Часть 13

Хери наблюдала за ними, как за матчем теннисиста с боксёром - непредсказуемым и опасным. Да, возможно, они не пара. Розэ была как увядший, израненный цветок, выросший в тени, а Чонгук - как мощное дерево, способное расти даже на камнях, но лишённое гибкости. Они слишком разные. Но они же созвучие. Они - предначертаны друг другу судьбой, как бы ужасно это ни звучало. Игнорировать это - все равно что игнорировать бушующий ураган за окном. - Так, стоп! Эту песню я уже слышала! - поспешила вмешаться Хери, резко хлопнув ладонью по столу. - Кажется, ты, - она ткнула пальцем в направлении Чонгука, - ничего о ней по-настоящему не знаешь. Если бы знал, если бы понимал, через что она прошла, ты бы сначала научился не ломать. - Я чувствую всё, - парировал Чонгук. - Чувствуешь? - Хери усмехнулась без веселья. - Отлично. А понимаешь ли ты, почему? Например, знаешь ли ты что-нибудь о её матери? О том, что произошло? - Она бросила вызов. Слова повисли в воздухе, тяжелые и опасные. Розэ вдруг резко вскинула голову, глаза её, впились в подругу. - Хери! - её голос прозвучал с такой сталью, что Хери дёрнулась. Впервые Розэ подняла голос на неё. Настоящий, громкий. - Ты поклялась! В комнате воцарилась гробовая тишина. Даже дождь за окном стих на мгновение. Хери смотрела на подругу, и в её глазах боролись упрямство и внезапно нахлынувшая жалость. Она видела не просто гнев - она видела панический. Страх, который Розэ носила в себе годами и который был сильнее любой связи с Чонгуком. - ..Розэ, - наконец тихо, почти шёпотом, начала Хери. Она протянула руку, осторожно прикоснулась к её сжатому кулаку на столе. - Мне было больно смотреть на тебя все эти годы. Но сейчас... сейчас стало в сто раз хуже. Ты исчезаешь. Прямо на моих глазах. И эта... связь... кажется, добивает тебя быстрее всего остального, - Голос её дрогнул. - Пожалуйста. Ради меня. Ради той девочки, которая когда-то смеялась над моими глупыми шутками. Не страдай хотя бы из-за этого. Если ты страдаешь из-за этой связи, если она реальна и она здесь, то сделай всё, что в твоих силах, чтобы перестать страдать. Хоть что-то. Хоть крошечный шаг. Пожалуйста. Взгляд Розэ, только что пылавший гневом, смягчился. Она прикусила внутреннюю сторону щеки до боли. Ли Хери. Единственная подруга, которая была с ней с художественной школы в провинции, кто знал о ней всё - и хорошее, и самое тёмное. Кто успел увидеть её мать до и после. Та, кто всегда была рядом, утешала, давала силы до тех пор, пока утешения перестали помогать. И даже после. Та, кто рисковала их дружбой сейчас, потому что видела - дальше так нельзя. - ..Хорошо, - проговорила Розэ наконец, голос её был тихим, надтреснутым, но в нём слышалось решение. Она не смотрела на Чонгука. Смотрела только на Хери. - Я обещаю. Чонгук дёрнул бровью. Розэ игнорировала его, его требования, его существование целых две недели, а сейчас так быстро, под давлением подруги, согласилась? Что с ней произошло? Что он не знает о её матери? Что за тень легла на её лицо? - Чон Чонгук, - Хери поднялась, её лицо было серьезным. - Я оставлю вас наедине. На пять минут. - Она подчеркнула срок. - И запомни: следи за словами. Каждым, - Она посмотрела на Розэ, кивнула, и вышла в основную комнату, плотно прикрыв за собой дверь в кухню. Розэ сидела, сгорбившись, словно невидимый груз придавил её к стулу. Кардиган съехал с одного плеча, обнажив тонкую ключицу. Чонгук видел, как под тонкой кожей на её шее пульсирует жилка. Её отрешенность, её явная физическая слабость одолевали его странным чувством жалости, смешанным с раздражением на самого себя. - Прости за... прошлое, - сказал он вполголоса. Слова давались с трудом. - За тот вечер. В кабинете. Я