4 — Око за око оставит нас всех без глаз

      А все вокруг белым-бело И крыши снегом занесло Но нам с тобой сейчас тепло И сердце словно замерло И купидон смутился за окном

      Морозный воздух немного отрезвил меня и посеял некоторые сомнения. Когда же их можно будет нормально выселить из головы? Что будет дальше, после праздников, после раскрытого дела? Сажусь в машину, немного прогреваю ее и еду искать тридцать первого вечером нам с Ритой атрибуты новогоднего настроения. А именно: елку, украшения и продукты к столу.       Чувствую себя буквально в роли деда Мороза какого-то. В единственном приличном супермаркете в этом городишке народу была просто тьма. Складывается ощущение, что у людей нет никаких других занятий с двадцать восьмого числа, кроме ночевки в гипермаркетах. Быстренько нахожу небольшую елку, пару видов красивых украшений сочетающихся между собой и гирлянду. Без огней будет совсем не то. На автомате набираю различных продуктов, чтобы приготовить праздничный ужин и создать атмосферу, которой не было уже много лет. Действую на автомате, а в голове крутится одно: она ждёт дома. Дома кто-то ждет тебя, Пашка… Я забыл, каково это.       По дороге назад я уже не думал о сомнениях. Быстро довольно-таки подъехал к дому, заглушил двигатель и на секунду просто посидел в тишине. До сих пор боялся, что это просто прекрасный сон и я вот-вот проснусь. Для меня этот вечер, эта квартира, эта женщина за дверью — были всем. Целым миром, который я, казалось, потерял навсегда и который теперь, по какому-то невероятному везению, получил шанс вернуть.       Усмехнулся сам себе, что бегу по лестнице как мальчишка. Спешу поскорее увидеть Риту, я соскучился по ней за эти короткие пару часов. Останавливаюсь у двери, делаю глубокий вдох, пытаясь сбросить с лица эту дурацкую улыбку. Не получается. Захожу в квартиру и там подозрительно тихо. На секунду сердце падает куда-то в пятки. Но потом по ногам проходит ветерок. Балкон открыт. Она там.       Выхожу на балкон и вижу Риту. Она как ни в чем не бывало стоит, курит, уставившись на метель за окном. Вид у неё задумчивый, даже потерянный. Такая она мне редко попадается. Я не сдерживаю улыбку и отпускаю колкость: — Значит, курите без меня, Маргарита Сергеевна, а я думал уже меню обдумываете и все такое. Рита даже немного одёрнулась от моей реплики. Я ее немного напугал. Власова оборачивается, и в её глазах мелькает что-то вроде лёгкой паники, быстро сменяющейся привычной броней. — Павел Анатольевич, я вообще-то думала о том, что хозяин накормит гостью. А я так и быть, не откажу в помощи. — быстро берет себя в руки Рита. Ах вот ты какая Шамаханская царица. — С этим никаких проблем не будет. Хочешь помочь, значит. Я купил ёлку, игрушек, гирлянду. Сможешь из этого сделать композицию? — Я попробую, но могу сделать только хуже, с чувством прекрасного у меня проблемы. — отвечает мне Власова. Я еле сдерживаю смешок и просто выдаю свои мысли в ответ. — Рита, у тебя есть с кем-то проблемы? Пропиши этому чувству с ноги, проблем не будет. — отвечаю Власовой. Не, ну а что? С ней вправду лучше не шутить. Никак. — Возьму на заметку. — докуривает она и уходит с балкона. Как будто готовится к спецзаданию — нарядить ёлку красиво.       