Глава II. Вязкость времени

Время текло не вверх, а по диагонали, будто нога кота, пропитывающая воздух вязкой мелодией. Я нашёл часы, которые не тикали, а пульсировали, как сердце гигантской медузы. Каждая секунда ползла по циферблату и превращалась в маленькую монету, которую можно было купить минуту уличной музыки. Я купил одну монету и услышал, как город внутри неё начал дышать. В этом дыхании появились люди без лиц, но с голосами, в которых громко звучал декабрь. Они говорили о вещах, которые не существуют: о тишине в громком городе, о цвете, который не цвет, о доме, который не построен из кирпича, а из воспоминаний.Меня потянуло к витрине ярмарки, где продавали секунды, минуты и часы с розовыми стрелками. Я выбрал минуту, которая писалась на стекле от руки ветра: она стала моей и не подчинялась ни одному часовому механизму. В этот момент из толпы вышел человек в пальто из дождя и спросил, зачем мне жить, если можно жить не на земле, а в слове. Его глаза были пусты и полны запаха бензина и яблок. Он показал мне на небо, где звезды прыгали как рыбы, и сказал: "Собирай свет, пока он ещё в воздухе; завтра он может исчезнуть вместе с твоим именем".Я спрятал монету в карман и пошёл дальше по диагонали времени. В одном переулке время ускорялось, в другом — затягивалось до прозрачности, и можно было увидеть своё прошлое через стекло, как через воду. Люди здесь носили маски не потому, что они скрывали лица, а потому, что лица скрывались сами по себе, когда их смотрели слишком пристально. Мы говорилишепотом, чтобы не разрушить тишину, но тишина ломалась на сотни голосов, каждый из которых говорил по-своему правде и лжи одновременно.