Часть 2/1

Пепе устал отдыхать. Не то, чтобы он был очень деятельным – по натуре скорее наблюдатель, чем предприниматель. Он активничал только, когда было настроение. Или не было настроения предаваться созерцанию. Но красивая девушка, заманившая его почти на самый край азиатского континента, на три дня исчезла из его жизни, и Пепе заскучал. Хотя утром появилась надежда. Сыльги позвонила и велела ждать её в вестибюле отеля ровно в час дня. Пепе спустился в холл заранее, чтобы точно не опоздать, но Сыльги не появилась и к полвторому. Чтобы не переживать, Пепе наблюдал за повседневной жизнью корейцев и радовался, что сам он не кореец. Например, не тот пожилой мужчина, который сидел в стеклянной будочке у входа и должен был парковать машины клиентов и начальства. Он показался Пепе каким-то сломленным. Охранника все постоянно дёргали, проверяли, что-то ему велели и на что-то указывали, просто так, потому что охранник явно имел низкий социальный статус. А когда напористая кореянка в дорогом костюме увела его куда-то, тут же подъехал чёрный тонированный Мерседес, из него выскочил важный кривоногий кореец и изобразил недовольную мину, потому что некому было отдать ключи от машины. В результате охранника отчитали. Пепе бросил презрительный взгляд на мужика из Мерседеса, и тот смутился, но явно не из-за своего поведения, а из-за того, что Пепе был иностранцем. Охранник, грустный, вернулся в свою будочку. Но скучать ему не дали, потому что ко входу подкатил тёмно-зелёный Бентли. Шофёр в ливрее выскочил и открыл двери для расфуфыренной азиатки. Та с видом гламурного фламинго прошествовала мимо охранника, который согнулся в низком поклоне, и даже не взглянула на него. Пепе вздохнул. – Ну! – Фифа остановилась рядом с Пепе. – Долго ты ещё сидеть будешь?! – О, господи! Пепе, конечно, уже хорошо познакомился с отвратительным характером своей девушки (надо сказать, что еë характер с лихвой компенсировался избыточной честностью и настоящими чувствами к нему), но видел он её только в неофициальной обстановке. Сыльги, играющая звезду, была ему незнакома. – Прости, – он с трудом заставил встать на место отвисшую челюсть, – ты похожа на... – Да знаю я! Идём быстрее! Они поднялись в номер. Пепе поймал себя на мысли что несколько раз поклонился девушке, когда они вошли в лифт, вышли из него, шли по коридору и входили в номер. "Это заразно..." Сыльги бысто сменила сияющий дороговизной костюм на бесформенные джинсы и худи, побрызгала на торчащие кудри каким-то средством и заменила туфли-танкетки на скромные кроссовки. – Всё, я готова. Видимо, она ещё не совсем отошла от образа супер дивы, поэтому голова Пепе рефлекторно дёрнулась в поклоне. Чтобы полностью освободиться от растерянности, он поцеловал Сыльги. Она не возражала. Через минуту девушка стала мягкой и податливой, а, спускаясь в лифте, уже была милой и скромной, еë как будто подменили. – Пепе, куда мы сегодня пойдём? – А у тебя есть расписание на завтра? – Только после обеда... – Тогда пойдём пить чай, потом погуляем, потом пообедаем и будем бездельничать до завтра. – Захватывающий план. Они прошли пешком до Бонгунса. Сыльги была последний раз в храме очень давно, ей даже стало стыдно. Зато в самом храме она ожила. Тропинки под соснами и корявые крыши молельных домиков радовали взгляд, а воздух отличался каким-то особым вкусом, хотя храм стоял в самом центре, в минуте ходьбы от оживлённых улиц. В верхней точке тропинки, по которой они шли, Пепе неожиданно рассмеялся. – Ты чего? – Сыльги начала недоверчиво осматривать местность, но не нашла ничего смешного. – Смотри. Видишь, у площадки для медитации значок "не курить"? – Пепе ткнул пальцем. – Но там в урне есть окурки. – Ну и что? – А вот смотри, забор храма, а там забор школы, под обоими лаз. Школьники ходят в храм, чтобы покурить. Там они не хотят нарушать правила, а здесь с удовольствием нарушают. Сыльги растерянно улыбнулась. Пепе часто ей предлагал такие мини-наблюдения, и она удивлялась, как по-разному могут быть устроены мозги у людей. И вообще ей это нравилось в их отношениях – они были разными, но хорошо понимали друг друга. Спускались они молча, держась за руки. Немного не дойдя до статуи Будды, Пепе свернул направо и открыл дверь остеклённого сарайчика, который оказался чайной комнатой. За прилавком скучала женщина средних лет, а за большим столом сидела молодая