Мы вышли с балкона и разбрелись по разным сторонам. Она — наряжать елку, а я начал готовить ужин. Звучит не сильно романтично, но после всех поездок есть уже хотелось. Быстренько почистил картошку, порезал мясо на горячее. Краем глаза я наблюдал за Ритой. Я улыбался про себя. Это было невероятно мило видеть её такой. Вдруг звуки из комнаты прекратились и их не было около десяти минут. На кухне я закончил основное и решил пойти посмотреть чего она там так затихла. Увиденное меня улыбнуло — Рита стояла посреди комнаты и задумчиво смотрела на наряженную ёлку, совершенно не замечая ничего вокруг. Надо выводить её из ступора. — Любуешься? — говорю на выдохе и кладу руки на её плечи. Рита вздрагивает. Она явно очень сильно задумалась над елкой. — Не совсем, — она сбрасывает мои руки, но без раздражения. — Думаю, что перевесить. — А вот мне нравится. Только может я самый пышный бант повесил бы на верхушку. — договорил и сделал это. Финальный штрих. Когда я отошел, она посмотрела на результат и на ее лице появилось удовлетворение. — Теперь даже ничего перемещать не надо. Мне нравится. — Ну вот, зато не будешь посреди комнаты 10 минут стоять в ступоре. — я рассмеялся, не в силах скрыть своей радости от этой маленькой, абсурдной победы. — Что? Ты засекал? — Ага, решил позвать тебя помочь мне, потому что ты затихла. Думал ты закончила, но ты так внимательно смотрела на ёлку, что я решил тебя не отвлекать. От греха подальше. Но, потом решился аккуратно подойти. Рита оставалась немного в недоумении, но решила прервать эту паузу. — С чем там тебе надо помочь? — Ну смотри, самое грязное я уже сделал — почистил картошку. Сейчас быстро это все нарежем и отправим с мясом в духовку. Сделаем салат, бутерброды с икрой, нарезку. — отвечаю и рассказываю примерное наше меню на новогодний вечер. — Паш, мне особо без подробностей, просто говори что нужно делать и всё. — чуть не перебила меня Рита. Человек-тактик, распинаться точно не надо. — Никаких проблем, пошли.       Работа закипела в четыре руки. Она резала овощи для салата, я занимался мясом. Быстро, слаженно, без лишних слов. По квартире поползли вкусные запахи. И тут я поймал ее взгляд. Она улыбалась. Легко, непринужденно, по-настоящему. Это была та самая редкая улыбка, ради которой можно было простить все на свете. Мне захотелось ее кольнуть, я совершенно не мог себя сдержать: — Чего улыбаешься? Думаешь, как меня вырубить и смыться в Москву? Улыбка мгновенно сошла с ее лица, сменившись саркастично приподнятой бровью. — Даже при всем желании, мне бы пришлось ещё и угонять твою тачку, а это уже тянет на уголовку. — С чего вдруг? Думаешь, что кто-то из отделения угнал служебную? — Если бы все так было прозаично. Звонил Круглов и рассказал о том, что механики мне подсунули тачку с дохлым аккумулятором. То, что я доехала сюда — уже чудо.       Я сначала подумал, что машину можно будет попробовать «прикурить». Но вторая мысль, мгновенно перекрывающая первую — дикая, эгоистичная радость. Она не может уехать. Физически не может. У судьбы, оказывается, отличное чувство юмора. Я конечно сам бы повёз бы ее в Москву в случае отказа в этом вечере, если бы после всех событий не успел почать бутылку односолодового, что наша встреча наступила спустя долгие годы. — Ах вот оно что. То есть ты теперь у меня в заложниках? — в моём голосе отчетливый флирт. Ах, Рита… — Если я захочу, я отсюда на лыжах смоюсь. — Скорее ты меня в заложники возьмёшь, приставишь пистолет к башке и скажешь: «Вези, куда скажу». — я рассмеялся, и она заразилась этим смехом. В этот момент мы напоминали давно сложившуюся семейную пару перед застольем. Дааа, Пашка, вот они твои мечты. И в этот момент я понимаю, что возможно, это самый счастливый вечер в моей жизни за последнее десятилетие.       