Часть 7

Машина Тэхёна плавно скользила по ночным улицам, оставляя за собой мерцающие огни театра. Розэ сидела на пассажирском сиденье, сжимая сумку на коленях. Запах дорогого парфюма и кожи смешивался с тишиной, которая висела между ними. Тэхён не включал музыку, лишь изредка бросал на неё изучающие взгляды. — Спасибо, — наконец проговорила Розэ, ломая молчание. — Могла бы и на такси. — Не сомневаюсь, — он усмехнулся. — Но тогда бы ты пропустила шоу.  — Какое шоу? — Моё восхитительное общество, конечно.  Розэ едва сдержала улыбку. Тэхён был как шторм — непредсказуемый, но завораживающий. Она повернула голову, поймав его взгляд и произнесла:  — Думаю, не стоит. Выглядишь не очень.  — Ты не лучше, — вздыхает Техён уже без улыбки, словно снял маску. — Я то даже не заходила в зал. Ты то почему вышел? — спрашивает Розэ, не из-за интереса, а потому что не о чём больше говорить. — Не могу сидеть в зале, когда он на сцене, — честно отвечает Техён и Розэ сразу понимает, о ком он. — Знаешь, мы с Чонгуком знакомы дольше, чем все думают, — неожиданно начал он, ловя её удивлённый взгляд в зеркале заднего вида. — До академии был конкурс "Молодые голоса". Я тогда спел Nessun dorma так, что жюри встало. А он... сбился на высокой ноте. Машина замедлилась на светофоре. Тэхён повернулся к ней, его пальцы постукивали по рулю в ритме той самой арии. — Это был единственный раз, когда я его обошёл. После — только вторые места. Вечный серебряный призёр. Розэ бросила взгляд в боковое окно. — Говоришь так, будто это плохо — быть вторым. Тэхён тронулся с места, когда загорелся зелёный. — Но вот в чём парадокс, — его пальцы сжали руль. — Я завидую ему. Потому что с тех пор он доказал, что достоин быть первым. Каждый день, каждую ноту, каждый вздох — он вырывает свою победу. А я...  я просто проснулся однажды и понял: я всё ещё топчусь на месте. Розэ задумалась.  — Для меня эти призовые места никогда не имели смысла. Я проигрывала, даже нет, позорилась.  Тэхён на секунду оторвал взгляд от дороги.  — Потому что тебе всё равно?  — Сейчас да, — ответ прозвучал быстро. — Но почему ты рассказываешь мне всё это? Тэхён замер, его пальцы всё ещё сжимали руль. — Думаешь, я имею отношение к Чонгуку? — продолжила она, поворачиваясь к нему. Голос её был ровным, но в темноте глаза блестели. — Я не знаю, что между вами, — Техён откинулся на спинку сиденья, изучая её. — Но что-то есть. Розэ глубоко вдохнула.  — Тогда запомни: я не хочу говорить о нём. Не с тобой, не с кем-либо ещё, — она чётко выговаривала каждое слово. — И я не собираюсь быть посредником в вашей.. — В нашей что? — спросил Техён, не выдержав паузы. — В вашей.. опере, — Розэ повернулась к окну. — Мне казалось, что ты понимаешь, что я не часть этого. Тишина.  — Как скажешь. Через несколько минут они уже подъехали к её общежитию. — Спасибо, что подвёз, — Пак открыла дверь и вышла. — Розэ. Она остановилась. — Прости. Розэ повернулась к нему и ушла сказав напоследок: — Спокойной ночи. Его пальцы замерли на руле. Тэхён резко выдохнул, ощущая странную пустоту под рёбрами. Он ждал гнева, ледяного молчания, даже обвинений - но не этого внезапного "спокойной ночи". Когда дверь общежития закрылась за ней, Тэхён уронил лоб на руль. И впервые за долгое время ему действительно хотелось, чтобы у кого-то была спокойная ночь. ___ Чонгук сидел на краю кровати, телефон — в руке. За окном — тишина и стеклянный город, в комнате — запах лака от костюма. Всё вокруг было окутано густым, почти осязаемым молчанием, как если бы мир вокруг на время замер. Он не знал, зачем смотрит в экран. Просто смотрит. Лента пуста, но мозг гудит, словно низкий, незаметный звук, который не прекращается, даже когда ты хочешь его не слышать. «Ты ушла.» Он набрал эти два слова — и стёр. Напечатал снова. Добавил точку. Слова оставались на экране, их было недостаточно, чтобы выразить всё, что творилось внутри. Он был не готов. Но и не мог остановиться.

Ты ушла. Нормально. Не удивлён.

Скользнув взглядом по сообщению, он вдруг почувствовал, как что-то внутри закипело. Это была не боль, а что-то более острое, что разрывает сдержанность, заставляя его хотеть сказать больше, чем он готов был признать. Пауза. Он дернул челюсть, прочитал и дописал:

Поцелуй — да, я понимаю, как это выглядело. Не собираюсь оправдываться.

