Часть 2

С самого детства Жан почти не имел личного пространства. Да, их семья жила в большом трехэтажном доме, у него была своя комната, но родители всю жизнь придерживались строгого запрета на закрытые двери в неё. Кроме того, за любой проступок его наказывали: до рукоприкладства не доходило, но легче от этого не становилось. Парнишка не знал, какие цели они преследуют, не давая ему ни капли свободы, но, едва ему исполнилось четырнадцать, родители приоткрыли ему завесу страшной семейной тайны. Вернее, некую полуправду. Сыну не обязательно знать, что они ведут нелегальный бизнес, что они связаны с мафией, а в дальнейшем собираются продать его преступникам в качестве рабочей силы по условиям договора, который был заключён ещё до его рождения. Их история выглядела следующим образом: они - владельцы огромной империи, приносящей хорошую прибыль, и конечно, у такой империи есть конкуренты, которых необходимо устранять самым надежным способом - убивать. Эту задачу родители возложили на хрупкие плечи Жана в его четырнадцатый день рождения, и с тех пор его жизнь стала ещё большим кошмаром, чем была до этого. Отец лично учил его обращаться с ножами, помог разобраться во всевозможных видах оружия, а ещё научил стрелять. Любой каприз или неповиновение приказу родителя строго наказывались - первым, что попадалось матери или отцу под руку, Жана избивали. Если рядом не оказывалось ничего подходящего, его лупили руками, оставляя темные синяки по всему телу. Несколько раз отец ломал ему нос. Тогда он самостоятельно оказал ему первую помощь, не проявляя при этом никаких тёплых чувств или сострадания к сыну. - Вот что бывает, когда перечишь старшим, - с ледяной сталью в голосе говорил он, глядя на Жана, пытающегося остановить кровь из носа салфетками - рядом валялась уже целая горка точно таких же, но уже скомканных. Именно поэтому Жан из кожи вон лез, чтобы угодить родителям. После каждого успешно выполненного задания он подолгу смотрел на отца, заглядывал ему в глаза, пытаясь увидеть в них хотя бы намёк на гордость или похвалу, но в ответ получал лишь скупой одобрительный кивок. Стоило слезам обиды чуть заблестеть в его глазах, как рука отца отвешивала ему безжалостную пощёчину. - Хватит ныть, - раздраженно бросал он. - Ты же не девчонка. И Жан умолкал. Совсем скоро он научится не чувствовать вообще ничего - ни боли, ни страха, ни обиды. Он ведь просто ресурс. *** Самым светлым, что случалось с Жаном в его мрачной жизни, он считал свою младшую сестру - Элоди, этакий лучик света в темном царстве. Полный энергии и любопытства, совершенно нормальный ребенок. До его четырнадцатилетия они росли вместе, но после того рокового дня рождения, где парень узнал их семейную тайну, их с сестрой разделили. Они жили на разных этажах дома, а распорядок дня маленькой Элоди выстроили таким образом, чтобы они с братом не могли пересекаться нигде, кроме обязательно семейного ужина, проходившего довольно чопорно и угнетающе. Объяснить десятилетней девочке, почему её любимый брат постоянно где-то пропадает и больше не играет с ней, взялась её няня. Она была надежным человеком, посвящённым в дела семьи Моро, поэтому с печальной улыбкой пояснила, что мама с папой обучают Жана по особой программе и ему совсем нельзя отвлекаться от учёбы. Услышав это, девочка невероятно расстроилась. Жан, подслушивающий за дверью, надеялся, что родителям не взбредет в голову воспитывать ещё одного убийцу. Свой первый заказ он выполнил, когда ему было пятнадцать. Жан первое время не верил, что способен на такое - одно дело теория, а совсем другое - практика, - и старался забыть это как страшный сон. Но хорошая память явно играла против него: он запомнил все в мельчайших подробностях. Как нервно теребил пальцами края чёрной толстовки в ожидании цели, как опускал