Глава третья. Белая плешь

      Утром небо затянули слоистые облака. Алекс даже не стал надевать очки и глядел сонными голубыми глазами на кипучую деятельность, которую развёл его друг. Вскоре приготовился завтрак, после которого они вдвоём собрали лагерь и отправились дальше.       Даймон шёл первым и время от времени сверялся по карте. Рюкзак хоть и стал немного легче, но принялся давить на поясницу, даже подтянутые ремни не помогали.       После полудня распогодилось. Начали встречаться ели и кедры. Это означало, что внешняя граница тайги оставалась позади. Подлесок становился беднее — кусты под затемнёнными кронами росли неохотнее. Зато отчётливее попадались на глаза грибные россыпи в окружении почти вездесущих мхов.       — Сухпай из них очень сытный и богатый минералами, — кивнул Даймон в сторону растущих на поваленном стволе опят. Это было, пожалуй, первым, что он сказал за прошедший час.              — Такое впечат… — Алекс оступился и запнулся. — …ление, что мы вышли в лес лишь бы поесть.       — Я в целом. Если грибы правильно обработать, они становятся хлебом путешественника. Ладно, перерыв пять минут. Можешь пока снять рюкзак. Он, кстати, на тебе нормально?       — Ага. Сойдёт. Сто лет в обед, как ты первый, с кем я в походе… Где мы сейчас?       Даймон достал карту вместе с компасом и карандашом. Зажал кнопку, подождал, пока стрелка остановится, провёл без нажима по линии и нахмурился.       — Либо я ошибаюсь, либо мы отклонились от маршрута. Мне надо свериться с ориентирами.       — Хорошо. А как?       — Придётся залезть наверх.       Путешественники посмотрели на ближайшее дерево.       Среди всех прочих оно выделялось особо. На коре красноватыми пятнами нарастал мох. Изрезанная глубокими бороздами сосна поднималась кроной над окружающим лесом настоящим древесным исполином, а корни узловатыми корягами выбивались из земли.       — Ты осторожнее, что ли, — Алекс похлопал Даймона по плечу. — Помочь, а?       — Справлюсь, — прищурился тот и принялся расстегивать ремни на рюкзаке.       Даймон и забыл, когда в последний раз лазил по деревьям. Это было так давно в детстве, что почти полностью выветрилось из памяти. Но спасибо дисциплине физподготовки пилотов. Деревья после препятствий на тех полосах преодолеваются на раз-два.       Хвоя попала в рот, и парень начал плеваться.       — Да ещё и в смоле! — раздражённо воскликнул он и упёрся ногой о крупную ветвь. Снизу послышалось «…а?».       — Нормально! Смотрю! — крикнул другу Даймон, огляделся и нахмурился.       Похоже, если учитывать поправки на отклонение стрелки от полюса, они действительно умудрились на целых пять километров завернуть вправо. К вечеру, если бы эта ошибка сохранилась, они вообще бы сошли с маршрута и ни к какому из ориентиров не вышли.       Над пиком Облачный стояло обычное в это время года перевёрнутое блюдце — то самое облако, в честь которого гору и назвали. Поднявшиеся с утра слоисто-кучевые тучи отбрасывали заметные тени на тёмно-зелёное, голубеющее к горизонту покрывало тайги.       Даймон вынул из кармашка бинокль. А вот и лысая возвышенность, о которой он раньше рассказывал Алексу. Вот уж её точно надо обойти. Не приведите Стихии оказаться там ночью. Да и вообще оказаться.       Зафиксировав отметки на карте и на компасе, парень стал потихоньку спускаться. К счастью, скользкий мох рос только внизу, поэтому обошлось без внезапных падений. Было бы очень неприятно ободрать руки.       Только подумав о том, что было бы неплохо в следующий раз попросить у Ала перчатки, Дай спрыгнул на землю и увидел, что остался один.       — Э… Ал? Алекс? Ау?       — Ау, — белобрысый выглянул из-за сосны и махнул рукой. — Дай, а подойди-ка…       — Что там такое? — нехорошее предчувствие накрыло волной мурашек. Даймон подошёл к другу и увидел оставленные на коре продольные царапины. Глубокие. — Что б…       Алекс перевёл взгляд с отметин на Даймона и обратно.              — Всё плохо?       — Медведь, вот что это! Пометил свою территорию. И не поймёшь, это самец, который может бродить хоть за несколько дней отсюда, или самка.       — А что хуже?       — Не знаю. В это время года они набирают жир, едят ягоды, рыбу и прочее. Не должны быть агрессивными. Но я не уверен. А если у самки ещё и медвежата есть, это уже проблема.       — Рано или поздно всё равно бы случилось, — Ал хмыкнул.       — Вот да. В тайге нельзя пройти без того, чтобы не попасть в чьи-либо охотничьи угодья. Так что хорошо, что медведь, а не кто-либо другой. Я с ними… знаком.       — Это всё хорошо, но мне делать что скажешь, Дай?       — Не паниковать. Вся наша оллури-норумийская цивилизация отпугивает диких животных не хуже, чем настоящая магия. Будем идти, как и раньше, шуметь и пахнуть чужими для природы запахами.       — А сработает?       — Всегда остаётся запасной вариант, — Даймон усмехнулся.       — Как я забыл? — усмехнулся в ответ Алекс.

