Глава пятая. Последний небокрай

      За весь день друзья перекинулись только несколькими малозначащими фразами. Алекс нацепил солнцезащитные очки и плёлся позади. Даймон пару раз сверялся с картой и компасом, но всё равно, когда они вышли из тайги, то оказались в километрах десяти левее от нужного ориентира.       К тому моменту уже темнело. Оплывшие свечными огарками облака шли со стороны моря, от которого была видна только полоска у горизонта. Впереди поднимались холмы, приближаясь к предгорьям. Нужный мыс находился в той стороне, но дойти за сегодня они точно не успели бы. Если только не задержки в дороге, тогда бы шансы оставались. Но, помимо всего прочего, они оба устали за день: стараясь нагнать график, Даймон взял повышенный темп.       Алексу, похоже, было неловко за утреннюю сцену и прозвучавшие откровения. Или, может, друг ничего подобного и не испытывал, просто не хотел говорить, а солнцезащитные очки… Чем ближе они подходили к горам и морю, тем больше простора было между кронами, так что в тайге становилось светлее. Изредка даже встречались лиственные деревья, в окружении хвойных кажущихся непрошенными гостями.       Высыпали звёзды. Путешественники установили тент, развели костерок, но валежника в округе оказалось мало, а возвращаться к лесной кромке никому не хотелось, поэтому, как сучья отгорели, друзья засыпали пепелище и улеглись спать. Сигналка, бесполезная в чаще, здесь снова нашла применение.

***

      Ночь прошла без каких-либо происшествий. Даймон спал беспробудным сном. Ал, полежав некоторое время, открыл глаза и стал смотреть на мерцающие звёздные россыпи, которых затмевали слабо различимые облака. Ветер трепал тент и то крепчал, то совершенно пропадал. Огоньки сигнализации мигали, подражая ярким светлячкам.       До рассвета было время поразмышлять. Вот парень и ленился, наслаждаясь покоем. Если бы кто спросил Алекса, что он думает обо всём минувшем, то, наверное, парень ничего бы и не сказал, только бросил бы коронный взгляд на того, кто вознамерился полезть к нему в душу, и, дёрнув уголками губ, глубокомысленно хмыкнул. А вот спрашивая самого себя, так сделать он не мог.       Всё-таки Даймон хорошо сделал, что пригласил его в поход. Такая разная природа, всякие аномалии — куда интереснее любого имперского города! Неужели оллурийцы в древности настолько часто использовали Стихии, что следы их битв остались до сих пор? Особенно та плешь… Хотя, в первую очередь, тогда его окатило холодом не за себя, когда он увидел эти «кости», а за друга, как только его стало тянуть к эпицентру.       Пятый день путешествия… Совсем скоро Дай приведёт его на мыс, откуда вроде бы виден остров Али-Райно и светлые замки кавардиалов. Их шпили тянутся на километры ввысь, а голубые прожилки металлических стен светятся от переполняющей энергии. Только имперские небоскрёбы отдалённо напоминают эти древнейшие постройки, которые старше даже разделения Человечества на оллури и норуми. Грубое подражание, слепое преклонение перед теми, кто снизошёл со звёзд тысячелетия назад и принёс с собой…       Алекс поджал губы. Он не знал, что принесли тем людям тогда кавардиалы. Преданий об этом почти не осталось. Даже на обелиске, который показал ему Даймон, было только перечисление, что сделали племена для кавардиалов, и как «стальные боги возвысили достойных за помощь, а остальным оказали милости».       Пришествие небесных владык убило в людях ту самую внутреннюю свободу, которую он так ценил. После встречи с ними оллури стали всегда оглядываться на Али-Райно в поисках то поддержки, то одобрения, то вообще какой-либо реакции на свои действия. А что кавардиалы?       