Когда Баки остался - и этого было достаточно (Наташа)

Ночь. Башня Старка почти пуста, если не считать вечно бодрствующего Джарвиса и звуков, доносящихся из лаборатории, где Тони, по всей вероятности, снова забыл, что такое сон. Баки идёт по коридору, в потёртых шатрах и старой футболке. Он плохо спит — это не новость. Ему снится разное: война, кровь, лица. Иногда чужие. Иногда свои. Он поворачивает за угол и замирает. В комнате отдыха горит свет. Наташа сидит одна на диване, спиной к нему. На экране — старое чёрно-белое кино без звука. В её руках — бокал с чем-то тёмным. Ни напряжённой позы, ни сигнальных раций, ни выпрямленной спины. Только она. Настоящая. Баки уже собирается уйти — не его дело, не его время. Но что-то в её осанке — лёгкий изгиб плеч, почти незаметный — заставляет его остановиться. — Если пришёл на кухню за едой, — говорит Наташа, не поворачиваясь, — бери всё, кроме последних пирожков. Клинт за них убьёт. — Не голоден, — сухо отвечает Баки, — не спится. — Добро пожаловать в клуб. Он заходит. Неслышно. Садится на другом конце дивана, на безопасной дистанции. Несколько минут тишины. Фильм продолжает идти, актёры на экране спорят беззвучно, перебрасываются репликами, которые никто не слышит. — Знаешь, что самое странное? — вдруг говорит Наташа, будто сама себе. — Когда я была ребёнком, я думала, что однажды всё будет понятно. Что настанет момент — и всё станет на свои места. И ты поймёшь, кто ты. А потом оказывается, что всё, что ты строила... — она делает глоток, — ...это просто дым. И ты даже не уверена, твоя ли это жизнь. Баки молчит. Его пальцы сжаты. Он знает это чувство. О, он его знает до последней капли. — Люди говорят: "Стань кем хочешь". А мне вот дали цель, миссию, бионическую руку и отправили убивать. Даже не спросили, кем я хочу быть. Наташа поворачивает голову, смотрит на него. Её глаза не блестят, но в них — бездна. Он не отводит взгляд. — Я не знаю, как быть человеком, — говорит он, — но... ты знаешь. Даже если не веришь в это. Я вижу. Она молчит. И вдруг — усмехается. Совсем немного, уголком губ. — А ты не так уж плох, Барнс. Для привидения из прошлого. — Ты тоже ничего. Для разведчицы с кризисом идентичности. Пара секунд — и оба слегка усмехаются. По-своему, по-тихому. Наташа отставляет бокал и садится чуть ближе. — Остаёшься? Он кивает. И остаётся. Фильм всё ещё идёт. Кто-то кого-то спасает. Кто-то предаёт. Но на диване в башне Старка сидят двое, которые знают: иногда, чтобы стать собой, нужно просто, чтобы кто-то рядом не требовал объяснений. И это — тоже поддержка.