Часть 3

В помещении царила музыка. Скрипки звенели в унисон, поглощая внимание каждого из присутствующих. Студенты кафедры инструментов погружались в музыку, каждый аккорд становился частью их душ, а Чонгук сидел в первом ряду, внимательнейшим образом следя за партитурами. Его пальцы играли по струнам, не замечая ничего вокруг, поглощённые звуками и эмоциями. Вскоре занятие приходит к концу, однако преподаватель велит им не расходиться и выходит из аудитории. Студенты вмиг создают шум - кто-то повторяет заученное, кто-то попутно разговаривает. На ряду вместе с Чонгуком сидела его девушка - Ким Дженни, её сестра двойняшка Ким Нана и её парень - Мин Юнги. - Ну и зачем мне теперь знать, когда ты голодна, злая или хочешь обниматься? - ворчал Мин Юнги, вяло укладывая скрипку в чехол. - Я подписывался на секс, кофе и живопись, а не на телепатию с твоими гормонами. Ким Нана хмыкнула, не отрываясь от своего планшета. - А я не просила знать, когда ты злишься на преподавателя, которого сам же и подставил. - Это было стратегическое недовольство. Всё ради искусства, - фыркнул Юнги. - Но, чёрт, эта связь... Иногда кажется, что я в твоей башке живу. А потом вспоминаю - я и так в ней живу. Нана кинула в него салфеткой. - Признай, что без неё тебе было бы хуже. Мы бы до сих пор общались через сарказм и пассивную агрессию. - А теперь у нас всё просто: ты обижаешься молча, а я внезапно начинаю ныть, не понимая почему. Да, мечта. Он сказал это с кривой ухмылкой, но в голосе сквозила усталость. Нана, уже не смеясь, посмотрела на него внимательнее. - Но ты ведь знаешь, что она помогает. Когда ты слишком замыкаешься - я это чувствую. И могу подойти. Юнги замолчал. Затем усмехнулся, уже мягче. - Вот уж не думал, что ты окажешься моей эмоциональной подушкой безопасности. Что дальше? Пинтерест с совместными планами? - Уже создала, - бросила Нана и снова уткнулась в планшет. - Кстати, там ты с усами и ребёнком на руках. - Господи, отключите мне связь. Чонгук слушал в пол-уха. Вроде и сидел рядом, вроде и кивал, когда Дженни что-то комментировала в планшете Наны, но всё внимание будто соскальзывало вглубь - туда, где в теле начинала шевелиться настойчивая догадка. Он не сразу понял, что именно зацепило. Сперва это было просто фоном: шутки Юнги, привычное препирательство между ним и Наной, как будто из другого мира, не касающегося Чонгука. Но потом... «...когда ты злишься на преподавателя...» «...я начинаю ныть, не понимая почему...» «...она помогает. Когда ты слишком замыкаешься - я это чувствую...» Эти слова вдруг пронзили, как фальшивая нота в идеально отстроенной мелодии. Чонгук поднял глаза на Юнги и Нану - они переговаривались, не придавая значению тому, что сами же проговорили. Как будто это... нормально. Как будто не страшно - чувствовать чужое. Жить внутри другого. А он... он тоже это чувствовал. Понял наконец, что всё что с ним происходило за эту неделю - это не просто следствие стресса или усталости. Бывали дни, когда вдруг накатывало беспричинное беспокойство, будто что-то тянет грудную клетку изнутри. Или, наоборот, - приходил внезапный покой, не имеющий под собой ни логики, ни объяснения. И ведь это было и в тот день, когда она смотрела на него. Когда она молчала. Когда она играла, и он почувствовал, как будто его собственные чувства играют с ним злую шутку. Розэ. Глухо кольнуло в груди. Не жаром - холодом. Тем, что приходит после узнавания. Он опустил взгляд на свои руки, напряжённо сцепленные в замке. Только не она... - мысленно повторял Чонгук, ощущая, как раздражение расползается по его венам. Эта девчонка, с её бездушными глазами и холодным поведением. Она была как заноза, которая не даёт ему покоя. Почему именно она? Почему его жизнь, его мысли, его чувства