Мы дружненько завершили все приготовления и решили выйти на перекур. Я по-джентльменски поджег ей сигарету. Мы стояли молча, наслаждаясь моментом и этим вечером. И тут я почувствовал ее взгляд на себе. Не просто взгляд, Власова как будто пыталась посмотреть внутрь, сквозь меня. Потом ее рука потянулась к моему лицу. Я дёрнулся — сработал рефлекс. Ее пальцы поправили прядь волос. Прикосновение было легким, но после касания её холодных рук в душе что-то оборвалось. Мозг отключается. Я не понимаю, что происходит. — Ты чего, Рит? — прозвучало удивленно. — Ничего, у тебя прядь выбилась просто. — отмахнулась. — Да? Обычно ты… — начинаю я, но не успеваю договорить. Меня прерывает касание ее губ. Власова бесцеремонно целует меня. Чёрт, как же мне это нравится. Неужели это не сон? Я притягиваю ее к себе так сильно, что еще немного и я надломлю ей парочку рёбер. Это точно был не порыв отчаяния. Внутри все горело. Я чувствовал, как она едва сдерживает смешок прямо у меня в губах, и это сводило с ума.       Чтобы окончательно не потерять контроль, я отпустил ее первее и сделал огромную затяжку, докуривая сигарету до фильтра. Заместил поцелуй, дурак. Руки предательски дрожали. Зачем она так поступила? Это явно было что-то осознанное, без единой капли алкоголя. Мне нужны ответы. Мы вышли с балкона и я решил не томить: — Рита, что ты творишь? — звучит резко, как будто она преступница, а я злой следак. Сейчас мне все равно на это. — То же, что и ты вчера, Паш. Quid pro quo. Слышал такое?       Конечно слышал, Власова. От тебя и слышал. Каждое «Око за око» нас всех без глаз оставит нахрен. Она снова играет, отыгрывается мать ее. На мне. Если это просто сброс эмоций, меня это просто сразит наповал. Я взъерошиваю прическу, чтобы собраться, забываю напрочь про заправленную прядь. — Я хотел быть с тобой честным. Даже несколько лет спустя. — звучит отчаянно. Это не просто «поцелуй за поцелуй». Это мои чувства. Я решаю идти ва-банк. — А чего хочешь ты? — я вгляделся в ее лицо, ища хоть каплю сомнения. — Я уже один раз остался наедине со своими эмоциями и чувствами. Они меня чуть не сожрали. Не сегодня-завтра ты уедешь и не вспомнишь.       Я выложил самую большую боль. Она села на стул, ее лицо сразу же поменялось. Она ответила на мой вопрос. На все мои вопросы за эти годы одной фразой. — Возвращайся в Москву. Ко мне. — сказала полушепотом. Каждое слово впечаталось в память вплоть до надрывной интонации. — Что? — я не мог поверить, что это всё наяву. Земля как будто ушла из-под ног. — Ты спросил чего я хочу. Я отвечаю: вернись в Москву. Ко мне.       Все внутри оборвалось. Я онемел. Не мог пошевелиться, не мог вымолвить ни слова. Это был шок полный, абсолютный. Я видел, как она пытается найти в моём взгляде хоть что-то. А что в нем может быть? Я себя чувствую точно также, когда мы стояли у палаты Варвары. — …это не интриги или мой яд… хочу быть с тобой честной… я поцеловала тебя не просто так… хотела поделиться чувством… не испытывала никогда. — она накрывает мою ладонь своей. Я пропускаю почти всю её фразу целиком из-за звенящей пустоты. Внутри меня что-то умерло. Но практически сразу восстало из пепла, взлетело птицей Фениксом ввысь. Чувство? Она испытывает то же самое, что и я? Мозг отказывался работать. На автомате я взял бутылку, налил два стакана. Опрокинул свой залпом. Ожог по пищеводу ни капли не заглушил пустоту, но немного вернул в реальность. Рита последовала моему примеру. — Паш, может быть скажешь что-нибудь? Не знаю, наори на меня или уклончиво и цинично пошути. — ее голос выдернул меня из оцепенения. Пауза затягивалась. Надо было выходить из раздумий. — Что сказать? Сейчас мы никуда не поедем, ибо мы оба выпили. Может завтра в Москву то? — пытаюсь разрядить обстановку, но получается как-то не очень. Голос абсолютно пустой, в нем нет никакой эмоциональной окраски. Ее смех разбил ледяную скованность внутри. Рита видимо сама не знала как реагировать на все это. — Ну 1 января должен быть выходной. Может лучше второго? — Как тебе будет угодно. Может уже наконец старый год проводим? А то на часах уже 10. — пытаюсь переключиться на праздник. Осталось всего пару часов. Внутри всё еще бушевало. Мы сидели за столом, и тишина снова стала