Московский цинизм и романтика с северных болот

дарю тебе звёзды ну или просто себя

я тоже тебя хочу, окей я тоже тебя хочу

давай со мной поговорим

      Первые шоу и тренировки, проходят, в принципе, приемлемо — их грузят достаточно, чтобы хотя бы периодически перебить у Пети желание мусолить в мыслях Алину и происходящее между ними нечто. Как назло, хоть как-то выловить ее одну совсем не представляется возможным — помимо их общей занятости, она то с Викой и Никитой заговорщически болтает о чем-то на отельном завтраке, то с Сашей и Аней носится по магазинам, то с Марком Кондратюком занимается какой-то ерундой типа съемки влогов или еще чего-то. Через несколько дней он, придумав какую-то странную причину, пытается выведать у Ани, а где-же-мол-твояподружкаЗагитова-а-позови-ее-пожалуйста. Аня, удивленно приподняв брови, окидывает его странным взглядом и сообщает, что сегодня Алина с Марком уехали на такси ни свет ни заря за каким-то там коллекционным альбомом для Марка, и скорее всего будут уже к репетиции.       Петя пытается сделать максимально невозмутимое лицо и благодарит ее, отчего-то чувствуя себя почти что брошенной девственницей.       — Петь, ну ты напиши ей тогда, если что-то срочное, — добавляет Аня, доставая телефон. — Думаю, она не обидится, если я дам тебе ее личный номер. Ты же не будешь звонить и дышать ей в трубку?       Проницательная Аня смотрит смешливо, участливо и вместе с тем как-то слишком понимающе, и Петя чувствует себя на редкость наивным кретином. Как будто бы она и не слишком далека от истины в своей шутке.       — Я постараюсь, но не обещаю, — находит он в себе силы улыбнуться, пока Аня диктует номер.       — Да уж постарайся, а то она мне устроит, — хихикает на прощание Аня совсем не по-аннащербаковски, и Петя думает, что во всех девчонках есть нечто такое, что пришибает безжалостно всех парней, когда они пытаются хоть чуть-чуть открыть им душу.       Придя на тренировку чуть пораньше, Петя застает занятную картину — в специальном холле, пока некоторые ребята уже разминаются перед льдом, чуть поодаль перед зеркалом стоит Алина уже в тренировочном и быстро заплетает волосы. Очевидно, она его тоже видит в отражении — потому что сразу же оборачивается и кивает. Она молчит, потому что во рту у нее шпильки, но в глазах у нее смешинки и будто бы очень много тепла. И Петя в ответ ей тоже улыбается, чувствуя вдруг довольно ощутимый душевный подъем после утренних разочарований.       — Привет, — коротко говорит он ей, пока она закручивает шишку на затылке, втыкая в нее последнюю шпильку.       — Петь, привет, мне Аня сказала, что ты…       — Загитова, Загитовааа! — мимо, чуть не бортанув его плечом, проносится разноцветной вспышкой довольно всклоченный Марк — он выглядит так, будто бы собирался впопыхах. — Ой, прости, Петь. Загитовааа! Я принёс тебе!       Он добегает до нее и, подпрыгивая на месте, всучивает ей пластиковый стакан с какой-то зеленой жижей, попутно доставая телефон из кармана.       — Ты сдурел, что ли? — хохотнув, Алина берет у него стакан и внезапно огревает его своей олимпийкой, которую она сняла с талии. — Ты чего так орешь?       — Ай... ну прости, прости меня, — он картинно складывает руки в молитвенном жесте. — Вот, держи матчу. Она по-любому поможет тебе продержаться до вечера. Сколько я тебе вообще должен? Щас переведу.       — Да ну тебя, потом разберемся — коротко отмахивается Алина. — Знаете, че он вообще устроил? — поясняет она уже собравшимся возле них ребятам, которых привлекли вопли Марка. — Изучал он китайский, видите ли. Выучил он название этой улицы, видите ли. По итогу, нас увезли фиг знает куда, у него, главное, сел телефон, мы полдня простояли во всех пробках Пекина, не успели поесть и вообще еле как выбрались.       Каждое слово она сопровождает картинным замахиванием на него кофтой, и в целом, они с Марком выглядят как те самые одноклассники с задней парты, которые вечно учиняют какой-то кипиш.       — Да, а спасла нас только твоя красота, которая заставила водителя гнать на всех парах, — Марк уклоняется от нее и смеется, пародируя интонацию из мультика. — Зато все купили! Короче, время приключений!       — Капец блин, ага! — Алина пьет из стакана и ухмыляется. — В гробу я видала такие приключения.       Ребята хохочут, довольные их перфомансом, и из всех лиц Петя выцепляет только одно не слишком воодушевленное — Саша Трусова поджимает губы и красноречиво приподнимает брови. Пете, в целом, понятна ее реакция — наблюдать воочию как бывший весело проводит время с другой девушкой, не очень-то приятно.       Вот только его-то почему это тоже колышет?       В любом случае, время уже упущено, и перед выходом на лед, он успевает лишь перекинуться взглядом с Алиной.       И этого ему ничтожно мало              В перерыве же, Загитова с Кондратюком, вымотанные больше остальных из-за своих утренних бдений, устраиваются в углу на мягких пуфах и залипают в видео на телефоне, о чем-то шушукаясь и периодически заливаясь гоготом разной степени громкости и восторга.       Понять, о чем они переговариваются, было сложно — однако перестать смотреть на то, как Марк периодически наклоняется к Алине и что-то увлеченно шепчет, Петя не может. Раздражает все — и то, что он до сих пор не может перестроиться на другой часовой пояс, и, следовательно, нормально выспаться, то, что с интернетом у него на телефоне случилась какая-то лажа, и то, как легко Марк смешит Алину.       Точнее, как легко Марк может просто быть с Алиной — ни у кого не возникает вопросов, что они вот так вот почти что лежат вместе и смеются, дурачатся и на тренировках, и после них… Ни у кого не возникает вопросов, когда во время того как они делятся для финального выхода в шоу, Марк сразу же с шутливым поклоном тянет Алине руку — а она в таком же духе вкладывает в нее свою. Лишь потом, когда он несколько более напряженно, чем следовало, ведет во время танца Аню, Алинин взгляд из-за плеча Марка то и дело настигает его, и Петя отводит глаза, смущаясь и раздражаясь одновременно.       Сам виноват.       На следующее утро Марк совершенно внезапно вытаскивает его на выставку современного искусства:       — Ты самый культурный и адекватный человек здесь, ну после Ани, наверное, — подмигивая ей поясняет Марк, и шутливо посылает воздушный поцелуй Загитовой, обвиняюще обводя рукой их небольшую компанию, собравшуюся за завтраком. — Потому что они все отказались, они выбрали низменный шоппинг вместо просвещения, вместо духовной пищи.       Алина с другого конца стола в ответ ему показывает средний палец.       Смотрится довольно элегантно с ее цветастым маникюром со стразами.       — Зато ты неадекватный, я с тобой в жизни никуда больше не поеду, и тебе, Петь, не советую, — ухмыляется она. — А то завезет куда-нибудь.       — А вот она, собственно, всех их и подговорила на торговый центр, мстительная душонка, — нарочито экспрессивно тычет пальцем в нее Марк, смеясь.       — Ну мы просто попросим на ресепшене вызвать нам такси, и я не разрешу тебе общаться с местными, — тянет уголок губ вверх Петя, и обращается уже к девочкам, – Ань, Саш, может, с нами поедете все-таки? Настя, может вы с Сашей хотите?       Девочки, переглянувшись, лишь синхронно машут головами с максимально хитрыми минами.       — Не, мы лучше прибарахлимся, а то скоро обратно, — Саша Галлямов косится на Алину. — А вы там давайте, просвещайтесь культурно, мы вам это делегируем.       Алина красноречиво показывает язык уже им двоим с Марком.       Выставка оказывается неплохой, да и в целом Петя как-то расслабляется — приятно поглазеть вокруг и на город, который утопал в зелени, и на непривычную обстановку другой страны, и прикупить кое-каких сувениров. Марк попутно снимает влог, и их поездка поэтому превращается будто в какой-то забавный челлендж — в целом, было приятно помочь ему в этом, видя его искреннюю заинтересованность. С Марком Пете всегда нравилось общаться, с ним было легко и интересно. Даже не смотря на то, что он малодушно приревновал вчера к нему Алину — ну, в конце концов, Марк не виноват в том, что он классный, веселый и умеет болтать обо всем сразу. Они вообще с Алиной довольно похожи по темпераменту, может, поэтому так легко общаются.              