XXXV.

      — Джинши! Лишь с огромным трудом Маомао сумела удержать равновесие и не упасть, когда вес внезапно потерявшего сознание Джинши начал тянуть её вниз. Он был тяжёлым — действительно, тяжёлым. Но она продолжала держаться за него, обхватив руками его шею; руки дрожали от напряжения.       Внутри неё бушевал страх, словно яростный шторм, превращая мысли в хаос. Она одновременно ощущала жар и холод и несколько секунд совершенно не понимала, что ей теперь делать: её сосед по дому никогда прежде не терял сознания, какими бы сильными ни были приступы боли. Что происходит? Что будет с ним?       На этот раз она была совершенно одна. В день, после несчастного случая, рядом хотя бы был её отец — его можно было немедленно позвать, но сейчас…       По её лицу и спине струился пот, а разум словно парализовало.       Но затем она вдруг снова ощутила тепло тела Джинши и его дыхание у своей груди — и тут же вернулась к реальности. Нет, она не может поддаваться панике. Это никому не поможет. Что бы ни случилось, она должна сохранять хладнокровие и встретить это лицом к лицу. Сделать всё, что в её силах. Джинши нуждается в ней. В данный момент у него нет никого, кроме неё.       Маомао сделала несколько глубоких вдохов и действительно сумела успокоиться настолько, чтобы снова начать мыслить как аптекарь. Самое первое, что ей нужно сделать, — уложить его, потому что она больше не могла держать его в таком положении, а падение могло оказаться для него смертельным, даже если бы она попыталась поймать его своим телом. К счастью, он уже сидел на циновке из тростника, так что ему не придётся лежать на голом полу. Хоть что‑то.       Собрав всю свою силу и приложив немалые усилия, аптекарь наконец сумела как можно осторожнее уложить его на спину. Затем она повернула его голову набок — чтобы он не захлебнулся, если его начнёт тошнить, — и накрыла его одеялом, подтянув его до подбородка, чтобы ему не было холодно.       Даже в бессознательном состоянии его тело продолжало дрожать. От этого зрелища сердце Маомао сжималось.       Затем она опустилась на колени, чтобы снова проверить его пульс и дыхание. И то, и другое успокоилось, а выражение его лица теперь тоже стало расслабленным. По крайней мере, он больше не страдал от боли. Небольшое, но всё же утешение.       Оставалось надеяться, что после пробуждения всё останется так же.       Потому что Джинши обязательно проснётся. Маомао запретила себе даже на секунду подумать, что этого может не произойти.       Перед тем как потерять сознание, он попросил её остаться с ним — и именно это она и собиралась сделать. Лишь для того, чтобы быстро принести несколько мокрых тряпок и приготовить лекарство, она на мгновение отошла от него, используя эти тряпки, чтобы стереть с него пот.       Джинши по‑прежнему не подавал признаков пробуждения. Чем больше времени проходило, тем сильнее росли беспокойство Маомао и её страхи. Но сейчас она ничего не могла сделать, кроме как ждать, хотя принять этот факт было нелегко.       Ничего этого не случилось бы, если бы ему не пришлось спасать её. Эта мысль породила в Маомао новое тяжёлое чувство вины, однако она постаралась подавить его. Сейчас не время для этого. Она сможет винить себя позже.       Ночь казалась невыносимо долгой, а время будто остановилось. Каждая минута тянулась для неё как час.       Маомао сглотнула и села, скрестив ноги, очень осторожно положив голову Джинши к себе на колени. Она хотела, чтобы ему было как можно комфортнее, хотела подарить ему мягкость и тепло. А её собственные колени были единственной подушкой, которую она могла ему предложить.       Дрожащими руками она нежно погладила его волосы, рассыпавшиеся по её ногам и по полу.       — Только не говори мне, что ты предчувствовал, что упадёшь в обморок, — прошептала она сдавленным голосом и наклонилась вперёд, медленно и осторожно, чтобы вытащить его руку из‑под одеяла и взять её в свои. — Поэтому ты так спешил приготовить для меня ту мазь? Потому что знал, что у тебя осталось мало времени? — Маомао стиснула зубы и в очередной раз проверила его пульс. — Ты такой глупец, Джинши… такой глупец… Твоё самочувствие и твоё здоровье гораздо важнее этих глупых отметин на моём плече… Тебе следовало беспокоиться о себе, а не обо мне…       С этими словами она подняла его руку и нежно поцеловала его избитые костяшки пальцев, а затем — ладонь, чувствуя, как её сердце разрывается на мелкие кусочки. Испытывал ли он то же самое, когда она пренебрегала собой и умаляла значение того, что с ней происходило?       Время шло. Ничего не происходило. Маомао продолжала поглаживать его костяшки.       «Мне действительно нужно обработать его ушибы, когда он проснётся…»       Потому что он проснётся — в этом она по‑прежнему ни на мгновение не сомневалась. Он должен проснуться.       «Он определённо не торопится…»       Чтобы не потерять рассудок от беспокойства, аптекарь начала размышлять о том, что он сказал перед тем, как потерять сознание… и её глаза расширились…       «Может быть, он возвращает свои воспоминания?»       Но не успела она развить эту теорию, как вдруг почувствовала, что пальцы Джинши зашевелились, и увидела, как он нахмурил брови…       «Ах! Он просыпается! Наконец‑то!» — Все прочие мысли тут же вылетели у неё из головы.       Не открывая глаз, Джинши поднёс к лицу всё ещё слегка дрожащую свободную руку — от этого влажная ткань, которую Маомао положила ему на лоб, соскользнула и едва не упала. Пульс участился, под одеялом он слегка пошевелил ногами.       — Джинши! Ты меня слышишь?       — Мм… — ответил он и несколько раз кашлянул.       «Ему нужна вода! Чёрт возьми!» — Только сейчас аптекарь заметила, что во всей этой суматохе случайно опрокинула чашку с водой, приготовленную для него. Содержимое разлилось по полу. Она отпустила запястье Джинши и провела рукой по его щеке.       — Я скоро вернусь, Джинши, только принесу тебе воды!       Сказав это, она осторожно приподняла его голову со своих колен и быстро вскочила на ноги. Джинши издал беспомощное стонущее звучание, пронзившее её сердце.       — Я тут же вернусь! — ещё раз пообещала она и бросилась к бочке с водой, чтобы снова наполнить чашку. Затем помчалась обратно к Джинши, едва не расплескав по пути половину воды.       — Э‑э… — Джинши приоткрыл глаза и посмотрел на неё. Это настолько отвлекло аптекаря, что она не заметила полную корзину рядом с циновкой, споткнулась о неё, потеряла равновесие и упала лицом вниз, всё ещё сжимая в руке чашку. Точнее, не на пол, а прямо на…       «Джинши! О нет, что я наделала?!»       Маомао в испуге широко раскрыла глаза, а Джинши снова застонал и закрыл глаза, когда она приземлилась на него, ударившись головой о его солнечное сплетение. Судя по звукам, на секунду у него перехватило дыхание.       — Прости! Я причинила тебе боль? — Весила она немного, это правда, но «немного» — всё же не «ничего».       К её облегчению, он покачал головой. Очевидно, его мышцы во многом помогли смягчить удар.       Однако она заметила, что его щёки ярко покраснели, и это смутило и обеспокоило её… Неужели у него всё‑таки жар? И почему его сердце так сильно бьётся?       — Т‑твоя рука… — внезапно пробормотал он немного хриплым голосом.       — А?       Маомао подняла обе брови и перевела взгляд вниз. Только сейчас она заметила, где находится её левая рука… По виску скатилась капля пота… и её охватило сильное чувство дежавю.       — НЕТ! Только не лягушка снова! — вскрикнула она, словно рефлекторно, не успев себя остановить. Она очень редко говорила так громко. Возможно, её крик даже был слышен на улице…       Она просто не могла поверить, что это случилось снова. Поскольку она уже несколько недель спала в объятиях Джинши каждую ночь, ей приходилось признавать, что она действительно ощущала то или иное «движение» в нижней части его тела и даже привыкла к этому (в основном потому, что сам Джинши об этом ни разу не упоминал). Но совсем другое дело — когда её рука оказалась прямо там. Снова. И вспомнить обстоятельства, при которых она выяснила, что этот мужчина на самом деле мужчина, а не евнух.       — Кого… ты назвала… лягушкой? — пробормотал всё ещё краснеющий Джинши. — Это уже второй раз…       О. Ну, по крайней мере, теперь у неё было окончательное доказательство: его память действительно вернулась.       — Прости! — Тем не менее она не повторила ту же ошибку, что в первый раз, и быстро убрала руку.       Затем она хотела снова встать, чтобы принести новую воду, но не смогла: Джинши внезапно схватил её под руки и слегка приподнял так, что её голова оказалась у него на груди. Потом вытащил из‑под неё одеяло, накрыл их обоих и крепко обнял.       — У нас получилось, они вернулись, — произнёс он тихим, медленным голосом, очевидно, всё ещё немного оправляясь после обморока. Судя по всему, он легко простил ей и падение, и «лягушку». Но при таком значительном событии, как возвращение его прежнего «я», это неудивительно.       Маомао подняла голову и увидела слабую улыбку на его губах. Она мгновенно поняла, что означают «они».       Значит, его воспоминания действительно вернулись. Маомао даже не знала, что должна чувствовать: конечно, она была очень рада этому и счастлива, что с ним ничего плохого не случилось, но, с другой стороны… она не была уверена, как ей теперь вести себя с ним… Джинши снова стал самим собой… Он снова знал, кто он… а значит, она больше не может позволять себе слишком фамильярное обращение с ним, верно?       Она не могла точно выразить это словами, но почему‑то уже начала немного скучать по мягкому, страдающему амнезией Джинши…       — Все?       — Да, всё вернулось!       — Понимаю… Эм, я принесу обезболивающее… — Она попыталась высвободиться из его объятий. Но он лишь сжал её ещё крепче.       — Всё в порядке, боль уже прошла. Пожалуйста, позволь мне так тебя держать… моя Сяомао.       Маомао широко раскрыла глаза от удивления, но затем её лицо просветлело, и она наконец обняла его в ответ, уткнувшись лицом в его грудь. Его сердцебиение к этому моменту уже пришло в норму.       Точно. Он был и оставался, по сути, всё тем же Джинши — независимо от того, что произошло. Её Джинши, как она окончательно осознала в эту ночь.       То, каким он показал себя за последние несколько недель, было частью его глубочайшей, истинной сущности — и это никуда не исчезнет.       Она ощутила, как он нежно гладит её по волосам.       — Прости, что так сильно тебя напугал…       — Всё хорошо… в конце концов, всё обошлось…       — Я так устал… — Он зевнул, совершенно обессиленный. Казалось, ему было трудно держать глаза открытыми. И это неудивительно. Маомао тоже в полной мере ощутила собственную усталость.       — Давай поспим…       Она уже собиралась согласиться, но вдруг что‑то вспомнила.       — Подожди… мне сначала нужно кое‑что сделать…       — Что именно?       Вместо ответа она протянула руку и взяла маленькую миску с мазью, которую он приготовил.       — Давай используем её, хорошо? Чтобы не пропало даром и не потеряло эффект…       Губы Джинши снова изогнулись в улыбке.       И тогда она нанесла мазь на его костяшки пальцев, а он сделал то же самое с её плечом.       Затем она снова положила голову ему на грудь.       — А теперь наконец‑то поспим…       Джинши лишь устало кивнул.       И через несколько минут они оба наконец уснули — снова в объятиях друг друга, как и все последние недели. Им обоим крайне необходим был отдых и сон.       Остальной мир может подождать.