Он обмяк в кресле, как будто весь груз напряжения рухнул в одно мгновение. Он был сдержан, но в его глазах читалась невыразимая усталость, как если бы он был на грани чего-то, что не мог контролировать. Запустил пальцы в волосы, чуть потёр виски. Всё внутри — как затянутый трос, который рвётся с каждым вдохом.

Но сработало. И ты это знаешь. Стало тише.

Он почувствовал, как напряжение в груди начала уходить, но его мысли всё равно кружили вокруг неё, вокруг её молчания. Он сжал зубы, будто что-то прикусил внутри себя, пытаясь удержать эту гневную ярость.

Думаешь, мне это приятно? Нет. Я бы с радостью сделал по-другому. Если бы знал как.

Он смотрел в экран, будто она могла его увидеть, будто он мог передать ей эту всю бурю, которая накапливалась.

Просто фиксирую: без этого — хуже.

Палец завис над кнопкой отправки. Он вздохнул, но внутри ощущал пустоту, которая была глухой и нечеловечной. И, несмотря на всё, рука всё равно потянулась за ним. Он не мог понять, почему его продолжает тянуть к этому маленькому экрану. Всё раздражало: голос в голове, боль в мышцах, пустая тишина. И она. Внутри него.

Не жду, что ответишь.

Он отправил сообщение и почувствовал, как всё внутри замерло. Экран потух. Он отложил телефон. На минуту. Но рука снова потянулась за ним. Всё раздражало. Всё тянуло его обратно. ___ Розэ сидела за столом, бесконечно прокручивая вилку в пальцах. Соль и перец, которые она посыпала на ужин, казались лишними. Всё в этот вечер было лишним — сама еда, даже уютная комната с приглушённым светом. Она ела, но не ощущала вкуса, больше думая о том, что скрыто под кожей, о том, что не даёт ей спокойно дышать. Хери говорила что-то, но Розэ не слушала, её мысли были далеки. Телефон на столе, экранами вниз, но вибрация была невыносимо громкой. Один раз. Второй. Она вытащила его, не глядя на Хери, которая продолжала обсуждать очередную серию дорамы. Чон Чонгук — одно имя, которое заставляло сердце замирать. Розэ снова посмотрела на экран и почувствовала, как каждое его слово врезается в сознание, сжимающее её изнутри.

В пятницу бал. Я выхожу на сцену.

Будешь.

Не потому что хочешь — потому что так надо.

Без тебя я не вытащу. И ты это знаешь.

Не строй из себя зрителя. Ты часть этого. Часть меня — хочешь ты этого или нет.

Не придёшь — твой выбор. Но последствия будут. Для нас обоих.

Я не угрожаю. Я просто пытаюсь расставить всё по местам.

Ты нужна. Не фигурально. Физически. В зале.

Это всё.

Её пальцы сжались вокруг телефона. В глазах вспыхнуло что-то холодное, расчётливое. Она быстро набрала ответ:  Если я так тебе нужна — заплати. Ты же уже давал мне свою карту. Используй её. Теперь я не собираюсь помогать просто так. Сообщение ушло. Она не ждала мгновенного ответа, но знала — он прочитает. И, возможно, усмехнётся. Или разозлится. Но главное — он поймёт: теперь между ними не только его условия.  — Что там? — Хери, наконец, обратила внимание на молчание. Она наклонилась ближе, как обычно, чтобы подсмотреть, что происходит. Розэ медленно поставила телефон на стол и посмотрела на подругу. В глазах Хери ещё не было подозрений, она продолжала с интересом ждать. Розэ глубоко вдохнула и проговорила вслух то, что пришло в голову, даже не осознавая, как быстро и решительно это выходит. — Хери, — тянет Розэ, втягивая кофе на ночь. Плохая привычка. — Я пойду на этот бал. Помоги с платьем. Хери мгновенно выпрыгнула с кресла, её глаза загорелись, а улыбка растянулась на всё лицо. — Ого, серьёзно?! Боже, я прямо в предвкушении! Нам нужно найти платье, которое подчеркивает твою талию и, конечно же, твои бёдра! Будешь просто... ммм, опасная! — она подмигнула и заметно завела разговор. Розэ, не ожидавшая такого порыва, чуть скривила губы и покачала головой. — Хери, ты с ума сошла? Какие бёдра? — Не начинай! — весело огрызнулась подруга. — У тебя шикарные бёдра! Просто ты о них забыла, а я — нет. Всё, завтра идём на охоту! Я тебя наряжу — только держись! Розэ только улыбнулась, не в силах сдержать этот момент легкости, который как-то случайно пришёл вместе с решением. — Мне просто нужно платье. Без всей этой… "опасной" драмы. — Ага, конечно, — фыркнула Хери. — Ты уже в драме, дет ка. Розэ снова подняла взгляд, и в её груди будто что-то тяжёлое стало чуть легче. Она пойдёт. Он будет на сцене. А она — в зале. Как и должно быть. Что может произойти?