А кавардиалам люди были не интересны.       Бывало, конечно, и такое, что они вмешивались, но… Но правда, лучше заняться чем-то более полезным, а не искать смысл в действиях тех, кто в наибольшей степени далёк от всего человеческого.       Ал едко усмехнулся. Не стоит говорить Даймону об этом. Разрушать чьи-то иллюзии — неблагодарное дело. Пусть он сам поймёт. В своё время. Как понял сам Алекс.       Предки современных норуми поступили мудро. Они сбежали на противоположный Али-Райно континент и спустя века забыли о тех, кто помог им пересечь Вечный океан. Да, норуми совершали ошибки, но их ошибки — это их ошибки, собственные. Но и достижения тоже. В отличие от оллури.       Алекс вздохнул и сцепил пальцы. До рассвета было ещё несколько часов, а мыслей, чем заняться, не появлялось.       Звёзды безучастно мерцали над облаками…

***

      Даймон достал предпоследний термопакет и озадаченно покрутил его в руках:       — Эй, Ал? У тебя же они ещё остались, или я что-то путаю?       — А? — друг хлопнул ладонью по рюкзаку. — Есть.       — Отлично. Я, кажется, просчитался. Их у меня не хватает.       — Это плохо?       — Да нет, наверное. Но теперь точно возвращаться будем на транспорте.       — Так с самого начала ты об этом говорил, не?       Дай пожал плечами:       — Забыл, если честно.       — А я вот помню. Да не накручивай себя, всё будет хорошо. Обещаю! — и Алекс подмигнул.       Даймон сдержанно улыбнулся и вернулся к котелку. Вода в нём уже закипала.       То, что было с Алом вчера, казалось теперь совсем незначительным событием. Главное, что друг снова вёл себя, как обычно, а не отмалчивался непонятно из-за чего. Конкретно сейчас он убирал тент и почёсывался…       Резкий хлопок вывел парня из мыслей.       — Комары разлетались, — пояснил Ал, показывая трупик на ладони. — К дождю, что ли?       Дай нахмурился и снова поглядел на небо. Да, прогноз ещё действовал… Наверное. Но вместо того, чтобы медленно и величественно плыть отдельными островками, облака вытягивались по небу, размазывались тонким серым слоем.       — Не нравится мне погода, — подытожил студент свои опасения, засыпая макароны в кипящую воду. — Как бы она совсем не испортилась, пока идти будем.       — Вот и дождевики пригодятся. Сколько нам осталось, часов?..       — Три с половиной или четыре, в худшем случае пять. Но сейчас возвышенности начнутся, а это сам понимаешь, непростая местность.       — Прорвёмся! Впереди нас ждёт финальный приз, не забыл?       — Хм. Увидеть бы его при таких облаках.       — Увидим. Это как день ясен-прекрасен!       Алекс подмигнул и поправил очки.       Макароны с консервой на завтрак пришлись им обоим по вкусу. Поев, путешественники собрали оставшиеся вещи и двинулись к холмам.       За полчаса они забрались на первую крутобокую вершин. Оттуда была видно и известняковое плато, и красноватые вкрапления гранитных скал.       — Необычный пейзаж, — озадаченно подметил Алекс.       — Осадочные и метаморфические породы в таком сочетании? Да, согласен. Встречается только здесь, в окрестностях складчатых берегов.       — И почему?       — По легенде… Не смотри на меня так, я пошутил. Бытует мнение, что это говорит об искусственном происхождении Внутреннего моря. Его берега «смяты», как если бы верхний слой коры сдвинули во все стороны. Было бы похоже на ударный кратер, но, сам видишь, для него геология нехарактерная… Надо же, что-то помню из общей программы.       — М-де. А экзамен ты пересдавал.       — Пересдавал, было дело. Во второй раз подготовился лучше. Идём, нам во-от к той скале надо успеть до середины дня. От неё идти станет легче, без этих скачков вверх-вниз.

