Часть 11

Чонгук сжал её запястья, другой рукой резко стянул пиджак платья, оголив плечо. Его зубы впились в кожу - не сильно, но оставили багровый след. Розэ резко втянула воздух, но не отстранилась - ногти впились в его запястье. Чонгук усмехнулся - коротко, хрипло - и провёл языком по только что оставленному следу. - Пожалуйста, прекрати, - прошептала она, и в голосе дрожала искренность. Её тело внезапно прогнулось назад, прижимаясь к нему всей линией спины, голова откинулась на его плечо. Чонгук замер. Впервые за вечер - полностью. Потом резко развернул её к себе, приподнял и усадил на край стола, не выходя из неё. Руки сжали бёдра, пальцы впились в плоть. - Так лучше, - пристально смотрел ей в глаза. Розэ не моргнула. Вместо этого обвила его шею, лоб коснулся его плеча, ноги крепко обвили талию. - Не хочешь, чтобы я тебя видел? - его голос был низким, почти вкрадчивым. - Или не хочешь видеть меня? Розэ, не отрываясь от его плеча, тихо, с лёгкой дрожью в голосе, прошептала: - Зат...кнись. Чонгук с насмешкой ускорил ритм. - Даже говорить толком не можешь. Чонгук наклонился вниз, заставляя Розэ следовать за ним. Спина Розэ легла на стол. Одним резким движением он разомкнул её руки вокруг своей шеи, игнорируя её сопротивление, и впился губами в её губы. Вот продолжение с нужным акцентом на связи, ощущениях и осознании Розэ. Их губы слились - жарко, без остатка, будто в попытке заглушить всё, что между ними накопилось. Розэ не сопротивлялась - наоборот, будто растворилась в этом поцелуе, отвечая с неожиданной отдачей. Он был не первым - но этот ощущался иначе. Связь вспыхнула между ними ярче, чем когда-либо. Вот оно. Вот что он тогда имел в виду. "Ты пахнешь как что-то моё." Это чувство - пугающее, всепоглощающее - и в то же время... до странного родное. Ее стон, глухой и прерывистый, растворился в его поцелуе. И вдруг - она сжалась вокруг него так резко, так неожиданно, что его собственное дыхание перехватило от неожиданности. - Черт... Голос сорвался, низкий, хриплый, почти звериный. Он не ожидал этого. Чонгук вновь впился зубами в её плечо, на этот раз сильнее, оставляя на влажной коже чёткий полумесяц следов. Его руки, крепкие как стальные капканы, рванули её на себя с такой силой, что её бёдра оторвались от стола. Он вогнал себя в неё до предела - до той болезненной грани, где удовольствие смешивалось с почти невыносимым напряжением. Розэ резко выгнулась, её позвоночник образовал идеальную дугу, а ногти впились в его предплечья, оставляя кровавые царапины. Воздух вырвался из её лёгких прерывистым стоном, который тут же был поглощён его губами. Он не давал ей опомниться. Не давал отдышаться. Каждый его толчок был точным, рассчитанным ударом, намеренно попадающим в самые чувствительные точки. Его движения стали ещё жёстче, ещё беспощаднее - теперь это была не просто страсть, а настоящая экзекуция, где он методично разрушал все её барьеры. - Смотри на меня, - его голос прозвучал хрипло, когда он одной рукой схватил её за подбородок, заставляя открыть глаза. - Я хочу видеть, как ты теряешь контроль. Её зрачки были расширены, губы дрожали, но в глазах всё ещё тлел огонь сопротивления. Это бесило его. Бесило настолько, что он резко сменил угол, специально замедлив темп, чтобы каждый сантиметр его вхождения приносил ей почти болезненное удовольствие. - Перестань, - её слова рассыпались, когда он внезапно остановился, полностью погружённый в неё, заставляя её тело сжиматься