Уже после, расположившись на улице с едой и напитками навынос, разговор как-то плавно приводит к Алине — Марк сам подробно выкладывает все про их вчерашнее «приключение», и Петя замечает за собой, как внимательно он пытается разобрать все оттенки его рассказа.       — Выходит, она тебе не нравится как девушка?       Марк захлебывается соком и смеется, но, кажется, не удивляется его вопросу — наверное, вполне нормальный интерес для сверстника — все они любят обсуждать, что там кто и с кем. И Петя изо всех сил пытается мимикрировать именно под такой простецкий интерес.       — Она смешная, с ней прикольно общаться, — Марк как-то вдруг меняется в лице. — Я не слепой, вижу, насколько она красотка и секси. Но я и не дурак — прекрасно понимаю, что такие как она не встречаются со сверстниками, для них это пустая трата времени. Поэтому и свое время тратить не вижу смысла — иногда мы просто гуляем, едим в рестиках и ржем вместе.       — Понятно. Но вообще звучит как-то странно, откуда ты знаешь, кто ей нужен? Она вроде более чем самодостаточна. Она же не просто там какая-то инстаграмщица с фотками, а олимпийская чемпионка.              —Так я никак не умаляю ее достижений. А ты-то чего так волнуешься то? Понравилось целоваться? — таки поддевает его Марк, шутливо тыкнув в бок.       — Просто рассуждаю, а вообще ты сам начал мне про свою Загитову рассказывать, — Петя понимает, что это все не красиво с его стороны, да и вообще похоже на газлайтинг, но его задача — максимально отвести от них любые подозрения. — А мне что-то предъявляешь.       От них... прикольно ты это придумал, Гуменник, конечно.       Марк смотрит на него, сощурив глаза, и Петя не понимает — прокатила его нехитрая ложь или нет.       — Ладно, давай просто порассуждаем. Петь, я понимаю, ты очень хороший, может, слегка наивный парень, но приди в себя, — Марк смотрит почти что снисходительно, и у Пети от этого зреет внутри раздражение. — Ты правда думаешь, что у Алины будет какой-то простой парень-фигурист типо нас? Нафига ей эти сопли в сахаре развозить? Да ты вообще знаешь, какие влиятельные мужчины ухаживают за ней?       Пете не нравится, куда ведет их разговор, как и то, что он раньше об этом не задумывался. Наверное, Марк прав — он наивный мальчик, живущий в своем привычном уютном коконе семьи-ледового дворца-института, и может быть, реальный мир несколько более прозаичен. Тем более, Марк и Алина как бы особняком стоят и от него, и от многих других спортсменов — чемпионы, все такое.       — Ну ты-то у нас точно не простой фигурист, — улыбается Петя, и Марк морщится. — В теории, ухаживать может кто угодно, но другой вопрос — а что нужно ей самой…       — Она очень амбициозна, и вряд ли будет тратить время на всяких лузеров, — Марк с неприятным звуком допивает остатки своего сока, возя трубочкой по дну стакана. — Поработает еще, закрепит свое имя в индустрии… попутно там, где-нибудь, выйдет замуж — и будет счастливая семья где красивая мама, красивые дети, и богатый папа обеспечивает им безбедную жизнь, подарив ей любой бизнес.       — Московский ваш цинизм короче не знает границ, понятно, — усмехается Петя, до бела втискиваясь пальцами в лавочку.       — Да уж, Москва слезам не верит, вам, романтикам с северных болот, не понять.       Петя с Марком ухмыляются и собираются обратно в отель — подколы про это извечное противостояние, наверное, никогда не изживут себя.       Уже позже, прокручивая в голове слова Марка и вспоминая собственные редкие встречи с Алиной и ее привычную искренность, Пете кажется, что Марк все-таки не прав, хоть и звучит по-взрослому равнодушно правильно. Словно видит лишь то, что на поверхности, не пытаясь разглядеть то, что внутри.       В чем-то, самом главном, определенно, не прав.