стали связаны с ней? Это просто издевательство. Связь. Да какая нахрен связь?! Что за чушь, какая-то проклятая глупая игра судьбы. Чонгук почувствовал, как его глаза зажмуриваются от раздражения, а в голове отчётливо звучит только одно: Она не имеет права быть здесь, в моей жизни. Внезапно двери открылись, и в зал вошли живописцы. Среди них была и Розэ, с кистью в руках и холстом под мышкой. Она остановилась на входе, оглядывая пространство. Преподаватель указал на места, где можно было расположиться. Задача для живописцев - запечатлеть момент, стать частью того, что происходит и представить достойные работы для "Финального мазка" - выставки, которая произойдёт на выпускном. Розэ выбрала уединённый угол с хорошим обзором. Её взгляд скользнул в сторону скрипачей, в поле зрения попал и Чонгук. Она взялась за кисть, и всё внутри выключилось. Эмоции ушли. Остался только ритм мазков и глухой гул мыслей, как будто кто-то замедлил время. Чонгук почувствовал, как раздражение окутывает его новой волной. Ну конечно. Только её тут и не хватало. Он резко отвёл взгляд, будто одно только её появление оскверняло этот зал, этот момент, это утро. Внутри всё сжалось - словно тело инстинктивно пыталось защититься от чего-то чужого. Чуждого. От неё. Чонгук захотел в очередной раз наплевать на приличия и исчезнуть. Дженни же последовала за ним. На полпути Ким заметила себя в ряду холстов. - Извини... - раздался её голос. Чонгук обернулся - и тут же уловил направление её взгляда. Она смотрела на Пак Розэ. - Кажется, ты рисуешь меня, - произнесла Дженни, неуверенно, но с попыткой улыбнуться. - Можно попросить немного изменить оттенок? Он перехватил её за запястье прежде, чем она успела сделать шаг. Когда Розэ рисовала, он мог немного расслабиться - это он заметил только что. - Не подходи, - тихо, но твёрдо. Дженни удивлённо распахнула глаза: - Это всего лишь- - Не надо, - резко перебил он. - Она работает. Не мешай, - и повёл за собой, как вдруг Дженни выдернула свою руку из его хватки. Парень не остановился и продолжил шаг. - Что это было, Чонгук? - Дженни догнала его, на каблуках - как на поле боя, с прямой спиной и сжатыми пальцами. - Ты не имел права говорить со мной так. Не перед другими. Не вообще. Он не остановился. Только на ходу бросил: - Хочешь сцену - дождись закрытых дверей. - Это не сцена. Это разговор. Хотя с тобой, похоже, возможен только скандал, - её голос резанул воздух, звонкий, уверенный. - Сколько можно терпеть твоё бесцеремонное отношение? Он развернулся резко, с недовольной складкой на бровях. - Всё устраивало до этого момента. - Устраивало, потому что я позволяла. Потому что закрывала глаза на твои выходки. Даже на те случайные "задержки" после занятий. На твои "я устал", которые чаще всего означают "я с кем-то другим". - А ты сама безупречна? - склонил голову. - Или мы будем сейчас вспоминать, как ты пропадала после встреч с «однокурсниками»? Она даже не вздрогнула. - Не прикидывайся, что ревнуешь. Тебе плевать. Если бы тебе было не всё равно, ты не смотрел бы на меня, как на витрину, которую нужно протереть перед открытием. Чонгук устало вздохнул, наклонился и прошептал Дженни: - Заткнись или я прямо здесь напомню тебе, зачем ты вообще мне нужна. - Тварь, - вырвалось у Ким, когда она отвернулась и пошла в другую сторону под взглядами заинтересовавшихся студентов. Она садится на своё прежнее место, вся на нервах. Юнги, не глядя на Дженни, спокойно покачал головой и тихо сказал: - Ещё одна драма... Ты серьёзно? Нана, немного нервничая, посмотрела на неё и с осторожностью произнесла: - Ты в порядке? Не то чтобы мне было интересно, но... ты не должна позволять ему так с собой обращаться. - Заткнитесь. - Ну, ладно, хорошо, - отвечают, переглядываясь.