в тщетной попытке получить больше. Чонгук усмехнулся, чувствуя, как она пульсирует вокруг него. Его пальцы впились в её бёдра, когда он наконец сорвался в бешеный ритм, каждый толчок сопровождался низким рычанием. - .. Кончай.. - он прошептал ей на ухо, чувствуя, как её тело начинает содрогаться в преддверии оргазма. Розэ взорвалась. Её крик был заглушён его ладонью, а тело затряслось в серии мощных спазмов. И только тогда, только почувствовав, как она полностью теряет контроль, Чонгук позволил себе кончить - с низким стоном, впиваясь в её шею. Они рухнули на стол, его тело придавило её, но ни у кого не было сил пошевелиться. Только тяжёлое дыхание нарушало тишину комнаты. Розэ, тяжело вздыхая, вдруг осознала: такую ясность и свободу в сознании она не чувствовала очень давно. Связь между ними, что обычно рвала её изнутри, наконец утихомирилась, словно на время отпустив власть над ними обоими. Через несколько долгих мгновений Чонгук медленно выпрямился и отпрянул, словно возвращаясь из какого-то состояния. Он застегнул ширинку и начал натягивать ремень на брюки, не отводя взгляда от неё. Розэ тяжело вздохнула, медленно опустилась на ноги и, не спеша, подняла трусы с пола. В комнате воцарилась непривычная тишина. - Открой дверь, - её голос был ровным, но в нём дрожала какая-то странная усталость. Чонгук нахмурился. Он ожидал ярости, упрёков, может, даже попытки ударить его - но не этого. Не этого ледяного безразличия, которое почему-то жгло сильнее, чем если бы она плюнула ему в лицо. - Ты серьёзно? - его голос прозвучал резко. Она не ответила. Просто ждала, глядя куда-то мимо него, будто он уже перестал существовать. Его пальцы непроизвольно сжались. Он нарушил её условия - да, но она же сама... Она ответила ему. Ей тоже было хорошо. Он чувствовал это. Так почему теперь она ведёт себя так, будто он сделал что-то ужасное? - Говори, - его тон стал жёстче. - Что, не понравилось? - Понравилось. Чонгук опешил. - Ты же Чон Чонгук. И в этом не было лести, не было игры. Только правда, которая ударила сильнее, чем любая пощёчина. Чонгук молча сжал челюсти, чтобы не сорваться и не потерять то хрупкое спокойствие, которое удалось поймать только сейчас. Он медленно вытащил ключ из кармана и без слов бросил его на стол - звук металла о дерево отозвался в тишине. Розэ без лишних слов подошла к двери и открыла её. Не оборачиваясь, вышла из кабинета. Чонгук остался один в полумраке кабинета, со странным ощущением того, что что-то пошло не так. Но он не мог понять - что именно. Розэ не вернулась в главный зал, где становилось всё громче, светлее, торжественнее. Вместо этого она молча прошла мимо охраны и вышла на улицу. Холодный воздух мгновенно ударил в лицо, отрезвляя сильнее, чем любые слова. На экране телефона - несколько пропущенных от Хери. Она набрала её сама. - Алло? Розэ? Ты где? - голос Хери был встревожен и громкий, как будто она перекрикивала музыку. - На улице, - спокойно ответила Розэ. - На улице? Что ты там делаешь? Тэхён сказал, что ты уехала домой! - У меня был приступ. Я... просто сказала первое, что пришло в голову, - Розэ говорила ровно, будто констатируя чей-то диагноз. - Боже, Розэ! - голос подруги стал ещё тревожнее. - Всё уже прошло, - тихо, почти устало. - Не волнуйся. Можешь выйти и дать мне ключи от своей машины? Я просто посижу там до конца бала. Пауза. - Хорошо, - сказала Хери чуть тише. - Сейчас выйду. Вскоре из здания вышла Хери. Но не одна. За ней виляя