***

      Чем дальше, тем сильнее портилась погода. Белёсые, а потом и мутные облака полностью затянули небо. Алекс даже очки снял, настолько стало пасмурно. Размытый солнечный диск то тускнел, то снова возвращался к своему прежнему свечению, и на его фоне были видны кудрявые завихрения.       Спустя час он выглядел резко очерченным пятном, совсем как белый карлик: настолько плотные пошли тучи, что сквозь них пробивался только прямой свет. Ветер пах влагой и дул более-менее равномерно, но всё равно сильно мешался.       Хлипкие кустики и жёсткая ломкая трава появлялись всё реже и реже. На глаза попался птичий скелет, застрявший между камнями. Ал аж вздрогнул, заметив его. Острый запах гнили ударил по носу — в пересыхающей лужице лежала половина летучей рыбины. Рядом с ней валялся воздушный плавник.       — Сейчас же не сезон? — неуверенно спросил друг.       — А вот действительно, — Даймон нахмурился, — они обычно весной на крыло становятся. Сейчас же… От хищника уплывала и выскочила из воды?       — Странно, — парень почесал в затылке. — Настораживает меня такое.       — Как с плешью?       — Нет, просто.       Минуло ещё полтора часа. Скала, о которой говорил Даймон, осталась позади, и друзья вышли на плато. До моря оставалось, оглядываясь на весь пройденный путь, рукой подать. И тут произошло то, чего никто не ждал.       Больше всего этот шум напоминал шорох трущихся друг о друга щетинок. На путешественников, разрастаясь на глазах, летела серебристая туча. Словно стая саранчи, она меняла очертания, распадалась на облачка и снова собиралась воедино.       — Это ещё что за? — услышал Даймон изумлённый возглас.       Парень прищурился и толкнул Ала в плечо:       — Ложись! И рюкзак бросай!       Несколько секунд казалось, что это было лишним. Холодный известняк пах чем-то едким, но трудноуловимым.       Даймон приподнял голову как раз в тот момент, когда облако накрыло их обоих и обдало хлёсткими воздушными порывами.       Отблеск серебристой чешуи отпечатался под веками. Скребущие взмахи плавников сливались в один монотонный скрежет. Даймон с ужасом подумал, что не ровен час какой порыв ветра, и их попросту засыплет с головой, но тут резко посветлело и гул потихоньку стих в отдалении.       Алекс приподнялся, смахнул с волос чешуйки и присвистнул:       — Кр-расота! Вот и весны ждать не пришлось, х-ха!       Даймон тоже начал отряхиваться и вдруг упал на колено: земля ощутимо задрожала.       — Ты тоже это чувствуешь? — крикнул он другу.       — А то! Землетрясение?       — Похоже! Понятно теперь, что теперь происходит… — Даймон перехватил рюкзак и кивнул в сторону мыса: — Поторопимся? Может, до прихода волны успеем.       И действительно, на такой близости от утёсов, врезающихся во Внутреннее море, можно было услышать даже далёкий грохот прибоя.       Друзья, не теряя времени, пошли в ту сторону.       Ветер резко усилился. Впереди показался обрыв. Небо и море… Теперь их можно было различить. Но горизонт — он терялся за туманом.       И вдруг Дай понял, что это не туман вовсе, а ливни. Дождевой фронт, разорванный причудливыми воздушными потоками, которых прогноз не предусматривал.       — Во-о-оу!       Даймон резко повернулся туда, куда показал друг, и тоже охнул: сквозь ярко-синий разрыв в тучах падали косые солнечные лучи, высвечивая беснующиеся волны.       Всё внутреннее море напоминало кипяток в кастрюле. Вода бурлила, исходила мелкой пылью, гонимой своевольными порывами.       — Ты только посмотри, какой шторм вдалеке! — прокричал Алекс, вытягивая вперёд ладонь.       Даймон не отдавая себе отчёта сделал так же. На пальцах осела мелкая водяная пыль, но тотчас сильнейший шквалистый ветер сдул её прочь.       