не буду оправдываться тем, что был пьян. Это... было неправильно. То, как я повёл себя. Розэ медленно подняла на него пустой, усталый взгляд. В нём не было прощения. Не было даже осуждения. Просто усталость. - Что ты хотел? - спросила она ровно, без эмоций. - Зачем пришёл? Чтобы услышать, что я прощаю? Я не прощаю. Но и ненавидеть устала. Так что скажи, что тебе нужно. - Хотел, - Чонгук сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, - чтобы твоя подруга знала. Чтобы она могла... позаботиться о тебе. Раз сама ты не можешь. Или не хочешь. - Он жестом обозначил её вид. - Спасибо за заботу, - её ответ прозвучал плоским. И опять эти бессмысленные, отрезающие все пути слова. Он не мог понять - издевается она или искренна. - Сможешь сейчас поехать со мной? - спросил он неожиданно. Розэ медленно моргнула, будто переваривая вопрос. Потом её взгляд стал недоуменным. - Куда? И зачем? - Ко мне домой. На выходные, - Он поспешил добавить, видя, как её глаза снова сужаются: - Мне нужно попрактиковаться. На инструментах. Прорепетировать партию для экзамена. Просто побудь рядом. Розэ смотрела на него, словно он говорил на неизвестном языке. - И ты думаешь, это поможет? - спросила она наконец. В её голосе слышалось недоверие, смешанное с горькой усмешкой. "Поцелуи уже не сработают, а чего-то большего ты не выдержишь" - подумал он, но не озвучил. - Ну, это просто.. присутствие. Ничего больше. - ..Хорошо. Слово «Хорошо» повисло в душном воздухе кухни, как последний аккорд диссонирующей мелодии. Оно было таким тихим, таким плоским, что Чонгук на секунду усомнился, расслышал ли он. Чонгук кивнул. - Я буду ждать в машине, - сказал он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, без прежней привычной резкости. - У подъезда. Не торопись. Он не ждал ответа и не получил его. Розэ лишь чуть заметно сжала губы. Чонгук прошёл мимо, открыл входную дверь и вышел в прохладный, влажный полумрак коридора общежития, не оглядываясь. Дверь тихо захлопнулась за ним, отсекая его от того маленького, переполненного красками, тревогой и женской солидарностью мирка. ___ Черный седан, полированный до зеркального блеска, стоял у самого подъезда, как обещал. Дождь уже стихал, превращаясь в мелкую морось, но по крыше машины еще перекатывались тяжелые капли. За рулем сидел Чонгук. Он не смотрел в их сторону, но видел их в боковое зеркало. Хери, неся сумку с красками, решительно шагнула первой. Розэ шла следом, неся холст в чехле, как щит. Холодный влажный воздух ударил в лицо, заставив вздрогнуть. Фары машины вспыхнули, освещая мокрый асфальт и их фигуры. Дверь пассажира приоткрылась изнутри. Хери подошла к задней двери и открыла ее. «Сюда, думаю,» - бросила она Чонгуку, не глядя на него, и начала укладывать сумку с красками на заднее сиденье. Розэ молча протянула ей холст, и Хери аккуратно прислонила его к сумке. Затем Хери обернулась к Розэ. Они стояли лицом к лицу под мелким дождем, свет фар выхватывал капли в их волосах, как крошечные бриллианты. - Удачи с экзаменационными эскизами, - сказала Хери просто, положив руки на плечи Розэ. Ее пальцы слегка сжали кости под тонкой тканью свитера. Глаза Хери были серьезными, полными невысказанной тревоги и безусловной поддержки. Розэ кивнула. Затем Хери посмотрела мимо Розэ, на профиль Чонгука за рулем. Ее взгляд был краток, но невероятно красноречив: *Я тебя вижу. Помни о чем мы говорили.