***

      Дерево с медвежьей меткой осталось в нескольких часах позади. Компас больше не барахлил, поэтому путники шли по маршруту. Если бы ещё местами на нехоженой тропе не было бы бурелома, то и темп не приходилось бы сбавлять.       У ручья оба пополнили запас воды. Дезинфицирующая таблетка бодро шипела, выводя всю возможную гадость. В кастрюле потихоньку закипал супец с выловленной на хлебную наживку мелкой рыбой.       Когда Даймон относил потроха подальше от лагеря, неподалёку промелькнула кошачья тень. Для рыси была слишком мелкой, а для кого-нибудь другого… Котёнок, что ли? Или вообще показалось?       Вместо открытого огня в углублении снова шипел химический термопакет. Алекс поглядывал за варевом вполглаза, бодро помешивая и читая книжку с советами по выживанию. Судя по широкой и слегка ехидной улыбке, его она очень смешила.       Даймон сменил повара на посту и закончил готовку. В последнюю минуту вспомнил о приправе, но было уже поздно, поэтому пришлось солить уже по вкусу. Но получилось неплохо.       Дальнейшая дорога запомнилась разве что переходом через брод. Главное, шест нормально воткнулся в дно, а скользкий камень выскочил из-под ноги и с плеском покатился по течению. Даймон едва не завалился с рюкзаком в воду, но успел прыгнуть на берег. Алекс, видя эту картину, благоразумно перешёл в более надёжном месте.       Елей становилось всё больше и больше. Они вытесняли светолюбивые сосны и заслоняли тёмной хвоей небо. Глаза постепенно привыкали к сумраку, но всё равно большая часть лесных красот проходила мимо внимания путешественников. И ладно бы, если только красот… Дай понимал, что почти не разбирается во всех следах, которые ему казались вокруг.       Вот там сорванная ветвь — это что, олень рогами задел или чьи-то когти постарались? Обломанные кусты — кто проходил сквозь них, зверь или другой человек? И когда проходил? Хотя судя по жухлым листьям, давно…       Ал, несмотря на тяжёлый рюкзак и взятый темп, тоже поглядывал по сторонам. Даймон самую малость усмехался про себя. Что ни говори, жизнь в крупном городе накладывает отпечаток. Природа потом кажется чем-то невероятным. Если бы отец не брал его с собой в тайгу, то он точно так же изумлялся.       — Привал, — сказал Даймон, сверившись с картой. — Через два часа выйдем к белой плеши, а если поторопимся, то к вечеру доберёмся и до обелиска. Надо бы успеть.       — Куда мы так спешим, а?       — К мысу торопимся. Прогноз ещё дней пять-семь верен будет. Как потом погода изменится, не знаю. А у нас палаток всесезонных нет.       Алекс только втянул воздух сквозь зубы и покачал головой. В его взгляде Дай заметил искру восхищения:       — Для тебя — просто экстремально.       — Я просто доверился прогнозу. Ал, я что, постоянно перестраховываюсь?       — Не так, Дай, не так. Ты не перестраховываешься, ты хочешь контролировать ситуацию, — друг упёрся указательным пальцем в плечо. — Отсюда твои проблемы, кстати. Контролировать всё невозможно и до банальности скучно. Уж поверь.       — Знаю.       — Не знаешь, — Ал дёрнул краем рта. — Лучше скажи, что за обелиск? Древние оллури?       — Вроде того. Времён строительства Али-Райно, если мифы правдивы. Ай, сам увидишь, его не опишешь.       — Вот ты человек! Нехорошо так поступать.       — Как поступать? Обелиск действительно лучше самому увидеть, чем о нём услышать. Через пять минут пойдём. Пить хочешь?       Алекс хмыкнул и достал фляжку.