красивая девушка, одетая как бабушка, и что-то набирала на клавиатуре маленького лэптопа. Сыльги уверенно прошла к окну и уселась спиной ко входу. Пепе заказал чай и сладости и сел рядом с ней. – Почему ты с ней не поздоровалась? – С кем? – Сыльги явно напряглась. – С девушкой в смешном платочке и с лэптопом. Вы ведь с ней знакомы? – С чего ты взял? – Когда она увидела тебя, у неё быстро приподнялись брови – признак удивления. Но она не обрадовалась, как если бы была твоей фанаткой, она, наоборот, поморщилась и спряталась за лэптопом. А ты сразу отвернулась и пошла к окну, подальше от неё. – Да?! Брови приподнялись? И всё? Ну ладно, – Сыльги вздохнула, – ты прав. Мы хорошо знакомы. Если бы тебя рядом не было, я бы к ней подсела. Давно не виделись. – Так давай... Красивое лицо Сыльги вспыхнуло ревностью. – Тебе любая кореянка подойдёт, да?!! Ты нас не различаешь? – Пуффф, – Пепе поднял руки ладонями к девушке, – в принципе нет. Это была вежливость. – Да? Сыльги на самом деле сама не верила в свою ревность. Она привыкла доверять Пепе. Но для порядка прошипела: – Я могу быть ужасной в гневе, – правда, тут же рассмеялась и встала, подошла к девушке в платочке. – Привет, Соëн, давно не виделись. Пепе послушно перенёс чай, чашки и сладости на большой стол. Некоторое время девушки оживлённо болтали, и он, естественно, ничего не понимал, потом Сыльги неожиданно сказала по-английски: – Расскажи об этом ему, Пепе легко распутывает такие дела... Пепе напрягся. – Пепе? Приятно познакомиться, – девушка по-интровертски улыбнулась. – Сыльги не сказала... Вы имеете отношение к полиции? – Нет, я должен был стать священником. – Эй, ты мне не рассказывал! – Сыльги ударила его по плечу. – Ты мне тоже не рассказала, кто ты. Соён кашлянула и отвела взгляд в сторону. – Сыльги, ты сильно изменилась, – сказала она, – или я тебя плохо знала. – И то и то, – Сыльги хихикнула. – Ну, что вы хотели мне сказать? – Ага, да, Пепе. Хм. Я, наверное, сбивчиво расскажу, – Соëн судорожно сжала пальцы. – У меня... Э... Мой друг в больнице. Я очень о нём переживаю и поэтому упустила некоторые деловые моменты. У меня есть два менеджера. Обе – женщины. Одну я знаю почти десять лет, она отвечает за моё расписание, как... Как артистки, – Соён отвела взгляд, потом тяжело вздохнула. – Пепе, вы не слушаете кейпоп? – Практически нет. Я немного, наверно, старомодный. – Это хорошо. Мне легче тогда. На это признание Соëн Сыльги отреагировала своеобразно – подсела к ней поближе и обняла за плечи. – Так вот, – продолжила Соëн, – первая менеджер – весëлая, лёгкая женщина, и никто не знал о тяжёлой ситуации – у неё мать страдала от старческого слабоумия. Недавно она, в смысле мать, умерла. Она наелась крысиной отравы. Откуда появилась отрава –непонятно. Теперь менеджера подозревают в убийстве, её арестовали. – Ну, я хочу сказать, – Пепе воспользовался паузой и, пока Соён не стала продолжать, решить уточнить, – действительно, в смерти родителей чаще всего виноваты дети или внуки. То есть, если нет полного отсутствия мотива, возможности для совершения преступления, если есть стопроцентное алиби, то полиция копает под родственников. И, как правило, оказывается права. – Да? – Соен побледнела. Сыльги же посмотрела на Пепе своим самым жëстким взглядом, и он почти испугался. – Смотрите, Соëн. С точки зрения полиции избавиться от слабоумной матери – это очень весомый мотив. Наличие отравы в доме – её можно было купить давно и просто ждать, когда мать что-нибудь такое сотворит. Строго говоря, это даже не убийство, а преступная халатность. Где бы ни была менеджер во время смерти матери, алиби ничего не стоит по вышеназванным причинам. – Да, я понимаю. – Что же заставляет Вас верить, что менеджер не виновата? – Она сказала, что ни при чём. Я ей доверяю. Даже не так. Я её слишком хорошо и давно знаю. Она не из тех, кто решает проблемы с помощью убийства. Пепе покачал головой. С одной стороны жизненный опыт ему подсказывал, что никто не может знать, каков человек на самом деле, о чём действительно думает, может ли решиться на убийство. С другой – он очень любил Сыльги, а та явно испытывала потребность помочь Соëн. К тому же, Пепе это чувствовал, Соён была похожа на него самого. Поэтому он сказал: – Ладно, если Вы подробно мне все расскажете и ответите на все вопросы, возможно даже самые интимные, я Вам попробую помочь.