тягостной. Она прервала её, и вопрос прозвучал так же, как и все остальные сегодня — прямо в точку. — Паш, почему нас судьба свела спустя столько лет? Я посмотрел на неё. Во взгляде уже не было той панической решимости, что была несколько минут назад. Было любопытство. И боль. Та же самая, что и у меня. Я сделал глоток виски, чувствуя, как алкоголь наконец-то начинает действовать. — Видимо недосказанности всегда должны быть закрыты между людьми, вот и встретились мы вновь. Или два близких сердца должны быть вместе, м? — я сказал это, и сам услышал, как голос стал мягче, теплее. Я видел, как её глаза меняются, в них появляется что-то вроде надежды. Не той безумной, что была у меня, а осторожной. — Должны. Иначе во вселенной будет неразбериха. — Как была все эти годы? — Да. Надо было поговорить ещё тогда, может быть уже давно бы во вселенной был бы баланс. Но судьба нас разделила, ты перевелся, позже я. Так больше и не пересекались до сегодняшнего дня. — Рита говорила просто, без упрёков. Просто факты. Мы оба были виноваты в этом молчании. Мы оба бежали. И вселенная, похоже, действительно устала от этой неразберихи. Устала от нас, что-ли? — Баланс все равно настаёт рано или поздно. — произнесла Рита. Но прозвучало как обещание. Самой себе, мне? Этому новому, хрупкому миру, что возник между нами за эти сутки. Я поднялся со стула. Сердце билось ровно и уверенно. Впервые за много лет. Я подошёл к ней, обнял за талию, слегка коснулся щеки. Кожа была тёплой. Она не отстранилась. — Я чертовски этому рад. С новым годом, Рит. — С новым годом, Паш. Она перехватила мою ладонь, сцепила пальцы в замок и поцеловала меня. Это был уже не тот неожиданный поцелуй на балконе. Он был требовательным, желанным, но и… благодарным. Как будто она тоже говорила «спасибо» за эту возможность. Время замедлилось. Мне не хотелось, чтобы это заканчивалось. Но я отстранился, чтобы сказать то, что крутилось в голове с того момента, как она произнесла «Вернись». — Только попробуй сбежать теперь. — Не надейся, Гранин. — Рита рассмеялась мне прямо в губы, и этот смех, лёгкий и счастливый, был лучшим новогодним подарком. Я поцеловал её снова, уже не думая ни о чём, кроме того, что она здесь. Со мной.

***

      Первого января я проснулся оттого, что стало слишком тихо. Рядом ее не было. Я мгновенно вскочил, сердце ёкнуло от привычной паники, но тут же успокоилось. Рита решила не ехать на лыжах, ахаха. Из кухни доносился звон посуды. Я улыбнулся. Мы позавтракали вчерашней картошкой с мясом, как славно, что я все-таки сделал горячее. Похмелье почти не мучило, вместо кофе выпили по бутылке минералки.       Потом мы поехали к отделу и Рита попробовала завести служебную машину. Как мы и ожидали, безуспешно. Я предложил помощь, но она покачала головой и сказала: «Воеводин уже в пути». Стоя у окна своего кабинета, я увидел, как к зданию подъезжает машина ФЭС. Она вышла из отделения, подошла к машине и перед тем как сесть в салон, обернулась к моему окну. Нашла меня взглядом. Улыбнулась. Той самой, редкой теплой улыбкой. Я поднял руку в ответное приветствие. На лице тоже проявилось счастье.Рита села в салон и служебный джип тронулся и быстро скрылся за поворотом. Я не почувствовал ни капли грусти. Потому что это не было прощанием. Это было «до скорого». Мы договорились встретиться завтра в Москве и я уже считаю минуты.       У меня теперь было самое важное дело на этот год — дело о возвращении. Не только в Москву к ней. Но и к нам. Ко всему, что мы так глупо отбросили тогда и так отчаянно нашли в этот Новый год. Вселенная, кажется, наконец обрела баланс. И я, Павел Гранин, наконец-то был на своём месте. Там, где должен был быть все эти годы. Рядом с ней. И я чертовски рад оказаться на своём месте.