Часть 12

Две недели. Четырнадцать дней, прожитых Розэ в плотном, удушливом коконе стыда. Она превратила избегание в изощрённое искусство. Даже в столовую заходила либо раньше всех, либо позже, когда зал пустел. Она стала призраком в собственном мире, ее тень растворялась в стенах быстрее, чем кто-либо мог заметить ее присутствие. Она стала тенью собственной тени. Чонгук, в свою очередь, метался в невидимой клетке собственного изготовления. Связь, всегда работавшая как сверхчувствительный проводник её страхов, его гнева и раздражения, теперь передавала и это - её глухой, всепоглощающий, леденящий стыд. Он чувствовал его, как холодный, отполированный камень, застрявший у него в груди, под самым сердцем. Камень, который не давал дышать полной грудью, напоминая о том вечере в кабинете отца. И что хуже всего - он понимал, откуда этот стыд взялся. Понимал - и это рождало в нем незнакомое, колючее, невыносимое чувство, похожее на вину. Вину, которую он яростно отрицал, но которая точила изнутри, как ржавчина. Он, Чон Чонгук, наследник состояния, гордость Академии, человек, для которого понятия "слабость" и "потребность в ком-то" были синонимами поражения, не должен был испытывать ничего подобного. Тем более из-за неё. Из-за этой замкнутой, вечно дрожащей тени, которая теперь преследовала его даже в тишине собственной роскошной квартиры. Ему безумно хотелось заставить её посмотреть ему в глаза. Стереть этот немой, унизительный укор, который он читал в каждом её случайном взгляде издалека. Однако поговорить с ней было невозможно. Она заблокировала его номер, оставив последним сообщением короткое, как нож: > Прости, но я устала. Но подойти просто так? На людях? Сказать: "Пак, нам нужно поговорить"? Невозможно. Поэтому сейчас он стоял перед дверью с номером 44 в общежитии Академии. Дождь стучал по подоконнику узкого коридора, на плечах его дорогой кожаной куртки темнели мокрые пятна, а волосы, обычно уложенные с безупречной небрежностью, слиплись на лбу от влаги. Он нажал на звонок. Это было глупая, но вынужденная мера. К его неожиданному облегчению, дверь открыла именно Розэ. Увидев его, она мгновенно остолбенела, глаза, и без того казавшиеся слишком большими для её осунувшегося лица, расширились от чистого, животного ужаса. Она попыталась захлопнуть дверь, но Чонгук упёрся плечом, мокрый рукав куртки скользнул по косяку. - Зачем ты пришёл? - её голос был хриплым шепотом, лишённым силы. Только теперь он смог разглядеть её в полной мере - на ней была голубая пижама в полоску. Она похудела, скулы резче выступили, под глазами - синеватые тени, а во взгляде, помимо паники, читалась глубокая, изматывающая усталость. Она выглядела хрупкой, как высохший осенний лист, готовый рассыпаться от прикосновения. - Нам нужно поговорить, - прозвучало жёстче, чем он планировал. Голос звучал чужим. Розэ не спорила. Молниеносно нагнулась, натянула на босые ноги стоявшие у порога лоферы, накинула на пижаму болтавшуюся на крючке старую вязаный кардиган. Её движения были резкими. Нельзя, чтобы Хери его увидела. - Отойди, - бросила она, когда Чонгук встал посередине дверного проёма, загораживая путь назад, в коридор. - На улице дождь идёт, - констатировал он, как будто это имело значение. - И что с того? - в её голосе прозвучало искреннее недоумение, смешанное с раздражением. - Розэ, кто там? Не думай, что сможешь таким образом уйти от ужина! - раздался звонкий, слегка назидательный голос Хери из глубины комнаты. Розэ вздрогнула, как от удара током. Она резко рванулась вперёд, пытаясь проскользнуть мимо него в коридор, прочь. Чонгук инстинктивно схватил её за локоть, не давая выйти. Кожа под тонкой тканью кардигана показалась ему обжигающе горячей и хрупкой. Розэ молниеносно, с силой, которой он не ожидал, выдернула руку, шагнув назад, вглубь прихожей. Она ненавидела его касания. И он это увидел. - Да что ты..? - начала она, сдавленно, но Хери уже была рядом. - Что тут происходит? - Хери, в ярких леопардовых штанах и футболке с каким-то ироничным принтом, уставилась сначала на Розэ, потом перевела взгляд на гостя. Увидела его. Того самого. Чон