать дверь после наступления темноты — в этом квартале никто не знал, кто мог ошибочно принять её аптеку за дешёвый бордель… Но поскольку стук не прекращался, а она не хотела разбудить Джинши, Маомао всё же решила быстро взглянуть.       Убедившись, что её сосед по дому по‑прежнему крепко спит, она встала, взяла стоявшую рядом масляную лампу и тихо направилась к двери.       — Аптека сегодня закрыта.       — Это я, Маомао. Пожалуйста, открой дверь.       Маомао узнала голос за дверью. Она переложила лампу в другую руку и приоткрыла дверь, увидев крепкого мужчину средних лет, чьё серьёзное лицо освещала её лампа. Ветер снаружи слегка растрепал его волосы.       Этим человеком был Укё, старший среди слуг в Медяном Доме. Его считали правой рукой мадам, и он работал в борделе ещё до рождения Маомао. Добрый и дружелюбный, он любил детей и время от времени присматривал за ней, когда она была маленькой.       Выражение его лица сразу подсказало аптекарю: дело действительно серьёзное. Она поставила лампу на пол и вышла наружу, закрыв за собой дверь, чтобы не беспокоить Джинши. С неба уже падали первые капли дождя.       — В чём дело, Укё?       Слуга положил руку ей на плечо.       — Мне неприятно беспокоить вас обоих, но мадам велела привести тебя. Одна из наших новеньких выпила абортивное средство обычное, ты понимаешь, о чём я. Но, похоже, она ошиблась в дозировке. Теперь у неё сильное кровотечение, и она потеряла сознание. Ситуация выглядит не слишком обнадеживающей, боюсь.       Маомао растерянно моргнула.       — Но тогда ей нужен врач, а не аптекарь! Почему ты пришёл за мной?       Как ни скупа была эта старая карга, она всё же заботилась о здоровье своих девушек и не отказывала им в медицинской помощи. Что, впрочем, было вполне логично: больная или мёртвая куртизанка не могла приносить доход, поэтому мадам делала всё возможное, чтобы вернуть больных к здоровью (а затем, разумеется, заставляла их отработать потраченные на лечение деньги). Но если становилось ясно, что у больной нет шансов… тогда милосердия от мадам ждать не стоило.       Ничего необычного. Такова участь человека, которого считают товаром.       Её отец, вероятно, смог бы спасти эту женщину, но Маомао не могла с уверенностью сказать, удастся ли это ей. Поэтому она не понимала, почему за помощью обратились именно к ней.       Укё беспомощно пожал плечами.       — Я знаю… но врачи квартала сейчас отсутствуют. Принимают пациентов, полагаю. И никто не знает, когда они вернутся.       — Отсутствуют? Все до единого?       Мужчина почесал затылок и кивнул.       Маомао глубоко вздохнула, на мгновение ощутив раздвоенность. Затем она приняла решение:       — Подожди немного… Я переоденусь и соберу вещи.       Впрочем, что ещё она могла сделать? Она не могла просто бросить человека, нуждавшегося в её помощи. Даже если шансы на успех невелики. По крайней мере, она должна попытаться — иначе не сможет спокойно спать по ночам… и снова заставит волноваться Джинши.

***

      Маомао оставила Укё у дома и поспешила внутрь, закрыв за собой дверь. Джинши по‑прежнему спал, не подозревая о происходящем. Аптекарь, уже облачённая в ночную одежду, переоделась как можно быстрее и тише, собрала волосы в хвост, схватила несколько трав и снадобий, которые могли понадобиться, и в последний раз взглянула на спящего юношу.       Ей очень не хотелось оставлять его одного в столь поздний час, но выбора не было. Будить его, чтобы он пошёл с ней, — это, по её мнению, было бы слишком (хотя она не сомневалась: ради неё Джинши с готовностью согласился бы). К тому же то, что он больше не видел кошмаров и мог без проблем передвигаться по лачуге ночью, ещё не означало, что его страх темноты полностью исчез.       Фонари квартала светили, как всегда, ярко, а круглая полная луна то и дело выглядывала из‑за облаков, но снаружи по‑прежнему была ночь — и настоящая тьма. Она не хотела, чтобы бедняга страдал, особенно когда он так вымотан, поэтому оставить его дома всё же было лучшим решением.       «Но хотя бы записку ему оставить надо, чтобы знал, где я, если проснётся в моё отсутствие», — подумала она, ощущая тяжесть в сердце, и вырвала лист из одного из своих драгоценных блокнотов, чтобы написать короткое послание:

Джинши,

меня вызвали в Медяный Дом: куртизанке срочно нужна медицинская помощь. Это не займёт много времени.