Грязно-белые разводы подобно пару взлетали ввысь с верхушек бьющих о мыс волн и растворялись на фоне тёмно-серых грозовых туч. Тут и там мерцали зарницы, озаряя облака изнутри, и казалось, будто в них плавают огромные воздушные змеи.       — Этого в прогнозе не было! — Даймон присел, пытаясь достать дождевик. — Нас ведь сейчас накроет!       Парень упёрся изо всех сил в землю, видя, как пригибаются гребни волн от приближающегося урагана.       Счастливый смех переплёлся с далёким громом — Алекс стоял, разведя руки в стороны, и хохотал.       На какое-то мгновение перед исчезновением последнего солнечного луча Даймон вдруг заметил на горизонте тень, напоминающую смутно знакомые небоскрёбы. Подобно тому, как свет, проходя сквозь снимок, очерчивает тёмные области, так и здесь Али Райно показалось на секунду миражом, призраком в оттенках серого, и висел между небом и землёй ещё секунду после того, как сгустился мрак.       — Видел?! Алекс?! Видел?! — прокричал изо всех сил парень и закашлялся: в горле отчаянно запершило.       — А он, безумный, ищет бури! — донёс ветер внезапное пение. — Как будто в буре есть покой!       — А-а-алекс! — Даймон застегнул дождевик и с большим трудом доковылял до друга.       Тот дышал полной грудью и совершенно не обращал внимания ни на пронизывающие леденящие порывы, ни на брызги, насквозь промочившие его рубашку, ни на слипшиеся от влаги волосы, какими-то бледными водорослями обхватившими его затылок и лоб. В его чистых голубых глазах плескалось нечто настолько искреннее, настолько сильное, что Даймон едва не позабыл, что он хотел сказать и сделать.       Если бы он не знал, что его друг — норуми, если бы не знал ничего, то мог бы подумать, словно он сейчас испытывает экстатическое состояние единения со стихией. Нет. Со Стихией. Со своей Стихией.       — Ты чего?! Приди в себя! — Дай схватил Ала за плечи и затряс.       — Меня накрыло!.. — парень с восторженной улыбкой перевёл взгляд на Дая. — Да ты только представь, сколько здесь силы! Земля! Вода! Воздух! Огонь! Всё это здесь смешалось! Что ты можешь сделать? Что я могу сделать? Что можем сделать мы оба? Вот это настоящая сила природы, а не все эти ваши попытки поиграть в богов!       — Ты чего вообще несёшь?! Каких богов?!       — А кто строит города? Кто выходит в космос, окружая себя стальными скорлупками? Я, что ли? Кто тщится подчинить природу? Понять её и постичь? Я, что ли?! Нет! Это всё — детские игры!!! Ты бы только представлял, что здесь и сейчас происходит!       — Алекс!!! Да плевать я хотел на это всё! Оденься, наконец, что б тебя!       Он внезапно схватил Даймона за руки и медленно, но неудержимо развёл их в стороны. Такой силы от него Дай не ожидал. На какой-то миг охватило страшное чувство, что друг не остановится и попросту сломает ему запястья, но вдруг глаза Ала прояснились, а смех резко оборвался.       Ледяные прикосновения чувствовались даже сквозь ткань дождевика.       — Прости, — услышал Даймон в вое ветра ошеломлённый шёпот. — Я не хотел…       И тут нечто невыразимо могущественное обрушилось на мыс. Вибрации наполнили всё вокруг: дрожью земли, хлёсткими пощёчинами ветра, болью глубоко в теле, как если бы разом заныли все кости — это ударило сразу же и отовсюду.       Ал резко развернулся, отпустив Дая, и парень прижал ладони к ушам, повалившись на землю.       Под облаками, сливаясь с мушками в глазах, родился Свет.       Резкие тени, как от солнца в зените, протянулись вдаль. Неровная поверхность моря, клубящиеся основания туч — всё это стало внезапно настолько отчётливым, настолько нереальным, что парень не поверил своим глазам.       