Чонгука. Будто увидела ожившую статую в своем скромном жилище, она на секунду замерла, рот слегка приоткрылся. Знаменитость. Гений. - Могу я попросить чашечку кофе? - произнёс вдруг Чонгук, нарушая тягостное молчание. Голос его звучал неестественно ровно. Так вот чего он добивался. Розэ была ошарашена. Он изначально хотел, чтобы её подруга увидела его здесь. Розэ повернулась к подруге, которая всё ещё пялилась на Чона с выражением, колеблющимся между восхищением и готовностью к бою. Хери встряхнула головой, розовые пряди взлетели, и прочитала взгляд Розэ: Выгони его. Сейчас же. - Кхм, - Хери кашлянула, выпрямившись во весь свой небольшой рост и скрестив руки на груди. Её взгляд стал оценивающим, жестким. - Тот, кто захлопнул крышку рояля перед ней. Припоминаю. - Ты же хочешь узнать, что тут происходит? - спросил Чонгук, игнорируя её колкость. Его взгляд скользнул по Розэ, замершей, как затравленный зверёк, потом вернулся к Хери. - Вообще-то да, - признала Хери, не отводя от него пристального взгляда. - Мне очень даже интересно. Особенно после того, как она две недели ходит как тень. - Хери, я... я и сама всё расскажу. Потом.. - начала Пак. - ..Розэ, - Хери перебила её, и в её голосе впервые прозвучала не просто забота, а усталая, почти материнская твердость. - Я тебя знаю. Ты не расскажешь. Ты зароешь это ещё глубже, - Она сделала шаг назад, освобождая путь в комнату, и махнула рукой в сторону кухни. - Проходи. Розэ разочарованно, почти безнадёжно вздохнула. Предательство. Но предательство из любви. А Чонгук уже зашёл, оставив на полу мокрые следы от дорогих ботинок. Он оглядел крошечную комнатку, заваленную холстами, тюбиками красок, эскизами, и книгами по искусству. Запах масляной краски, скипидара и дешёвого кофе висел в воздухе. Такой контраст с его стерильным, дорогим миром. Чонгук сел за маленький, заляпанный краской кухонный стол. Хери суетилась у плиты, громко доставая кружки. Розэ села напротив Чонгука, уставившись в стол, будто пытаясь прожечь в нем дыру взглядом. Она понимала, почему Хери так поступила. Почему ей было так сложно доверять. - Ну? - Хери поставила перед Чонгуком дымящуюся кружку с дешевым растворимым кофе. Сама села рядом с Розэ, похлопав её по плечу. - Кофе будешь, или сразу к делу? - обратилась уже к брюнету. - Между нами.., - начала Розэ, опередив Чонгука. - Между нами связь. Та самая. О которой ты говорила, что это дар. Созвучие судеб. - Она горько усмехнулась. - Но мы друг друга ненавидим. Хери замерла с поднятой к губам собственной кружкой. Глаза её округлились. Дар? Созвучие? С Чон Чонгуком? Её мозг отказывался соединять эти понятия. Розэ, тихая, ранимая, с её тревожностью и страхами, и этот самоуверенный, резкий, ослепительно яркий Чонгук? Это была какая-то чудовищная ошибка мироздания. - Это же... это же дар, Розэ! - вырвалось у Хери, когда она наконец нашла слова. Она отставила кружку, повернулась к подруге всем корпусом. - Раз Бог, судьба, Вселенная - называй как хочешь - свела вас вместе, значит этому есть причина! Значит вы должны... - она запнулась, ища подходящее слово. - Мы не пара, - холодно отрезал Чонгук. Он не стал касаться кружки. - Никогда ею не будем. Но это не меняет того факта, что мы связаны. И страдаем от этой связи. Я бы хотел, чтобы она сотрудничала. Чтобы мы нашли способ сосуществовать без этого... - он жестом обозначил пространство между собой и Розэ, - ...адского цирка. Но она предпочитает страдать дальше. Прятаться, - Его взгляд, тяжелый и обвиняющий, уперся в Розэ. - Я пыталась, - Розэ повернулась к нему впервые с момента его появления. В её глазах вспыхнул знакомый огонёк отчаяния и гнева. - Ты же знаешь, как я «пыталась». И знаешь, чем это закончилось в прошлый раз. Это невыносимо. Это лучше, чем.. - Лучше, чем что? - Чонгук слегка наклонился вперёд. - Чем лежать в ожидании дня, когда тебя окончательно увезут в психушку? Потому что без контроля, без попытки договориться, эта связь нас туда и загонит. Вместе или по отдельности. Розэ горько хмыкнула, коротко и беззвучно. - Я там уже была. - А чего выпустили? - спросил Чонгук с ледяной прямотой, не упуская её реакции.