Пожалуйста, жди меня и не волнуйся.

Маомао.

      Она молча опустилась на колени рядом с ним и положила записку так, чтобы он нашёл её, проснувшись.       Лёгкая улыбка тронула её губы… он выглядел таким умиротворённым, погружённым в глубокий сон. Ха, хотелось бы верить, что так и останется. Если повезёт, он проспит всё это время, и по возвращении она найдёт его всё ещё в постели.       — Я скоро вернусь, Джинши… — прошептала она и хорошенько укрыла его одеялом.       Сделав это, она нежно убрала несколько прядей с его лица и наклонилась, чтобы ласково поцеловать его в щёку.       После этого она хотела встать, но заметила, что Джинши начал улыбаться во сне, бормоча: «Сяомао». От этого зрелища сердце её сжалось ещё сильнее. Она замерла на мгновение, затем снова наклонилась и поцеловала его — на этот раз в лоб.       Потом она встряхнула головой, вспомнив о срочности ситуации, поднялась, вышла из лачуги и закрыла дверь.       — Пойдём, — сказала она Укё, который терпеливо ждал снаружи, скрестив руки на груди.

***

      Примерно через час мужчина, оставленный в лачуге, начал ворочаться и пробуждаться от глубокого сна. Ещё не открыв глаз, он уже ощупывал циновку, на которой лежал, и тут же почувствовал: чего‑то не хватает… нет, не чего‑то — а кого‑то.       Определённой молодой женщины, чьё привычное тепло и приятный запах он теперь не мог обнаружить. Наконец Джинши открыл глаза и в замешательстве уставился на пустое место рядом с собой.       — Сяомао? Где ты? — сонно окликнул он. Ответа не последовало. Его растерянность усилилась. Он сел, почесал взлохмаченные после сна волосы и огляделся. — Хм, нет её? Может, она пошла в уборную?       Джинши заправил несколько прядей за уши и слегка потянулся. Да, скорее всего. Куда ещё она могла уйти в столь поздний час?       — О? Что это?       Вдруг его взгляд упал на листок бумаги, лежавший на полу рядом с циновкой, и он потянулся за ним. Когда он засыпал, бумаги здесь не было — значит, её кто‑то оставил. Маомао…       — Тут что‑то написано…       С листком в руке он поднялся и направился к печи, чтобы разглядеть текст в свете огня. Опустившись на колени возле печи, он начал читать…       Его глаза расширились от ужаса, по спине пробежал ледяной озноб. Ему показалось, будто он попал в дурной сон…       — Н‑не может быть… этого не может быть… Сяомао там, в темноте… одна?! В таком месте?!       Листок выпал из рук и плавно опустился на пол. Его ладони дрожали. Вся сонливость мгновенно исчезла.       — И ты говоришь мне не волноваться? — прошептал он без сил, закрывая лицо руками. — Ты ведь не серьёзно, Сяомао? Конечно, ты никогда не оставишь в беде того, кто нуждается в твоей помощи, но… ты должна была разбудить меня! Как иначе я смогу тебя защитить? Ухх…       Разумеется, Джинши волновался. Настолько сильно, что во рту появился горький привкус… словно его вот‑вот стошнит. Покачиваясь, он поднялся на ноги и начал нервно расхаживать по лачуге из стороны в сторону, словно зверь в клетке, сцепив руки за спиной, пытаясь взять себя в руки.       — Успокойся… Сяомао выросла здесь… она знает, что делает… к тому же Медяный Дом совсем рядом… Она осторожна… по крайней мере, чаще всего… Аргх, но на улицах всё равно опасно… и сейчас ночь! Кто знает, кто бродит там в этот час! Моя Сяомао очень храбрая… но у неё не так много физической силы… она такая маленькая и хрупкая… Нет! Прекрати! Не воображай такого! Прекрати представлять эти картины!       Он в отчаянии дёрнул себя за волосы, пока перед глазами не замелькали жуткие образы… слишком страшные, чтобы описать их словами.       Его дыхание стало прерывистым.       — Моё сокровище… о, надеюсь, с тобой ничего не случится… — Джинши опустил руки и вдруг замер. — Я обещал ей не выходить на улицу самостоятельно, особенно ночью… — пробормотал он, и выражение его лица становилось всё более серьёзным и решительным. — К тому же она просит меня ждать её… Но нет ничего важнее её безопасности! Точно!       Джинши ударил кулаком в ладонь другой руки. Он принял решение. Такое важное, что едва не забыл надеть обувь и маску, прежде чем направиться к двери.       Да, именно так… Он пойдёт в Медяный Дом и будет ждать её там, чтобы вместе вернуться домой (молясь, чтобы она благополучно добралась туда). Если он этого не сделает, то не заслужит называться её защитником…       Джинши открыл дверь — и тут же его обдало ветром с каплями дождя.       — Т‑темно… — он тяжело сглотнул, вновь ощущая давно знакомый страх. Темнота в маленькой лачуге уже стала привычной, но снаружи…       Молодой человек дрожал, как лист, вцепившись в дверь с такой железной хваткой, что чуть не отломил кусок. Но затем его мысли вернулись к любимому аптекарю, заставив его встряхнуть головой и прийти в себя.       — Прости, мой маленький котёнок… н‑но я просто не могу сидеть сложа руки, пока ты там… так что, к сожалению, мне придётся нарушить обещание, данное тебе. Впрочем, ты сама первой его нарушила!       И он побежал. Побежал по мрачной, пугающей боковой улице в сторону Медяного Дома. Маомао наверняка рассердится на него позже… но для него это того стоило!

