Часть 6

— ..Я пройду курс терапии, — говорит Розэ, будто убеждает себя же. Он достаёт из кармана чёрный кошелёк, вытаскивает карту с золотым тиснением и протягивает её. Но Розэ остаётся неподвижной. Её руки сжаты на коленях, и она лишь качает головой, говоря что не возьмёт. Она видит, как его пальцы нервно постукивают по кожаному рулю. С этим жестом не всё так просто, как она хочет, чтобы было. Чонгук вдруг тянется вперёд — резко. Розэ понимает, что он намеревается сделать и пытается отодвинуть сумку, но он перевешивает. В этой тесноте их тела сталкиваются, дыхание, резкое, как будто разорванное, смешивается - его горячее, её прерывистое, как если бы она задыхалась. Чонгук нависает над ней, его плечо почти касается её лица, пытаясь открыть молнию сумки. Его кожа, горячая, пересечённая тяжёлыми нервами, касается её, и всё её тело на миг замирает. Чонгук шёпотом, слишком близко, в этой темноте, произносит: — Перестань выёживаться. Однако после этого он резко откидывается назад, швырнув карту в сумку, и его лицо теперь искажено не яростью, а чем-то ещё. Внутренним смятением, которое его пугает. Он понимает, что это — проявление связи, но от этого легче не становится. Он сжимает челюсть, пытается удержать контроль над своим напряжённым телом, но это уже не сдерживание — это просто пустое ожидание. — Напиши свой номер. Розэ набирает свой номер телефона без вопросов. — Через два дня в театре в Сохёне у меня важное выступление. Ты должна придти. — Должна придти? — Розэ вопросительно вскидывает бровь, возвращая телефон. Чонгук кивает: — Когда ты рядом, связь слабеет. Я не собираюсь облажаться. — О, тогда, наверное, я не могу не придти? — натянуто улыбается Розэ, явно недовольная его приказным тоном. А затем Розэ толкает дверь, словно не просто выходит, а вырывается - из машины, из разговора, из его пространства. Её движения быстрые, будто она хочет быстрее уйти, чтобы предотвратить нечто пострашнее. Она останавливается на секунду, не оглядываясь. Потом — захлопывает дверь с такой силой, что звук разносится по улице, словно удар. Машина замирает, как и он — а Розэ уже уходит, спина прямая, плечи напряжены. Что-что, но она не простит этот тон, это приказное «ты должна придти». ____ Театр оперы и балета в Сохёне сверкал, как драгоценный камень, врезанный в ночь. Мраморные колонны, хрустальные люстры, алый бархат лож — всё дышало величием. В зале, заполненном до отказа, шелестели платья, звенели бокалы, смешивались голоса. Среди зрителей - студенты Академии: Тэхён в чёрном смокинге с серебряным галстуком-бабочкой, Чимин, щёгольски расстёгнувший верхние пуговицы рубашки, Дженни в облегающем платье, бросающая холодные взгляды на сцену, и Нана, теребящая браслет на запястье. — Интересно, сорвётся сегодня наш «золотой мальчик»? — Чимин пригубил шампанское, ухмыляясь. — Если сорвётся, я заплачу за билет вдвойне, — Тэхён откинулся на спинку кресла. Розэ стояла у входа в театр, поправляя складки своего широкого твидового жакета, наброшенного поверх белой водолазки и чёрных брюк-кюлотов. Её образ был выдержан в сдержанной палитре — пепельно-серый, белый, угольный, — словно она пыталась слиться с тенями зала. Волосы, собранные в низкий пучок, обрамляли лицо прядями-непоседами, а на губах мерцал прозрачный блеск, едва заметный под светом люстр. Тушь слегка подчеркнула ресницы, но тени она не использовала — её макияж, как всегда, напоминал попытку остаться невидимой. Она написала сообщение Чонгуку, когда зашла в длинный коридор закулисья. Чон пришёл быстро. — Ты опоздала на десять минут, — бросил он сквозь зубы, таща её за собой через лабиринт коридоров. Он толкнул дверь гримёрки ногой, заведя её внутрь. Комната была узкой, заваленной костюмами и букетами. Зеркало в раме из лампочек отражало её растерянность и его бледное, искажённое напряжением лицо. — Сядь, — приказал он, указывая на стул. Сам же начал метаться: поправлял галстук, срывал его, швырял в угол, снова брал со стола флакон воды, но так и не открыл. — Дыши, — сказала Розэ, пододвигая к нему стакан. — Четыре секунды вдох, шесть — выдох. Помогает. — Не учи меня, — огрызнулся Чонгук. — Я никогда раньше не.. — его руки сжали край стола. Тишина повисла между ними, прерываемая только тиканьем часов на стене. Чонгук закрыл глаза, пытаясь совладать с эмоциями, а Розэ смотрела на его отражение в зеркале — напряжённое, но всё ещё гордое. Розэ не понимала зачем она здесь, если она не может помочь. — Они все ждут, что я упаду. Розэ не успела ответить - за дверью раздались шаги, и голос ассистента прервал тишину: — Чонгук, через пять минут выход! Чонгук рванул воротник рубашки, словно ткань душила его. Зеркало в гримёрке отражало бледное лицо с тёмными кругами под глазами — он почти не спал. Внезапно он швырнул стакан со стола. Стекло разбилось, осколки брызнули на паркет. Розэ, сидевшая в углу, вздрогнула и встала со стула. — Мне стоит уйти. Однако Чонгук схватил её за плечи. Грубые пальцы впились в её кожу сквозь тонкую ткань свитера. Розэ дёрнулась, пытаясь вырваться, но он прижал её сильнее. Спина ударилась о холодную поверхность. — Что ты делаешь? — её голос был тихим, но в нём зазвучала сталь. Он не слушал. Его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало. Розэ упёрлась ладонями в его грудь, чувствуя, как бешено бьётся сердце — будто дикий зверь в клетке. Она попыталась сдвинуть его, но он был намного сильнее. Его губы грубо прижались к её, сдавливая, почти кусая. Это не был поцелуй. Это была атака. Розэ резко отклонила голову в сторону, губы скользнули по её щеке. — Прекрати! - выдохнула она, вцепившись в его запястья. Но перехватил её руки, прижав выше головы. Его колено впилось между её ног, лишая опоры. — Ты думаешь, я хочу этого? Ты везде, хочу я этого или нет. Его губы снова нашли её. Розэ замерла, пытаясь отстраниться, но он не отпускал. Поцелуй стал глубже, медленнее, словно он искал в ней воздух. И вдруг она почувствовала — его пальцы разжались. Её сопротивление ослабело в ответ. Она не отвечала, но и не отталкивала. Где-то в глубине, сквозь гнев Чонгука, пробилось облегчение. Как будто тяжёлый камень, давивший на грудь, наконец убрали. Его нервы, натянутые до предела, начали успокаиваться. Напряжение в мышцах сменилась странной лёгкостью, а в голове, наконец, воцарилась тишина. Чонгук как будто впервые за неделю смог вдохнуть полной грудью. Его губы смягчились, давление ослабло. Он медленно отстранился. Розэ, всё ещё прижатая к стене, не поднимала глаза. — Я... — начал он, но слова застряли в горле. Вместо привычного раздражения в его голосе прозвучала хриплая неуверенность. — ..Не уходи далеко. Он отошёл, расправил плечи и вдохнул глубже, будто собирая себя по частям, а затем покинул гримёрку. Розэ осталась стоять у стены, будто пригвождённая. Губы горели, а в груди клокотало что-то тяжёлое и колючее. Использовал — сказала она про себя, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Дрожь пробежала по спине, и она резко рванула к сумке, доставая маленький флакон с успокоительным. Выпила, не раздумывая, хотя раньше клялась себе не прибегать к таблеткам. Горький привкус растворился, но злость не утихла — лишь притупилась. Она вышла в коридор. Из зала доносились первые ноты арии — чистые, идеальные, будто выточенные из льда. Розэ замерла. Несмотря на гнев, её тело отозвалось мурашками. Он идеален — пронеслось в голове против её воли. Розэ шагнула к выходу, наплевав на слова Чона не уходить далеко. Розэ уже почти добралась до выхода, когда в конце коридора мелькнула тень. Она замедлила шаг, но не остановилась, сохраняя лицо нейтральным. — Пак Розэ? -— Ким Техён вышел из-за колонны, поправляя идеально завязанный шёлковый галстук. — Редкий гость в этом крыле. Так ты ещё и не в зале. Она остановилась, едва заметно кивнув. — Да. Мне пора. — Краски ждут? — Он улыбнулся, но в его взгляде читалось любопытство. — Или просто не выносишь шума? — И то, и другое, — ответила она спокойно. Он придержал дверь, пропуская её вперёд. Холодный ветер ворвался в коридор, заставляя Розэ съёжиться. Техён последовал за ней. — Ночь холодная, — заметил он, глядя на пустую парковку. — Дойти до остановки — полчаса. Подвезти? — Спасибо, но я вызову такси, — её голос звучал мягко, но непоколебимо. — Уверена? — Он наклонился, пытаясь поймать её взгляд. — Я не против компании. Розэ слегка отступила, сохраняя дистанцию. — Я ценю предложение, но нет. Техён замер, изучая её. Потом слегка улыбнулся. — Как скажешь. Но если передумаешь... — он указал в сторону дороги, где ждал чёрный мерседес. Она кивнула, не удостоив ответом. Решив заказать такси подальше от театра, Розэ зашагала вперёд. Через минуту, свернув за угол, она услышала шум двигателя.Чёрный мерседес притормозил рядом, окно со стороны пассажира плавно опустилось. — Последний шанс проявить галантность, — раздался голос Техёна. Он сидел за рулём, пальцы лениво постукивали по кожаному рулю. — Зачем ждать такси, если я могу побыть им?