Алекс что-то крикнул, но его голос затерялся в мешанине звуков. Даймон смотрел не на него, а на горизонт. Туда, откуда исходили невыносимые вибрации и свечение, от которого щипало под кожей.       Над стремительными волнами, устремляющимися прочь от оживших духов Стихий, летели они, погибель народов и рок Эланора.       Драконы.       Там, где была скала, последний ориентир на карте, теперь расширялось огромное грибовидное облако, окутывающееся конденсирующимся паром и расплавляющее основания берега. Тучи расходились кругами, а ударная волна до смешного медленно приближалась к мысу.       «Мы погибнем», — отчётливо осознал Даймон.       …автобус на перевале…       Как только Алекс мог стоять перед настолько сокрушительной мощью?       …медведь из леса…       Но он продолжал стоять, несмотря ни на что. Закрывая друга от пронизывающего излучения.       …ужас в чаще…       И поэтому Дай не мог сдаться. Не мог сдаться! Не мог! Не мог!!! Будь оно всё проклято!       — ЧЕР…       Сила, которая до сих пор только дремала на кончиках пальцев, проросла лимфой по коже.       Воздух замер освежающей нежностью.       Свет распался на потоки, как в призме.       Звуки пропали и тишина обволокла друзей.       А дрожь земли стихла.              — …ТА!!!              Ртутная капля сорвалась с пальцев и вспыхнула серебристой сферой. Она окружила их обоих, но Алекс даже не шелохнулся, заворожено глядя на полёт древних чудовищ.       Даймон выдохнул и уронил руку. Та медленно опустилась на землю, будто была погружена в густой сироп.       Из ладоней… Да что там? Изнутри всего парня бил неудержимый поток той Силы, что составляла его Стихию. Она равномерно заполняла сферу, которая не только куполом накрывала друзей, но и отделяла каменный осколок, на котором они оказались, от монолита, покрытого тонким слоем осадочной породы.       Даймон откуда-то знал это и больше того, чувствовал всё, что происходило снаружи, словно он находится там и смотрел, слышал, ощущал всей поверхностью сферы. Но вместе с этим Сила наполняла его странной лёгкостью и прочностью. Он самому себе казался целлофановой перчаткой, такой тонкой, что любой ветер способен поднять её в воздух, но при этом непроницаемой ни для чего.       Такое он чувствовал впервые. Никогда ещё сын шамана не взывал к своей Стихии с такой самоотдачей. И никогда она ещё не откликалась с такой готовностью, даже с желанием! Уж на что Даймон скептически относился к рассказам отца, здесь и сейчас он впервые понял, что папа был прав.       Стихии, проходя сквозь шамана, обретали частички его самого. Окрашивались в чувства, память, становились продолжениями, незримыми руками, с помощью которых человек делал то, что ему было нужно. И с каждым разом грань между ними обоими истончалась вплоть до того, от личности не оставалось и следа. Вплоть до того, что в Империи называли «выгоранием».       Иглы мурашек вонзились под каждый волосок Даймона. Он наконец понял…       «Алекс, я ведь перестану существовать!»       А снаружи неистовство природы только усиливалось. Колоссальные, размером с чудовищные башни, молнии прошивали облака и попадали то в море, то в скалы. От прямых ударов те покрывались трещинами и тусклыми багровыми подтёками. Каждая волна девятым валом обрушивалась на побережье, сотрясая скалы чудовищными ударами. Глубоко вдающиеся в море утёсы обрушивались, как спичечные замки. Свет, излучаемый драконами, выжигал всё живое. Крылатые исполины величественно пролетали над серебристой каплей, внутри которой смутно виднелись две букашки, ставшие невольными свидетелями их торжества.       