***

      Вытирая свежевымытые руки о юбку, Маомао вздохнула и поспешила к выходу из Медяного дома. Она так устала, что больше всего на свете хотела вернуться домой и лечь спать. Ха, она искренне надеялась, что Джинши всё ещё спит… а если нет — что с ним всё в порядке. Она не могла не волноваться о нём. В конце концов, это был первый раз за несколько недель, когда он спал ночью в одиночестве…       А что касается той куртизанки… что ж, Маомао сделала всё, что могла, чтобы спасти её жизнь. Бедная женщина пока не очнулась, но, по крайней мере, дышала ровно, а аптекарь сумела остановить сильное кровотечение с помощью трав. Каким будет её будущее и выживет ли она вообще — это станет ясно совсем скоро… во всяком случае, как можно скорее её нужно показать настоящему врачу. Это было единственное, что Маомао могла порекомендовать перед уходом, помимо инструкций о том, что делать, когда женщина очнётся.       Вновь отсутствие её отца в квартале ощущалось особенно остро…       Маомао нахмурилась. Резкий металлический запах крови никак не желал покидать её чувствительный нос, хотя она уже давно к нему привыкла. Свежий воздух на улице — вот что ей сейчас нужно.       — Надо будет завтра ещё раз её осмотреть… — пробормотала она себе под нос. — Но сейчас пора домой…       Её мысли тут же вновь вернулись к Джинши, и она пошла ещё быстрее.       Однако, не успев дойти до двери, она услышала позади голос мадам и остановилась:       — Эй, Маомао, подожди. Пусть Укё проводит тебя обратно — он сейчас выгоняет одного пьяницу, через пару минут освободится.       Аптекарь даже не обернулась.       — Всё в порядке, бабушка, дорога совсем короткая, я доберусь сама.       С этими словами она потянулась к двери и торопливо вышла из здания. За спиной она ещё слышала, как старая карга неодобрительно цокнула языком и пробурчала: «Ну и ладно, неблагодарная ты девчонка», — но не обратила на это внимания. Обычно она без раздумий приняла бы это предложение, но ей очень не хотелось, чтобы Джинши ждал её хоть на минуту дольше, чем необходимо.       На улице её встретила яркая круглая луна. Дождь тем временем усилился, и Маомао инстинктивно подняла руку, прикрывая лицо, быстро шагая по улицам, освещённым фонарями.       Мысли о том, всё ли в порядке с Джинши, не покидали её ни на секунду, так что она почти не обращала внимания на окружающее. Плохая ошибка…       Как только она свернула в тёмный переулок, где стояла её лачуга, она вдруг почувствовала, как большая рука грубо схватила её за плечо, и широко раскрыла глаза. Вторая рука тут же зажала ей рот, прежде чем она успела издать хоть звук.       Мужчина, схвативший её, сильно пах алкоголем.       — О, кто тут у нас? — Он говорил заплетающимся языком, но, похоже, ещё был достаточно трезв, чтобы стоять и ходить самостоятельно. — А я уж думал, сегодня мне не достанется женщины… — Он подвинулся так, чтобы разглядеть лицо Маомао, и нахмурился. — Хм, худенькая… но всё же лучше, чем ничего! — На его губах появилась отвратительная ухмылка. — Пойдёшь со мной, малышка!       Очевидно, он намеревался затащить её в какой‑нибудь безлюдный переулок, а затем… что произойдёт дальше, не нужно было быть гением, чтобы догадаться.       «Чёрт, я была слишком беспечна!»       Маомао подумала, что она — самая большая дура на земле. Всё‑таки стоило подождать Укё, она прекрасно знала, что за место — этот квартал! Кто знал это лучше неё? Ходить по его улицам ночью в одиночку, будучи женщиной, особенно такой слабой, как она, — чистое безумие! А ведь она совсем недавно обещала Джинши быть осторожнее!       Волосы на её шее встали дыбом. Джинши… Он всё ещё ждёт её! Она сказала ему, что скоро вернётся!       Пьяница продолжал тащить её через улицу.       Ни за что! Так дело не пойдёт! Она должна сделать всё возможное, чтобы вырваться! Мысли метались, пока она отчаянно пыталась освободиться. Безрезультатно. Она была слишком слаба.       Но, конечно, сдаваться было нельзя. Поэтому Маомао изо всех сил открыла рот и впилась зубами в руку мужчины. Кровь брызнула ей на лицо.       Затем она попыталась развернуться и ударить его между ног, одновременно вытаскивая своё единственное оружие — шпильку для волос Джинши. Но она действовала слишком медленно. Громко ругаясь и с поразительной для пьяного скоростью, мужчина выхватил нож и приставил лезвие к её горлу. Кровь продолжала стекать с его руки на землю.       — Даже не думай кричать или убегать, или я прикончу тебя прямо здесь, сука!       Маомао тяжело сглотнула и вдруг замерла. В нескольких метрах перед собой она увидела слишком хорошо знакомый силуэт.       Молодой человек в ночной одежде, чья маска и длинные волосы колыхались на ветру. Луна освещала его сверху.       Его глаза были широко раскрыты и смотрели на неё с ужасом, словно он был на грани того, чтобы потерять рассудок от увиденного, а руки сжались в кулаки.       — СЯОМАО?! Держись, я спасу тебя!       Не теряя больше ни секунды, он бросился к ней. Маомао даже не знала, что ей чувствовать: облегчение от того, что он здесь, или страх, что он может пострадать от ножа пьяницы.