***

      Между тем, устав от бесконечных переглядок и очевидного копившегося напряжения между ними, Петя начинает понимать, что ему нужно — и если честно, верит, что им станет легче, если они банально, ну... переспят. Это кажется ему довольно логичным — выпустят все эмоции, добьются желаемого, поставят «галочку», получат «ачивку», что там еще? Они же взрослые люди, к чему усложнять. Искры взаимной симпатии обещают как будто бы сделать процесс приятнее. Ну а как только добьются желаемого — их попустит, вернутся оба к привычной жизни.              Петя и без разговоров с Марком прекрасно понимает, что ей не до отношений сейчас, да и ему, если честно, тоже. Он дал себе срок — три года, — закончить спокойно (ну относительно) институт, попутно пережить предолимпийский и олимпийский сезон (ну а вдруг), заработать титулов и денег. А там уже — влюбляйся себе на здоровье, строй отношения, да хоть женись — короче, погружайся в этот омут с головой и чистой совестью. А сейчас... ну, сексом можно заниматься. Иногда. Не сбивая тренировочный процесс, конечно же.              Вот только просто с абстрактной девушкой не хочется — хочется с конкретной, и это здорово усложняло ситуацию. Потому что к таким, как Алина, подкатить было чем-то из ряда вон.       Симпатичный фигурист? Так у нее таких перед глазами вагон и маленькая тележка — выбирай любого, и не факт, что именно его скромная персона ей приглянется. Ну подумаешь, поцеловались-пообнимались. Следующие дни им либо все разом мешали, либо она душила его игнором, и Петя перестал даже хоть чуть-чуть понимать, как к ней подступиться.       А что сказать ей — будучи в относительно здравом уме, он и вовсе не представляет.       Привет, Алин, пойдем трахаться? Можем у меня или у тебя в номере. Прости, большего не могу тебе предложить.       Это так только в песне работает, которая крутится как назло у него сейчас на повторе в наушниках. Пока Петя подъезжает к бортику, переводя дыхание, Тилль Линдеманн в беспроводных наушниках томно сообщает ему простые житейские истины — you have a pussy, I have a dick, so what’s a problem, let’s do it quick.       Может просто скинуть ей эту песню?       Высока вероятность, конечно, что она вообще после этого в его сторону не посмотрит. Если задуматься глубоко, то у них с лета тянется что-то недосказанное, а в туре так вообще все обостряется до предела. Алина маячит абсолютно везде — на тренировках, на выступлениях, на прогонах, на завтраке, на ужине, в холле коридора.       Утром, днем и вечером.       Жаль что не ночью.       Иногда ему кажется, что если он зайдёт в себе в номер, там тоже будет Алина.       Хорошо бы у него в кровати под одеялом.       Если сойдет с ума и заболеет — будет чихать и кашлять Алиной.       Алина, Алина, Алина.       Вот и сейчас — дневная тренировка подходит к концу, и все уже откровенно занимаются всякой ерундой. Записывают тиктоки, дурачатся, прыгают. Он и сам отчаянно фигачит квады, пытаясь хотя бы так выбить из себя дурь, но, пару раз хорошенько приложившись о лед с риттбергера, решает, что пора бы остановиться. А то потом будет иметь бледный вид на пару с Вероникой Анатольевной, если таки перегрузит спину, еще даже не начав сезон. Перед его глазами чуть вдалеке Алина шутливо кружит Аню в каком-то диком танце, пока Саша Трусова их снимает — они хохочут, толкаются, — только снег летит из-под лезвий. Эта девичья возня выглядит довольно очаровательно — и Петя даже почти любуется, но девочки все приближаются, а дальше все происходит очень быстро — они вдруг резко размыкают руки, Аня машинально отскакивает назад, удержавшись, Саша опускает телефон, и ее улыбка превращается в выражение крайнего удивления на миловидном лице.       