Часть 2

Китнисс пришла через неделю. Вернее, ворвалась, снося входную дверь. Она была в ярости. — И тебе доброе утро, солнышко, — съязвил Хеймитч. — Пит сказал, что нам нужно посмотреть архив Игр. Те Квартальные Бойни, что удалось снять, — сказала она. Они снова стали общатся с парнем. Это хорошо. Им надо налаживать контакт. Хеймитч понимал, почему Китнисс об этом ему сообщила. Они посмотрят его Игры. — И зачем оно вам? — будничним тоном спросил он. — Потому что мы будем наставниками и нам нужно подготовиться, — слова Пита явно повторили сказанное в её голове, когда она опустилась на стул напротив него, — Как ты это делаешь? — её голос затих, когда она снова утратила самообладание, — Год за годом смотреть, как они умирают, как ты… — она замолчала. — Не привязывайся, — сказал Хеймитч с саркастичными нотками в голосе, осознавая, насколько ироничны его слова. Потому что он определённо привязался… — Блеск! Шикарный совет! Почти такой же шикарный, как и тот, когда ты сказал «постарайтесь выжить» — взорвалась она. — Но вы же выжили. Значит, не стоит пренебрегать моими советами, — ухмыльнулся мужчина. Она в ответ фыркнула и выскочила на улицу. Но вернулась два дня спустя. Хеймитч был почти в стельку, когда Китнисс тихо вошла и замерла в дверях. Одного взгляда на нее хватило, чтоб понять… Она смотрела его Игры. И больше всего на свете Хеймитч боялся увидеть в ее глазах жалость. Слава Богу, она смотрела куда угодно, но только не на него. Вечер обещал быть тяжёлым. Мужчина сделал очередной глоток спиртного, приготовившись к вопросам. — Поэтому ты пьешь… — тихо сказала она. Не вопрос. Утверждение. Поэтому он не счел нужным ответить на него. Только сделал еще один глоток. Так лучше. Он не хотел ничего вспоминать. — Я думаю, тебе хватит, — так же тихо сказала она, кивая на его бутылку. — Меня все устраивает, — грубо ответил Хеймитч. Китнисс тяжело вздохнула и, подойдя к нему, опять села рядом. Ее бедро касалось его. И почему он вообще обратил на это внимание? Она протянула руку к бутылке. Он отдал ее. Девушка сделала несколько глотков и вернула обратно. — Гадость. Но правда помогает. Притупить все… — Тебе не стоит этим злоупотреблять, солнышко… Иначе станешь вот этим, — он указал на себя. — Не самая худшая участь, — ответила она, слегка улыбнувшись. Эта улыбка заставила что-то кольнуть в районе сердца. Хеймитч поднес бутылку к губам, но рука вдруг дрогнула и он пролил на себя часть спирта. — Твою ж… — ругнулся он. Мужчина встал и стянул с себя мокрую кофту, только потом вспомнив, что он не один. Китнисс во все глаза смотрела на его тело. На живот. Шрамы украшали все его тело. Особенно уродливым был шрам от топора, которым Силка вспорола ему брюхо. Капитолий не сильно-то старался сделать его незаметным. Как будто наоборот. Сделали максимально уродливым. В напоминание ему… Хеймитч повернулся к Китнисс спиной. Он не хотел, чтобы она видела его таким… Девушка встала с дивана и осторожно подошла к нему, поставив руку на голое плечо. Хеймитч вздрогнул от ее прикосновения. — Покажи… Пожалуйста… — тихо попросила Китнисс. Чтоб ее черти драли! Когда она говорит таким голосом… Он почему-то не может отказать. Только не ей. Хеймитч медленно повернулся. Китнисс не сводила глаз с его тела. А затем… Она поднесла руку к его шраму и слегка провела по нему рукой. Это касание вышибло весь воздух из его груди. Эбернети замер от шока, боясь шевельнуться. Лишь бы ее руки продолжали изучать его боевые отметины. Но так не должно быть. Это странно. Это очень странно. Разум взял вверх. — Что ты делаешь? — прошептал он. Китнисс подняла на него свои глаза и то, что Хеймитч в них увидел… Его напугало. Хотя, может, ему только показалось? Алкоголь действует на его мозг и он видит того, чего нет? Ведь она не может смотреть на него таким взглядом… — Прости… — сказала она, резко убирая руки от его живота. — Мне пора… — Китнисс пулей вылетела из дома. А он так и остался стоять посреди гостиной, все еще ощущая жар ее рук на своем теле. Наутро он проснулся и не мог понять, было ли случившееся вчера взаправду, или это лишь плод его больной фантазии. Когда пьешь на протяжении многих лет, сложно отличать галлюцинации от реальности. Хеймитч готовил их к туру победителей. Они должны выглядеть счастливыми и влюблёнными. Но с этим были явные проблемы. Пит и Китнисс толком не могли нормально общаться. Когда она снова пришла к нему выпить, Хеймитч схватил ее за рукав и притянул к себе. — Хватит пить! — рявкнул он. — Ты сейчас должна думать совсем о другом. — Себе это скажи! — огрызнулась она. — Скоро Тур победителей! Ты должна быть в форме! Трезвой и влюблённой! Пора взять себя в руки и поговорить с пацаном! Отработать свое актерское мастерство, в конце концов! — Зачем?! Ну почему это не может просто закончиться? Люди постоянно расстаются, неужели мы не можем это объяснить? После Игр мы отдалились друг от друга… Расстались. — умоляюще сказала Китнисс, будто у него были ответы на все вопросы… — Это никогда не закончится! Ты что, не понимаешь? — взорвался Хеймитч, вскакивая на ноги. — Они никогда этого не примут. Если вы расстанетесь, то пойдут слухи… Что все было враньем. Это будет значить, что вы наглые обманщики и мятежники, а не несчастные влюблённые! Лучше всего тебе… — его голос дрогнул, — Просто полюбить мальчика, Китнисс. Он хороший парень… — Но я не могу, — её голос был таким тихим, — Я не могу, он был там, но он всё равно не понимает. Не понимает… не так, как ты… Хеймитч бросил на неё такой суровый взгляд, что она замолчала. Он не дал ей закончить мысль, не мог, потому что боялся услышать продолжение ее слов. Это ни к чему хорошему не приведет. — Иди домой, — его голос был холодным и жёстким, — Возвращайся к своей семье, помирись с Питом. Постарайся. Ты справишься, детка. — Китнисс горько ухмыльнулась и медленно вышла из дома. Когда дверь за ней захлопнулась, Хеймитч рухнул на диван и закрыл лицо руками. Вот зачем… Зачем все так усложнять?! И почему она смотрела на него, как на предателя? И почему ему от этого настолько тяжело…