***

      Чем дальше в тайгу, тем темнее становилось вокруг. Ельники заглушали солнечный свет, пни и трухлявые стволы упавших деревьев осложняли поход. Иногда вдали показывались звериные силуэты, не то олени, не то лоси, но близко к людям те не подходили. Непривычные звуки доносились со всех сторон: щелчки, потрескивания, далёкие фырчанья и многие другие.       Когда впереди послышался неясный шум, Даймон кивнул своим мыслям — ещё один ориентир. Вскоре они вышли к небольшому водопаду, который срывался с уступа. Речка же дальше текла в расщелине, словно великан вырвал с корнем одно из здешних деревьев и провёл им по земле, вырыв глубокую борозду. Перебраться на другой берег можно было даже с разбега, но поскольку везде были скользкие камни, друзья поискали брод.       После небольшого отдыха путники стали забираться по узкой тропке на уступ. Алекс сразу заметил привязанную к жерди цветастую тряпку и показал на неё Даймону. Оказалось, егерский значок.       Через двадцать минут они поднялись наверх и смотрели с края уступа на поток, который недавно пересекли. Бурлящая белая пена внизу наползала на камни и распадалась отдельными пузырьками, уносясь течением вниз.       — Мелодично, — то ли растеряно, то ли рассеянно сказал Алекс, глядя вдаль сквозь вершины разлапистых елей.       Солнце пробивалось сквозь хвою и согревало. Казалось, словно кто-то разбросал во мху и на коре яркие огоньки, светлые пятна, создающие магию чего-то ранее невиданного.       — Красиво, — согласился Даймон. — Скоро уже будем у плеши. Пойдём.       И снова густой полумрак спрятал солнечный свет. Земля пружинила под ногами, а рыжая хвоя под ботинками превращалась в труху, приглушая звуки.       Сегодня Алекс и Даймон разговаривали меньше, чем вчера. Видно, думал Дай, все эти новые впечатления исчерпали возможность Ала громко удивляться. И как-то так парень совсем забыл, что совсем недавно видел своими глазами медвежью отметину. Что ж, если до сих пор не наткнулись на того, кто её оставил, значит, уже не натолкнутся.       Ели кончились как-то моментально. Однообразный вид притупил внимательность, поэтому друзья едва ли не вывалились на плешь, о которой говорили около двух часов назад. Алекс даже схватил Даймона за рюкзак, чтобы остановить друга.       Шириной она была с хорошую площадь. То тут, то там из холмов выходили цельные камни, похожие на утёсы. Они загибались и уходили обратно землю, создавая природные арки. Желтоватые разводы странным образом подчёркивали белизну минерала, из которого состояли эти скальные образования.       — Чего-то мне здесь неуютно, — с крайне неловкой улыбкой сказал Алекс, нервно теребя в руках солнцезащитные очки. — Давай обойдём.       — Всё в порядке?       — Нет. Я не хочу проходить поляну, — с нажимом произнёс Алекс, — Обойти по краю ещё согласен, но только не напрямик.       — Почему? — Даймон по-настоящему опешил. Может, и не впервые, но таким Алекса он крайне редко видел.       — Странно, — Ал криво усмехнулся. — Ты мне рассказывал местные легенды о Тенитее, о местах Стихий, но про вот эту белую плешь ты ничего не знаешь?       — А ты? — вырвалось у Даймона.       — И я не знаю. Но к тем камням не подойду. Так что либо обходим, либо другого варианта нет.       — Так мы потеряем много времени.       — А иначе потеряем… Давай я тебе скажу, что это мне напоминает, и ты потом решишь, ладно?       — Ладно.       — Круто! — Алекс махнул рукой в сторону минеральных жил. — Я вижу там кости. Или зубы. Не знаю, какого размера должен быть зверь и зверь ли это должен быть вообще, но идти по открытой пасти мне не хочется от слова совсем. И вот именно это мне показалось странным — это ты у нас должен быть знатоком местных легенд и замечать несоответствия, а здесь ты пёр напролом, как будто ты вошёл в транс.       Ты меня знаешь, Дай, не перебивай! Да, я тут весь из себя всегда на позитиве, но здесь моя чуйка не просто говорит — она кричит о том, что там нам будет грозить самая настоящая опасность! А что это будет — хищник, карстовый провал или другая угроза — не важно. Пойдём напрямик — потеряем гораздо больше времени, чем если обойдём. А, ну ещё и солнце мне глаза жжёт. Так что, убедил?       Даймон глубоко вдохнул и выдохнул. Прикусил губу, поглядывая то в сторону арок, то на Алекса.       — А ведь ты прав, — медленно сказал Дай, попробовав вспомнить последние полчаса, но отчего-то не получалось. — Для меня… сейчас что-то действительно не то.       — Не то? Да я тут, можно сказать, даже испугался! Ты чего творишь, ходок по тайге?       — Извини, — Даймон достал карту и компас. — Сейчас путь новый построю и посчитаю, подожди. Подожди… Вата в голове…       Алекс подошёл к другу и вдруг приложил холодную ладонь ко лбу.       — Вроде не заболел, — вроде бы улыбнулся белобрысый. — А ведь, между прочим, дезориентация — признак перегрева.       Даймон помолчал. Прислушался к ощущениям. Хмыкнул:       — Спасибо, — и сбрызнул лицо водой из фляжки.       — Взбодрился? — ехидно прищурился Алекс.       — А то!

***

      При обходе белой плеши ничего не произошло. Солнце медленно двигалось по небу, тени ползли по земле, деревья шумели от ветра, а облака то появлялись, то исчезали. В какой-то момент как будто запахло падалью, но Алекс, с его-то обонянием, никак не отреагировал, поэтому скорее всего показалось.       Похожие на рёбра исполинского зверя скалы остались позади вместе с неясной угрозой, которую Даймон никак не мог почувствовать. Казалось, его друг просто поймал какую-то блажь, но вспышками паранойи Ал раньше не страдал. Что же это было? А вдруг действительно белая плешь несла в себе какую-то угрозу? Но почему тогда о ней никто не рассказывал… Или она появилась недавно? Но ведь её нанесли на карту и не отметили, что лучше обходить за километр…       Теперь Дай понимал, почему его отец всегда говорил, что в тайгу нельзя идти одному: если вдруг что случится, напарник поможет. В одиночку шансов куда меньше. Всего-то понадобилось самому поход организовать и на своём опыте пережить. Да уж…       Как ни странно, времени они потеряли немного. Незапланированный обход занял минут сорок, но потом дорога оказалась заметно легче. Меньше поваленных деревьев, ям; попадались поляны, залитые солнечным светом. На них повсюду были заросли дикорастущей смородины, ежевики и малины. Возле одной такой друзья и остановились, чтобы ягод набрать.       