Часть 4

К утру Рене сперва не поняла, почему голова гудит так, будто она плакала, почему руки снова забинтованы и почему на кровати лежит второе скомканное одеяло. Она вдруг поняла, что не помнит, как оказалась в кровати и как уснула, но затем воспоминания о прошедшей ночи острыми лезвиями вонзились в спину. Какая же она дура. Девушка как наяву ощутила осторожные прикосновения теплых пальцев Жана к своему перебинтованному запястью, потом вспомнила, как крепко, но аккуратно он прижал её к себе, когда её маска неприступности разбилась вдребезги прямо у него на глазах. Что удивительно, он до последнего не позволял себе дотронуться до неё. Почему? Считал её грязной и не хотел пачкаться или понял, что она чувствовала, когда её касаются чужие? Мозг девушки невольно попытался нарисовать сцену, где эти руки похотливо проскальзывают ей под футболку, оглаживают бедра или зажимают ей рот, чтобы не издавать лишних звуков, но ничего не вышло. Вместо рук Жана ей мерещились уже знакомые руки, которые неоднократно проделывали с ней все вышеперечисленное. Почти любой другой мужчина, которого она здесь знала, мог втиснуться в эту мерзкую фантазию, но не Жан Моро. Тот парень, что добровольно просидел с ней целую ночь, - не хладнокровный убийца, а такой же обычный человек, как и она, - никак в неё не вписывался. Может, Рене слишком рано прониклась чем-то человеческим к Жану, но в одном она была уверена точно: ни разу за прошедшую ночь он ей не соврал. Не соврал ни о своей семье, ни о себе самом, ни о том, что не самом деле ничего о ней не знал. “Я - не он”, - сказал он тогда. Рене отчаянно вцепилась в эти три слова как в спасательный круг и отгоняла мысли о противоположном. Само собой, Жан не хороший, но он… другой. Не такой, как Рональд, не такой, как они все. Рене поднялась с кровати и поплелась в ванную. Щелкнув выключателем, она обнаружила свой нож, лежащий на полу со вчерашнего вечера. Все еще затуманенное после сна сознание подсказало, что она вчера собиралась обороняться им в случае чего. Этот нож ей подарил Рональд еще в самый первый день её пребывания здесь. Единственная вещь, напоминавшая о нем, от которой девушка так и не смогла избавиться. Тряхнув головой, она посмотрелась в зеркало и даже не удивилась: волосы были спутаны в один большой колтун, пятна на шее были привычно тёмными, под глазами пролегли такие чёрные синяки, что едва не сливались с цветом глаз. Взявшись за лицо, Рене почувствовала высохшие дорожки слёз. Она устало потерла виски пальцами, надеясь вспомнить всё произошедшее в мельчайших подробностях, но воспоминания сплелись в один большой узел и не желали распутываться. Рене включила холодную воду, подставила руки под струю и умылась. Потом стянула с себя одежду и вошла в душевую кабину, включив уже кипяток. Глупо полагать, что таким образом она сможет стереть следы вчерашнего мужчины, которого она, кстати, видела впервые, но отточенное годами самовнушение помогало меньше думать об этом. Грязь, которую оставил на ней Рон, все равно никогда не отмоется, а остальные мужчины мало чем от него отличались, так что до невозможности горячий душ уже вошёл у девушки в привычку. Когда с мытьем было покончено, Рене вышла и взглянула в зеркало. Выглядела она по-прежнему ужасно, но симпатичные черты лица все так же были видны. Заворачиваясь в полотенце, девушка привычно размышляла, какой именно частью тела могла спровоцировать насилие в свою сторону, но ничего разумного в голову не приходило. Она провела ладонями по мокрым волосам, невольно выцепив взглядом знакомую сеточку белых шрамов на руке: ещё одна попытка обезопасить себя, сделав своё тело не таким привлекательным. Это не помогло, а привычка осталась - Рене были необходимы болезненные ощущения, вид крови на собственных руках и лезвии ножа, головокружение и подрагивание рук. Очень вредное, но затягивающее занятие. Рене вернулась в комнату, переоделась в чистое и опустилась на пол, раздраженно выдохнув. Мыслей становилось всё больше, ком - всё запутаннее. Распутать всё это мог помочь только Жан. *** В течение дня Рене пыталась хоть где-то подловить Жана для разговора, что было довольно проблематично: парень словно испарился и целый день не появлялся в доме. Она заметила его только вечером - он шагал прямиком к лифту, в который она уже зашла. Девушка придержала ему двери, и Жан, поколебавшись, все же зашел следом. Рене слегка напряглась, не увидев на лице парня ни намека на желание поговорить, но пожала плечами и нажала нужную кнопку - двери в кабину сдвинулись, и лифт медленно пополз вверх. За несколько секунд, что