походкой, будто танцуя сам с собой, шёл Пак Чимин - румяный, пьяный, с широченной ухмылкой на лице. Его пиджак был расстёгнут, галстук болтался где-то на уровне живота, а волосы торчали, как будто его только что пылесос затянул. - Ты что, привязался? - буркнула Хери, оборачиваясь на него. - Так ты ж мне нотации читала про христианское... э-э... целомудрие, - промямлил он, щёлкнув пальцами, будто только что вспомнил важное слово. - Надо было дослушать до морального вывода. Заметив Розэ у машины, Чимин расплылся в ещё более широкой, театральной улыбке. - Мадам! - воскликнул он, драматично прижав руку к сердцу. - Вы почему покинули моего друга так жестоко? Вы, как Золушка, оставили в его сердце что похуже хрустальной туфельки... травму! Хери с досадным вздохом посмотрела на Розэ, закатив глаза. Её плечи выразительно приподнялись в извиняющемся жесте, будто она привела не человека, а разбушевавшегося щенка. - Я ща, - заявил Чимин и полез в карман за телефоном. - Тэ, выходи на улицу. Тут твоя Золушка. - ПАК ЧИМИН, МАТЬ ТВОЮ! - заорала Хери, вскидывая руки к небу, как будто призывала силу всех предков. Затем без особого промедления дала ему подзатыльник. - Ай! - всхлипнул он, потирая голову. - Плохая ты подруга. Ночь на улице, а ты оставишь её сидеть в машине? - Я могу и посидеть. Хери, дай ключи, - сказала Розэ, намереваясь сбежать, пока не пришёл Ким. - Нет, я довезу, - решительно сказала Хери и посмотрела на Розэ. - Хери, милая, подожди, - Чимин встал перед ней, преграждая путь. - Подожди. Пусть придёт Техён, чего ты уводишь Розэ? Совсем не понимаешь? - понизил голос до шёпота. - Это ты не понимаешь, - так же тихо ответила Хери. - Эй, Техён! Чего так долго? - крикнул вдруг Чимин, вздохнув с облегчением и Розэ увидела приближающегося Техёна. Эта ночь когда-нибудь закончится? Тэхён подошёл к ним неспешной, уверенной походкой. На его лице не было и следа от веселья - глаза оставались холодными и сосредоточенными, словно он только что вышел из другой реальности. - Что тут происходит? - спросил он, глядя на Хери, Чимина и Розэ. - Наша Золушка решила сбежать с бала, - с ухмылкой объяснил Чимин, наклонившись к Тэхёну. - Я, конечно, пытался её удержать. Тэхён взглянул на Розэ. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на заботу, но в глубине глаз читалась лёгкая обида. - Ты в порядке? - спросил он тихо, обращаясь к Розэ. Она кивнула. - Тогда пойдём, - мягко сказал Тэхён, не теряя её из виду. - Ты меня довезёшь? - спросила Розэ, недоумевая. - Да, - ответил он и, не спеша, двинулся в сторону своей машины. Когда Тэхён и Розэ ушли, скрывшись за углом, Чимин выдохнул, как после напряжённой сцены в дораме, и выразительно присвистнул. - Уф, вот это напряжение в воздухе, я аж протрезвел на три процента, - заявил он и прищурился вслед, будто оценивал эпизод по шкале драматичности. Хери же, напротив, всё ещё стояла с тревогой, глядя на удаляющиеся фигуры. На её лице отражалось лёгкое сомнение. - Этот твой друг... - начала она, прищурившись. - Он какой вообще? Чимин обернулся к ней с удивлением. - Эм... Ну... Мы же с тобой и с ним втроём ходили в одну школу в Пусане. Ты чё, память потеряла? - он усмехнулся. - Он тогда ещё умудрился выбить себе отпуск на всю третью четверть, потому что учительницу убедил, что болен редким видом пофигизма. - Всё я помню, - фыркнула Хери. - Только он со мной за все годы так и не заговорил. Она нахмурилась и добавила, будто сама с собой: - А с Розэ...