Вот только…       — Слышал? — Алекс насторожился и стал оглядываться. Собранные в хвост белые волосы ударили по плечам, и он отошёл от кустов.       Даймон тоже ощутил лёгкий холодок:       — Что за…       С обратной стороны зарослей послышался треск и раздалось тяжёлое надрывное дыхание.       — Медленно ко мне, — максимально сосредоточенно произнёс Дай, выставляя вперёд руку со сжатыми в горсть пальцами.       Кусты раздвинулись, явив покрытую бурым мехом тушу. Большая голова подслеповато щурилась, а жёлтые зубы в раскрытой пасти были покрыты чем-то красным.       — Медведь! — с нотками восхищения протянул Ал и встал возле друга.       Зверь протяжно зевнул и замер в нерешительности.       — Ну что? Что? — белобрысый подтолкнул Даймона.       Тот глубоко вдохнул и вдруг заорал:       — А ну сгинул! Ата! Ата! Пошёл!       Медведь протяжно не то провыл, не то прохрипел, что-то среднее между этими двумя звуками, и отступил на шаг.       — В лес! Прочь! Пошёл! — Даймон закричал так громко, как никогда раньше, и принялся размахивать руками.       Зверь прижал уши и, можно поклясться, сложил настолько грустную мину, что Даймону стало стыдно. Грузно развернувшись, медведь потопал обратно. Дай же наклонился, положил руки на бёдра и отдышался. А потом его пробило на неудержимый смех.       — Мне так кажется, сейчас был тот самый случай, когда ты бы мог просто поставить черту, — Алекс участливо похлопал друга по спине.       — Ты… Тебя вообще никак не проняло? — сквозь смех выдавил Даймон. — Да я сейчас со страхом детства встретился!       — Да-да… Не проняло. Но пугнул ты его неплохо.       Даймон выпрямился, закрыл глаза и повернулся к солнцу. Под закрытыми веками разлилось красноватое свечение, а лицо будто окунулось в тёплую ванну.       Помолчав немного, парень сказал:       — В прошлый раз медведь был бешеным. В тот раз, о котором я тебе рассказывал. А мы что, школьники… Ну вышел и вышел из леса, чего бояться, не правда ли? А вот когда на тебя скачет туша раз в десять тяжелее, быстрее и сильнее в пятьдесят, сделаешь всё возможное и невозможное, чтобы спастись. Вот тогда я и поставил такую границу, как никогда раньше. Выложился на полную и едва не выгорел, представляешь?       — Понимаю, — Алекс, судя по звукам, сплёвывал ягодные косточки. — Кажется, потом тебя отец возил в больницу.       — К шаманам, а не в больницу. Я не помню, что там на менгире было. Но до сих пор… Это как предательство. Я не просил, чтобы меня привязывали к Стихии. А так у меня едва ли не первое посвящение.       — Оу, а вот об этом ты мне не рассказывал. Но так всё становится на свои места.       — Случая не выпадало, — Даймон усмехнулся и потёр глаза. Перед ними плавали круги. — Хороший, м-мать его, привал.       — Хороший. Мне понравилось. И ягоды вкусные. Те, что в столице продают, просто бумага, — Алекс помолчал и добавил: — Как думаешь, ещё что-нибудь такое произойдёт?       — Не знаю. Может быть, — Даймон отпил из фляжки и посмотрел в сторону ельника. — Нам ещё два дня по тайге идти, мало что случится. А потом мыс.       — Я помню. Ну что, я отдохнул, а ты?       — И я. Через минуту пойдём.