***

      Однако её страх оказался совершенно напрасным.       Как только пьяница заметил Джинши — тот словно возник из ниоткуда и теперь нёсся на него, словно разъярённый бык, — он настолько опешил, что выронил нож. К счастью, тот ещё не успел оставить даже малейшей царапины на коже Маомао.       Она хотела предупредить Джинши, чтобы он был осторожен, но слова словно застряли в горле. Сердце колотилось так бешено, будто готово было выскочить из груди.       Возможно, потому, что было бы слишком нелепо советовать ему быть осторожным, когда сама она прежде должна была прислушаться к этому совету, прежде чем попасть в эту переделку.       Опять… снова её собственная беспечность подвергла его опасности! Не может быть! Когда же она наконец научится?!       Впрочем, Маомао знала: Джинши силён и обучен не хуже солдата, и обычный пьяница едва ли может считаться для него достойным противником. Но это всё равно не отменяло того факта, что он перенёс черепно‑мозговую травму! Она даже не позволяла ему ударить себя по лицу, а если чужой кулак вдруг попадёт ему в голову — это может оказаться смертельным! Аптекарь так боялась за него, что едва могла дышать.       Собрав все силы, она наконец вырвалась из хватки нападавшего. Тот, похоже, мгновенно протрезвел и полностью пришёл в себя, стиснув зубы.       — Чёрт! — прошипел он и развернулся, скорее всего, чтобы убежать так быстро, как только смогут нести его ноги. Вероятно, он понял, что у него нет ни единого шанса против более молодого и высокого мужчины. Аура незнакомца была слишком устрашающей.       Но было уже поздно: не успел он сделать и двух шагов, как Джинши легко настиг его и схватил за руку с такой силой, будто хотел её оторвать. Затем резко рванул назад. Похоже, он вовсе не собирался позволить тому, кто хотел причинить вред его любимой аптекарю, уйти безнаказанным.       — Ты останешься здесь! — рявкнул Джинши, вне себя от ярости, так что голос едва не сорвался. — Что ты хотел с ней сделать, кусок дерьма? ЧТО ТЫ ХОТЕЛ С НЕЙ СДЕЛАТЬ?!       Маомао сомневалась, что он действительно хочет услышать ответ на этот вопрос. Это был первый раз, когда она слышала, чтобы он так кричал. Или вообще кричал. Его голос звучал так, будто он готов разорвать противника голыми руками.       Затем он поднял кулак… и начал жестоко избивать соперника.       Тем временем Маомао подняла нож и встала за спиной своего соседа по дому. Она держала его, готовая ударить пьяницу, если Джинши понадобится её помощь, хотя понимала, что этого, скорее всего, не случится. Не говоря уже о том, что он ни за что не позволил бы ей вмешаться в драку.       Каждая мышца её тела, казалось, была напряжена до предела, и она почти не ощущала падающих капель дождя. Но, по крайней мере, к ней наконец вернулся голос.       — Джинши! Береги голову!       Однако он был настолько поглощён схваткой, что не отреагировал на её слова, и она не могла сказать наверняка, услышал ли он их вообще. А громче кричать она не могла.       Аргх! Чёрт!       