они ехали, Рене украдкой пыталась рассмотреть непроницаемое лицо Жана на предмет хоть какой-то заинтересованности, но ничего не заметила - маска на нём хорошо сидела. На миг девушка подумала, что прошедшая ночь ни что иное, как плод её фантазии, вызванный алкоголем, или галлюцинации. Она специально задержалась, позволяя парню выйти, и только потом вышла сама. Двинувшись вслед за ним по коридору и завернув за угол в сторону их комнат, она заметила, что дальняя дверь неплотно прикрыта. Рене сочла это молчаливым приглашением и вошла, убеждая голоса в голове, шепчущие о самом худшем, что в чужой комнате с ней не случится ничего плохого. По крайней мере, не хуже того, что происходило раньше. Она обнаружила Жана, прислонившегося к двери в ванную, с зажженной сигаретой в руках. Он как раз сделал первую затяжку, когда Рене закрыла за собой дверь, и обернулся. - Как ты? - первым делом спросил он. - В порядке, - Рене приблизилась на достаточное расстояние, чтобы не надышаться дыма и избежать соблазна попросить сигарету и себе. - Я пришла извиниться. - За что? - Я много чего вчера наговорила. Мне было так плохо, что из меня лилось все подряд, а алкоголь только всё усугубил. Пожалуйста, забудь всё, что произошло, ладно? Это “пожалуйста” прозвучало так жалко, что Рене на миг подумала, что услышит насмешку. Вместо ответа Жан вытащил пачку сигарет из кармана джинсов и протянул ей. Рене покосилась на уже зажженную и вопросительно глянула на Жана - тот пожал плечами и протянул другую руку. Рене жадно затянулась впервые за пару месяцев и едва не закашлялась - дым, должно быть, осел на лёгких. Интересно, как часто курит Жан? - Так что? - спросила Рене, возвращая сигарету парню. - Ладно, погоди. Сначала скажи, что именно ты запомнил. Жан прошёл вглубь комнаты и опустился на пол у своей кровати, на которой не было одеяла. “Надо будет вернуть”, - подумала Рене и прошла вслед за ним, прислонившись к стене. - Всё, - выдохнул он наконец. - К сожалению или к счастью. Как бы мне ни хотелось, чем больше я стараюсь выкинуть твои слова из головы, тем прочнее они там оседают, - Жан прервался, чтобы сделать следующую затяжку, и продолжил, отведя взгляд куда-то в сторону. - Мне тоже есть за что извиниться. - Нет, - быстро ответила Рене, догадавшись, что он имел в виду прикосновения, - всё нормально. Правда. Это было.. непривычно, но, кажется, необходимо. - Уверена? - Да. Жан, помедлив, кивнул. Рене поняла, что разговор зашел в тупик и уже собиралась уйти, как парень вдруг вновь протянул ей пачку сигарет. Поколебавшись всего пару секунд, девушка аккуратно, не соприкасаясь с чужими пальцами, вытащила одну сигарету из пачки и зажигалку, лежащую там же, и прикурила - почему-то руки при этом мелко затряслись. Она не ушла, только села напротив парня - подобным образом они сидели и вчера, - и затянулась, пытаясь сосредоточиться хотя бы на одной из множества мыслей в голове, но ничего не выходило. От Рене не укрылось, как взгляд Жана скользнул сначала по её ногам, скрытым под широкими джинсами, затем по рукам, обтянутыми всё теми же черными повязками, и шее, синяки на которой были успешно замазаны косметикой. - Жан Моро, - выдохнула она его имя вместе с дымом, будто пробуя его на вкус. - Почему ты это сделал? - Сделал что? - Почему ты остался? - Потому что так было нужно. - Кому? - Тебе. - Только поэтому? - А нужно что-то еще? - Жан перевёл на неё вопросительный взгляд, будто сказанное им не нуждалось в пояснении, но у Рене в голове все равно ничего не складывалось. Если верить Жану, когда он говорил о том, что ничего не знал о подставных “сострадальцах”, которых иногда посылал Хозяин, то неужели того, что ей нужна была помощь, оказалось достаточно, чтобы парень остался с ней? - Вчера ты сказала, что в состоянии позаботиться о себе, а сейчас ты ни словом не упомянула о своей самостоятельности, - заметил Жан. - Выходит, я не зря остался. - Глупо отрицать очевидное, - констатировала в ответ Рене. - Ты делала это прошлой ночью. - Я была пьяна и не в себе, - напомнила девушка, выдыхая дым прямо ему в лицо, на что Жан поморщился. - В таком состоянии я скажу всё, что угодно. Собственно, так и случилось. Жан только хмыкнул и задумчиво кивнул. Воцарилась минутная тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. - Слушай, - наконец спросила Рене, - а что именно я вчера тебе наговорила? - Ты не помнишь? - Помню, что рассказала о своем детстве, о Рональде и.. ну, обо всем, что с ним связано, и о том, что вчера со мной сделали. А потом? - Потом ты больше плакала, чем говорила, - Жан снова поднял на