***

      За оставшийся день тайга больше сюрпризов не подкидывала. Километр неспешно уходил за километром, солнечные зайчики поднимались всё выше и выше по деревьям, а время неумолимо двигалось вперёд.       За час до заката парни вышли к обелиску.       — Хоро-ош, — протянул Алекс, держа очки в руках.       Все окрестные деревья не доходили даже до середины стелы. На её отполированной поверхности тускло мерцали золотистые символы, складывающиеся вязью. Стела сужалась к вершине, отдалённо напоминая обелиски аллеи императорского дворца. У подножия была площадка из белых камней, накрывшая холм куполом. А ещё рядом с ним чувствовалась некая Сила, от которой слегка гудели виски. Не удивительно, что издали разглядеть обелиск не получалось: он, казалось, мелко дрожал, размывая собственные очертания.       Даймон поймал взгляд Ала и указал рукой на письмена:       — По древним легендам, здесь был заключён договор между людьми и кавардиалами. Люди… Не знаю точно, но, вроде бы, они помогали строить им замок на Али-Райно. Потом кавардиалы щедро одарили всех помощников и перед тем, как удалиться на остров, установили эту памятную стелу.       — Люди помогали кавардиалам? — Алекс хмыкнул со всем скепсисом, на который был только способен, и продолжил разглядывать обелиск.       — Я не знаю, что подразумевается на самом деле. Наверное, аллегория. Но слов из легенды не выкинешь. Знать бы ещё, что на обелиске написано…       — Чего? То есть, подожди, ты не можешь прочитать те надписи?       — Не могу. И никто не может. Если там действительно что-то написано, то язык устарел как минимум на несколько тысяч лет. В краеведческом музее… Ах, мрак, я же тебя туда не сводил… Так вот, там есть глиняные плашки, на которых единственные сохранившиеся образцы письменности прошлых эпох. И даже они значительно моложе этой стелы. Понимаешь? Но… А хотя ладно.       Ал усмехнулся уголком рта и повернулся к Даймону:       — Не-не, а ну договаривай!       — Ладно… Что ты чувствуешь, когда на неё смотришь?       — Я? Эстетическое удовольствие, — хитро улыбнулся Алекс. — А ты?       — Ощущаю, что та легенда всё же правдива.       — Доверяешь ощущениям? Это не в твоём духе.       — Да вот знаю! Но хватит, давай лучше лагерь готовить. Считай, сегодня будет первый ночлег по-настоящему в дикой природе. С настоящим костром, запахом дыма…       — С насекомыми…       — …Дежурством и всем остальным. Но без насекомых. Я зря репелленты покупал?       — Ну если тебе так хочется… Но устраиваться на ночлег рядом с обелиском — это жульничество.       — Эм… Ал, я предлагаю отойти в лес. А то это гудение спать помешает.       Алекс приподнял бровь. Даймон наклонил голову:       — Ты что, не слышишь этот низкий гул?       — Чего…       — От стелы. Она гудит.       — А-а. А-а-а! Мне не мешает, ха! До заката сколько осталось?       — Минут сорок, сорок пять.       — Отлично, тогда я ещё успею посмотреть на него вблизи… Фотографии сделать…       — Не выйдет. Пробовали. Получалось только зарисовать, и то, не в точности. Ты только не задерживайся, ладно?       — Договорились, — и Алекс потёр ладони.       Даймон вернулся к рюкзаку, достал спальник и усмехнулся. Как тогда, возле старой оллурийской метки, так и здесь его друг горел энтузиазмом. А ведь больше всего Ал, как показали эти дни, интересовался не столько новым, сколько тем, что лежало за пределами привычного норумийского мира!       Впервые будущий пилот засомневался в том, что мысль закончить путешествие на мысе Крайний действительно хорошая. Что, на Норуми нет похожих пейзажей? Да, оттуда можно увидеть Али-Райно, но… Досадно. Похоже, всё-таки потребуется зайти в Нойчхон.       — О чём думаешь? — спросил Ал.       — Да так, о нашем походе… Завтра надо сделать рывок к мысу, послезавтра будем уже на месте. Оттуда в Нойчхон а там обратно в Ханнах.       — Рывок?       — Мы ведь задержались. Ничего, нагоним. Внезапных возвышенностей больше не будет, опасных плешей тоже. Главное, чтобы хищники не встретились, волки там или рыси. Не хотел бы задерживаться, если честно.       Алекс махнул рукой:       — Пфф, да не напрягайся ты так. Давай лучше лагерь ставить, а?       — Ты прав. Идём.       И всё-таки неясная тревога беспокоила Даймона всё оставшееся время. Не помогли даже байки, которые он с другом травил у костра после выхода звёзд. Обелиск нет-нет, но мерцал на фоне ночного неба. Хотя бы тот гул до места стоянки не доносился, и то хорошо.       Алекс согласился подежурить первую половину ночи и заверил, что точно не уснёт, так как ни в одном глазу. Честно сказать, Даймон был ему за это благодарен.       Так и получилось. Оставшийся вечер прошёл, как ожидалось. Ал остался на ночное дежурство, а Даймон… Он заснул под треск в костре толстых веток и бурелома.