Рёв, от которого облака скрутились смерчами, разнёсся на тысячи километров вокруг. Ему вторил слабый писк новорождённых дракончиков, сверхзвуковыми иглами проскальзывающими между взмахами крыльев взрослых сородичей.       Какое было дело драконам до судьб тех, кто оказался на их пути?       Какое было дело Эланору до такой незначительной мелочи?       И вот в момент их наивысшего триумфа, когда все близлежащие леса подёрнулись дымчатой пеленой, в которой расцветали красноватые всполохи, под облаками пробежала разноцветная искра полярного сияния. Всю округу затопил холодный белый свет. По крыльям опальных владык захлестали ветвистые молнии, выбивая целые ряды чешуек, разрывающие кожистые перепонки и заставляющие спуститься вниз, к морю.       Оставляя густые пепельные следы, в море падали поражённые дракончики. Взрывы от их столкновения с водой поднимали целые облака пара. Даймон беззвучно закричал, не в силах больше видеть безумия стихий, сплавившихся в смертельный клубок. Его Граница заволновалась, сжалась на шаг ближе к парню. Ещё на шаг, и ещё…       «Нет! Я должен держаться!»       Сфера выпятилась, прикрывая застывшего друга, и Даймон ощутил, как его самого тянет вперёд, вытягивает, словно струну. Зубы клацнули друг о друга, и он вдруг увидел себя со стороны, приподнятого над землёй.       «Это я? Это правда я?»       Нет! Это не важно! Если перестать поддерживать Грань сейчас, они оба умрут!       «Умрём?»       Да!       Парень зажмурился от растущего чувства пустоты в голове, мыслях, воспоминаниях. Если это была его черта… Он её уже перешёл.       Но свет отогнанных от берега драконов уже потихоньку угасал. Хлынувший ливень с яростью набросился на зарождающийся лесной пожар и очистил скалы от наведённой радиации. Море постепенно успокаивалось, прекращая кипеть бурунами, смерчи истончались и втягивались в тучи.       Даймон осторожно отпустил свою Стихию, прекращая проводить её в реальный мир.       Граница поблекла. Стали слышны звуки снаружи, запахло свежестью и влагой. Иссекающие пенящиеся лужи косые струи дождя, отдалённые раскаты грома — после недавнего ужаса казалось невероятным, что природа так быстро вернулась в прежнее состояние.       Природа вернулась. А парень нет.       Даймон не чувствовал тела. Не мог понять, дышит или нет. Всё было таким похожим на сон и одновременно невероятно отчётливым, как самая настоящая реальность.       Он увидел, как Алекс повернулся к нему и шевельнул губами.       «Сказал, что это было бесподобно…»       Тонкая плёнка Границы распалась лоскутами мыльных пузырей.       Выражение лица Ала поменялось. Оно теперь было… каким?       «Это беспокойство? Страх? Сейчас?!»       Он подскочил к Даймону и подхватил за плечи. Второй рукой коснулся затылка.       Это мёрзлое прикосновение было первым, что сын шамана по-настоящему почувствовал.       Снова пропали все звуки.       — Ты что, Дай? Что с тобой?       «Я не ошибся. Это страх. За меня. Но почему? Зачем ему бояться? Разве для него это важно?»       «Я «выгораю», — хотел сказать Даймон, но не смог вспомнить, как это вообще делать — говорить. Он даже не смог понять, смог ли выразить эту мысль для себя самого. Но, видимо, получилось. И судя по обледеневшим глазам, Ал всё понял.       — Так не должно быть! — с каким-то не подходящим к его лицу бессилием крикнул он, не обращая внимания на прилипшую и полностью вымокшую под ливнем рубашку. — Даймон! Держись! Я… Я помогу тебя!       «Вечно ты меня спасаешь», — хотел было усмехнуться парень, но всё, что его окружало, растворилось в пустоте. Совершенно всё.       И, что самое страшное, его в ней тоже не было.