Она уже собиралась протянуть свободную руку и схватить его за одежду сзади, но передумала, осознав, что это отвлечёт его и нарушит концентрацию. И тогда вероятность того, что он получит удар по голове, возрастёт как никогда…       Поэтому она могла лишь стоять и смотреть. Оставалось надеяться, что всё скоро закончится…       К её огромному облегчению, она убедилась: у нападавшего действительно не было ни малейшего шанса против Джинши. Молодой человек наносил ему бесчисленные удары кулаками и ногами, сломал нос, одну из рук и, судя по звукам, по меньшей мере два ребра. Не говоря уже о зубах, которые он уже выбил кулаком изо рта старика.       Мерзавец мог лишь прикрываться здоровой рукой, пытаясь не потерять сознание. Лишь раз ему удалось схватить Джинши за длинные волосы и вырвать несколько прядей, прежде чем его безжалостно швырнули на землю. Теперь он лежал там.       Несколько прохожих заметили происходящее, но едва взглянули и пошли дальше. Ночная драка была обычным делом в этом квартале, и ещё менее значимой, когда речь шла о женщине.       Кровь пьяницы продолжала брызгать и стекать на улицу, пока он корчился на земле, крича от боли и страха, пока наконец с огромным трудом не поднялся, отчаянно ища способ сбежать, и в конце концов побежал, используя последние оставшиеся силы. Ему повезло, что по крайней мере ноги остались более или менее целы и он всё ещё мог бежать.       Аптекарь подошла к Джинши и с изумлением заметила, что он выглядит так, будто хочет броситься за тем следом, но, к счастью, остался на месте. Вместо этого он потряс кулаками в направлении, куда убежал тот человек, и крикнул так, что это могло пробрать до костей:       — Если я обнаружу на ней хоть царапину, я выслежу тебя и заставлю пожалеть, что ты родился, УБЛЮДОК! — Он был настолько разъярён, что его голос эхом разносился по тёмному переулку и даже заглушал музыку из борделей. — Затем я прикончу тебя своими руками!       Маомао молча смотрела на него сбоку, настолько ошеломлённая, что на несколько секунд у неё перехватило дыхание. Она уронила нож. Всё происходящее казалось таким нереальным, будто она открывала новую сторону Джинши, которую никто никогда прежде не видел. Его обычно такие нежные фиолетовые глаза теперь сверкали почти как у дикого зверя. Она едва узнавала его.       По спине пробежал холодок, когда она поняла: его слова были абсолютно не шуткой. Он действительно готов убить, чтобы защитить её.       Не зная, что и думать об этом, она подошла к нему, подняла обе руки и положила одну на его плечо, а другую — на спину. Она ощущала под ладонями его тёплые напряжённые мышцы сквозь одежду, а также его тяжёлое дыхание. В конце концов она начала бессознательно гладить его, нежно массировать.       Неужели это тот же человек, который вёл себя как маленький мальчик и плакал у неё на руках?       — Сяомао… — услышала она его шёпот.       И уже через мгновение он развернулся к ней и крепко обнял. Его сердце громко билось у её груди.       — Сяомао!       Она обняла его в ответ, и они оба опустились на колени посреди улицы, цепляясь друг за друга и наконец осознавая: всё позади. Опасность миновала.       Джинши снял маску и осыпал её столькими отчаянными поцелуями в лоб, что она сбилась со счёта.