руку на закреплённый на поясе нож, как вонзал лезвие в чужую шею, как мгновенно из раны хлынула тёмно-красная кровь, как тело с тяжёлым хлопком упало на землю. Секунды тогда показались вечностью. Однако родители остались вполне довольны: в награду он даже получил разрешение провести все выходные в компании Элоди. Девочка была счастлива, и Жан разделял её радость, стараясь растянуть эти два дня как можно дольше. *** Жан не знал о сделке, заключённой его родителями с преступным кланом, до последнего момента. Поначалу всё шло в привычном порядке вещей: ранний подъем после ночной тренировки на полигоне с отцом, утренний душ и завтрак, оставленный горничной на столе. Только к десяти утра он услышал голоса обоих родителей и чьи-то незнакомые голоса на первом этаже. Почуяв неладное, он осторожно спустился по лестнице вниз, стараясь не издавать ни звука, и спрятался за углом. Выглянуть не решился - если это люди, связанные с делами родителей, лучше не высовываться. Однако услышанное повергло его в такой шок, что сердце пропустило несколько ударов. - Вот обещанные деньги, - пробасил чей-то голос. - Автомобиль подъедет за вашим сыном к девяти вечера. Хозяин лично будет присутствовать на его смотре. - Неужели ему недостаточно тех данных, что мы предоставляли последние три года? - это голос отца. - Убедиться все же не будет лишним. Заодно и проверим, как много он знает о наших с вами делах. - Он не знает, - прервал его голос матери. - Он считает, что работает на нас. - Значит, к известию его придется подготовить, - послышался приглушенный голос второго незнакомца. - Он всё-таки ещё ребенок. - Жану уже семнадцать, - холодно произнёс отец. - И всё это время его воспитывали не как ребенка, а как того, кто вам нужен. Слабаков у вас, кажется, не водится? Жан понял, что отец озвучил скрытый вопрос. Что с ним сделают, если он не пройдет этот загадочный смотр? - Слабаки будут уничтожены на месте. Как и вы, - отрезал первый незнакомец. Тело Жана пробило холодом насквозь, хотя в доме было тепло. “Как и вы”? А как же Элоди? На этом диалог закончился. Послышался щелчок запирающейся двери и легкие шаги родителей. Увидев перед собой побледневшего Жана, они, казалось, совсем не удивились. - Ты всё слышал, - скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс отец. - Вы.. продали меня? - едва слышно прошептал Жан, растеряв всю безразличность, которой его учили годами. - Продали меня мафии? - Рано или поздно ты все равно узнал бы, - вмешалась мать. - Какая тебе разница? Уже ничего не изменить. - Зачем?.. Единственный вопрос, который Жан сумел из себя выдавить. Вопрос, который родители оставили без ответа. Элоди с няней сегодня куда-то уехали на целый день. Когда они вернутся, Жана здесь уже не будет - родители ясно дали понять, что случившееся утром обсуждению не подлежит. Всё, что волновало парня - что будет с Элоди в его отсутствие? Что ей скажут родители о брате, который так внезапно исчез? Что она подумает о нём? И главное, сделают ли они из неё такую же, как и он сам - холодную и жестокую? К вечеру родители, так и не заговорив с Жаном с самого утра, поднялись к нему в комнату, чтобы сообщить о том, что условленное время уже наступило и вручить небольшую спортивную сумку с самыми необходимыми на первое время вещами. Отец проводил его до ворот дома, за которыми уже должен был ждать автомобиль, и, больно стиснув его плечи, прошипел: - Только попробуй их разочаровать. - Да, отец, - механическим голосом, отточенным годами, ответил он. Его слова преследовали Жана по пути за город к дому, где, по его предположению, расположилась мафия. Больно пульсируя в висках, они грозились свести парня с ума ещё до приезда на место. В конце концов, не в силах больше думать о будущем и об Элоди, он прислонился к холодному стеклу головой и задремал.