неё глаза, но Рене не увидела в них осуждения или упрека. - У тебя случилась истерика. Не знаю, сколько времени прошло, пока ты немного успокоилась, но почти сразу после этого тебя стало тошнить во второй раз. Тебя сильно трясло после приступа, поэтому я проводил тебя до кровати и принес одеяло - кстати, занеси как-нибудь обратно. И всё. - Точно? - Не веришь мне? - прозвучало наполовину утвердительно, наполовину вопросительно. - Не совсем. - Зачем мне тебе врать? Вопрос завёл девушку в тупик. Её сплошь и рядом окружал обман и предательство со стороны тех, кого она считала своей опорой, и она невольно привыкла жить в недоверии. А теперь Жан, как и любой человек, с которым она отчаянно пыталась не контактировать, - но воля случая решила иначе, - почему-то утверждает, что не станет врать, причем, кажется, совершенно искренне. В любом случае, у Жана теперь полно компромата на неё, и не важно, поверит ли ему на слово Хозяин, если он вдруг захочет на неё доложить. Жан Моро теперь знает о Рене слишком много. - Потому что ничто не делается просто так, - ответила девушка наконец. - Рене, - от произнесенного с заметным французским акцентом своего имени девушка вздрогнула и уставилась на Жана. Он в ответ прожигал её напряженным взглядом своих серых глаз. - Я хочу, чтобы ты поняла вот что. Даже в том мире, в котором нас вырастили, есть место для чего-то приятного или хотя бы не причиняющего вреда. Я не могу в полной мере понять то, что ты пережила, зато могу слушать, если тебе это нужно. Если ты до сих пор не веришь, то задумайся, стал бы я тратить свое время на ложь, которая в конце концов ничего мне не даст. У тебя есть полное право на недоверие, и всё же я бы советовал тебе подумать, что ты собираешься делать дальше - гнить в том мрачном мире, где тебя заперли против твоей воли, или принять помощь человека, который поделился с тобой тем, о чем никто больше не знает. - Ты лишь хотел получить ответы на свои вопросы, поэтому тебе пришлось ответить на мои. Считай это сделкой, манипуляцией - да чем хочешь, итог один: ты говорил со мной лишь ради собственной выгоды. - И что я получил? - Всё, что ты хотел знать. И даже больше. - И что мне это дало? - Теперь ты можешь меня шантажировать. - Ради чего? Вопрос простой, но ответа на него девушка не могла найти. - Если уж на то пошло, давай заключим сделку? - предложил Жан, выдыхая дым куда-то в сторону. - Молчание в обмен на молчание. Никто не узнает о том, что двое обособленных ото всех одиночек теперь знают друг о друге гораздо больше, чем должны. Пусть остальные члены клана продолжают сплетничать, главное, что подлинная информация не выйдет за пределы наших комнат. Если кто-то из нас захочет проболтаться о том, что знает, он понесет наказание - быстрая и безболезненная смерть. Например, от пули в голову. - Это глупо. - Почему? У тебя всегда будет гарантия, что я держу язык за зубами и не треплюсь ни о чем Хозяину. - Это ведь работает и в обратную сторону? Не думаешь, что я когда-нибудь захочу тебя сдать? - Нет, - просто ответил Жан. - Тебе это тоже не нужно, как и мне. - Зачем тогда предлагаешь сделку, раз так уверен во мне? - Это ты во мне не уверена. Эта сделка ради твоего спокойствия. Рене умолкла. Слова Жана прокручивались в голове будто на пластинке. Их требовалось обдумать как можно быстрее: ей казалось, что если она не ответит прямо сейчас, Жан может передумать. - Я согласна, - ответила наконец девушка, глядя, как парень удовлетворенно кивнул. - Словесной договоренности будет достаточно? - спросил он, вдруг протянув ей руку. Он дал ей возможность выбрать. Рене заколебалась всего на секунду, прежде чем легко, почти невесомо вложила свою ладонь в его. Жан в свою очередь коротко сжал ее и тут же выпустил. - Это всё? - тихо спросила Рене, машинально потушив сигарету о повязку на руке, и запоздало вспомнила, что она не одна. Жан нахмурился, увидев это, но не стал комментировать. - Если хочешь, иди, - пожал он плечами, поднялся и ещё раз подал руку Рене. На этот раз она её проигнорировала, поднялась вслед за парнем и подошла к входной двери. Ей на секунду показалось, что она слышала шорох за дверью - паранойя тут же запустила соответствующую реакцию в её организме: тело сковало холодом, слух обострился. Результатов это не дало - шорох больше не повторялся. Жан заметил, что с девушкой что-то не так, и встал рядом. - Всё нормально? - Да, - не задумываясь, ответила Рене и тихо выскользнула за дверь, оглядываясь по сторонам. Ее не покидало чувство того, что за ней могут следить, но вокруг было тихо. Слишком тихо. Обманчиво тихо.