* Чонгук встретил этот взгляд в зеркало заднего вида. Он не отвёл глаз, но и не сказал ничего. Его лицо в полумраке салона было непроницаемым. Хери отступила на шаг, давая Розэ дорогу к пассажирской двери. Розэ взялась за холодную ручку двери, потянула. Теплый, пропитанный дорогими ароматами воздух салона обволок ее. Она обернулась на Хери, стоявшую под моросящим дождем, с поднятым в немом жесте прощания капюшоном худи. Ее фигурка казалась такой маленькой и одинокой на фоне мрачного здания общежития. Розэ шагнула в салон. Дверь захлопнулась с глухим, окончательным звуком, отсекая ее от прежней жизни, от подруги, от безопасности. -Пристегнись, - сказал Чон, голос его прозвучал чуть хрипло. Он завел мотор. Ровный, мощный гул заполнил салон, заглушая стук дождя. Розэ механически потянула ремень, щелчок прозвучал громко в тишине. Она повернула голову к окну. В салоне воцарилась тишина. Густая, тяжелая, режущая. Прерываемая только шумом двигателя и шуршанием шин по мокрому асфальту. Чонгук сосредоточенно смотрел на дорогу. Розэ уставилась в свое отражение в темном стекле, где смешивались огни фонарей, блики мокрого асфальта и ее собственное бледное, отрешённое лицо. Она чувствовала его присутствие каждой клеточкой своей кожи - его напряжение, его сдержанность, его невысказанные вопросы. И эту новую, пугающую волну чего-то, что шло от него... не гнева, не раздражения, а... тревоги? Опасения? За нее? Она отвергла эту мысль. Не может быть. Это связь играет с ней. Она закрыла глаза, стараясь дышать глубже, как учил терапевт. Четыре секунды вдох, шесть - выдох. Через десятиминутной езды Чонгук свернул на охраняемую территорию, шлагбаум автоматически поднялся при приближении машины. Они проехали по извилистой аллее, мимо ухоженных газонов, подсвеченных даже в такую погоду, и остановились перед большим, современным домом в стиле минимализма. Два этажа из бетона, стекла и темного дерева. Чонгук не заглушил двигатель и сказав "не выходи", сам вышел и открыл входную дверь с помощью электронного ключа. Далее он припарковал машину во дворе. Войдя внутрь, Розэ замерла. Холод. Не температура воздуха - кондиционер поддерживал комфортное тепло. Холод пространства. Гигантская прихожая с высокими потолками, выложенная полированным камнем холодных оттенков. Минималистичная мебель, больше похожая на арт-объекты. Абстрактные картины на стенах, безупречные. Чонгук сбросил мокрую куртку на хромированную вешалку-стойку, которая казалась скульптурой. Розэ за ним, чувствуя себя незваным призраком в этом стерильном царстве. Они прошли через просторную гостиную с низким диваном, на котором, казалось, никто никогда не сидел, мимо столовой с огромным столом из цельного дерева, способным усадить два десятка человек. Повсюду царил идеальный порядок, выверенный до миллиметра. Ни пылинки, ни случайно брошенной вещицы. Кухня встретила их тем же безликим великолепием. Просторная, выверенная, вычурно пустая. Гладкие фасады, глянцевые, словно зеркала. Остров из тёмного камня с встроенной варочной панелью - ни одной крошки, ни одного прибора. Всё словно выставлено для архитектурного журнала, а не для жизни. Даже свет, льющийся из линейных светильников под потолком, казался неестественным - слишком чистым, слишком холодным. - Садись, - сказал Чонгук, указывая на высокий стул у острова. Розэ не шелохнулась. Слегка нахмурилась. - Зачем? - Просто сядь. Он уже отвернулся, не дожидаясь её ответа. Открыл холодильник - встроенный, без ручек, будто часть стены - и начал доставать контейнеры. Как и всё здесь, они были аккуратными, одинаковыми. Чонгук поставил один в микроволновку, второй - открыл и аккуратно переложил содержимое на матово-белую тарелку. Розэ наконец села. Она наблюдала за его движениями - чёткими, молчаливыми, небрежно сосредоточенными. Микроволновка пискнула. Он вынул тарелку и поставил перед ней. Пар поднимался от риса, тушёных овощей и курицы. - Ешь, - бросил он, не глядя на неё, наливая себе воду в высокий стакан. - Не голодна.