Сцена 02: "Надежда в крысиных глазах"

Дождь продолжал следовать за мальчиком, а вспышки молнии, изредка освещавшие небо, рисовали тенями страшные узоры по ту сторону реки. Берег реки «Нектар» больше напоминал рану, которая никак не могла затянуться и продолжала кровоточить. Вода, густая от пепла и гниющих отходов, лениво текла меж обломков барж и ржавых торчавших из земли кусков металла. Воздух пропитался сладковатой вонью разложения, смешанной с едким дымом от сожжённых карантинных зон, которые еще недавно были соседними деревнями. Луи шёл вдоль кромки воды, его сапоги вязли в иле, оставляя следы, которые тут же заполнялись мутной жижей. В руках он держал клещи с зазубренными концами, на поясе болтался мокрый холщовый мешок, уже отяжелевшие от скрюченных тельц, и банка на случай, если удача будет более благосклонной чем в предыдущие два десятка раз. Ноги мальчика то и дело скользили по мокрой земле с изредка растущими пучками мятой травы, но сам он в отяжелевшей от дождя одежде чудом оставался на ногах. Дюбо остановился у железной ловушки, почти полностью скрытой под слоем тины. Сработавшая пружина прищемила крысу за шею; зверёк бился в предсмертных судорогах, глаза-бусины молили о пощаде. Луи замер, чувствуя, как горечь подступает к горлу. — Ты не человек, — шепнул он себе, — ты - ловец теней. Ты – зверь которому нет дела до каких-то там крыс. Клещи со скрипом сомкнулись на хвосте. Крыса взвизгнула. Луи швырнул её в мешок, где тельца уже слиплись в один пульсирующий клубок. "Десять медяков за штуку", — вспомнил он слова учёного в респираторе, чьи глаза светились фанатичным блеском сквозь запотевшее стекло. "Двадцать за живую." Внезапно мешок дёрнулся. Луи едва удержал его, почувствовав, как что-то острое царапает ткань изнутри. Он развязал верёвку, заглянул в зияющую пасть. Среди трупов металась серая крыса с белым пятном на лбу, та которую он бросил в мешок три капкана назад — живая, яростная, с шерстью, вздыбленной как щетина. Её глаза не были мутными, как у зачумлённых сородичей. — Стой... — Луи засунул руку в мешок, не думая о риске. Крыса впилась зубами в кожаную перчатку, не прокусила, а он ухватил её за загривок. — Надеюсь хотя бы ты доживешь до завтра. И, возможно, станешь спасением для всех нас. Поэтому борись. Он достал пустую банку из-под спиртовых свечей, вытряхнул из нее попавшую внутрь дождевую воду и сунул туда зверька. Крыса билась о стенки, царапая стекло когтями. Луи прижал мокрую банку ко лбу, чувствуя холод стекла. — Выживи. Ради всех нас. Вдалеке, за холмом зазвенел колокол карантинного обхода. Луи вздрогнул, спрятал банку под плащом, а мешок с мертвечиной взвалил на плечо, кряхтя под весом. — Тридцать медяков. Хватит на хлеб... и на «эликсир» для отца. Под плещем, в банке, грелась крошечная и немного бешеная надежда на чистое небо.