А Алина…       Алина же со сдавленным криком врезается в него, и они машинально хватаются друг за друга руками — ему хватает сил устоять на ногах, Алина вроде как и не сильно старается, резко съезжая вниз, держась уже за его ноги и все-таки шлепнувшись об лед.       — Господи, Петя, прости, — извиняется почему-то Аня, стремительно подъезжая к нему,— Мы случайно, это я ее отпустила…       — Вы там не расшиблись? – подъезжает следом Саша, и, нахмурившись, спрашивает уже громче. — Эй, а ты чего разлеглась там? Алин, живая? Больно?       Петю пронзает острое беспокойство — как-то нехорошо она растянулась. Ему не нравится, как вывернулись ее колени, да и встать она почему-то не пытается, а только лишь мелко трясется, как-то странно захлебываясь и уткнувшись ему в ноги.       Он испуганно сгребает ее, обхватывая талию — поднять получается не сразу, как-то уж максимально по-дурацки они переплелись. Ее тренировочная кофта задирается, и он скользит ладонями по обнаженным ребрам и спине. Алина отрывается наконец от его штанов, и хватаясь за его предплечья, все-таки встает на ноги. Пете хочется ее немножко треснуть — все с ней окей, походу, а трясется она потому что истерически ржет.       — Загитова, зараза такая! — машет рукой Сашка, и Аня облегченно улыбается, уперев руки в коленки, — Хоть бы мяукнула, что все с ней нормально.       — Боже, ахаха, капец… простите… Петя…ахах… — Алина все еще держится за него, и вот они уже смеются вместе, потому что Алинин смех это определенно самый заразительный смех в мире. Пете вообще не хочется ее от себя отпускать, даже под взглядами девочек. — Я цела, пострадала только моя гордость. Ну и Петя принял на себя весь удар.       Успокоившись, он помогает ей отряхнуться от снега — под невинным предлогом трогает ее бедра и ноги. Прикосновения к ней вызывают внутри очень много всего, что довольно иррационально в его представлении. Хоть Петя и был одиночником, долгая жизнь в профессиональном спорте выработала иммунитет ко многому — он умело отделял рабочее от личного, и поэтому отработки поддержек для шоу, где нужно было по-всякому касаться фигуристок, ровно как эти же фигуристки в максимально открытых соревновательных и тренировочных костюмах почти не вызывали никаких эмоций.       С ней же было все по-другому — вот такая дурацкая заминка случилась, а он уже весь извелся.       — Кажется, тебе неиронично нравится на меня падать, — говорит он так, чтобы услышала только Алина. — И где мы с тобой дальше окажемся, если будешь продолжать в том же духе?       Она заливается румянцем, но вызывающе смотрит ему в глаза, облизывая губы:       — Спасибо, что так отчаянно ловишь меня. Посмотрим, Петечка, посмотрим.       И уезжает с Аней и Сашей, которые подхватывают ее под руки.       Петя просто от души надеется, что однажды Алина упадет на него голая в его номере, и он после этого больше никогда не будет онлайн.       Just a little bit       Be my little bitch...