Глава 2 Ты же просто сон

      В аудитории царил лёгкий бардак: Панда пытался столкнуть Ино со стула, тот возмущённо отмахивался, а Маки сидела с книгой и старательно делала вид, что ничего не замечает. Всё было на своих местах — кроме Сатору.       Он стоял у окна, притворяясь, что рассматривает облака. На самом деле он просто не хотел снова говорить. Не хотел снова шутить. Не хотел снова быть «тем самым Сатору». — Сенсей, — раздался спокойный голос Маки. — У вас урок. А вы… как бы не участвуете. — Я погружаюсь в потоки дзэн, — отозвался он, не оборачиваясь. — Глубокое учительское просветление. Хотите, выдам мантру? — Панда сейчас сломает стол, — отрезала она. — Отлично! Первый практический кейс по укреплению барьеров.       Он наконец повернулся и шагнул к центру зала. Ловко подбросил маркер в воздух, будто собирался начертить проклятый круг прямо на потолке — и, конечно, все уже ухмылялись.       На поверхности — прежний Сатору Годжо: слепящий, наглый, с фирменной повязкой и почти ленивой улыбкой.       Но внутри было тихо.       Слишком тихо.       Ты снова пришла вчера. Без слов. Ты всегда без слов.       Сатору ловко поймал маркер и, не глядя, подбросил его снова — на этот раз он отскочил от потолка и приземлился точно в руку Панды. — Спасибо, ассистент, — кивнул он. — За это получите плюс к оценке за дисциплину. — У нас вообще есть оценки? — буркнула Маки. — Нет. Но в следующий раз можешь не получать ничего — буддизм, помнишь? Отсутствие желаний, дзэн, пустота и пять по проклятым техникам.       Он выхватил мел из кармана (никто не понял, когда он туда попал) и начал рисовать на полу круг, который никак не напоминал ни один нормальный магический символ. — Лосось? — Инумаки склонился к рисунку. — Пицца, — ответил Сатору. — Ну, или портал в ад. Смотря, что лучше пойдёт на обед.       Панда хохотнул и зачем-то сел в центр круга, поджав лапы. — Так, Панда теперь — центр источника проклятий. Маки, ты должна его экзорцистить. Инумаки, ты — призрак. У тебя ровно десять секунд, чтобы напугать всех. — Тунец?! — взвыл Инумаки. — Потому что у тебя лицо страдальца. Ужасающее в своей меланхолии. Действуй.       Маки вздохнула, явно сожалея, что не может проклясть самого Сатору. — Я не буду играть в это. — А вот поэтому ты и проиграешь. Битва умов. Дисциплина духа. Классическое образование. — С широкой улыбкой Сатору щёлкнул пальцами, и с потолка упал конфетти — откуда, никто не понял. — Вы вообще нас чему-то учите? — наконец не выдержала Маки. — Конечно. Я учу вас главному: импровизировать. И не принимать мир всерьёз.        А сам? — пронеслось внутри. — А сам ты когда в последний раз принимал что-то всерьёз?       Он снова посмотрел на окно. Там не было ничего особенного. Но ему чудилось, будто в отражении стекла на мгновение промелькнул янтарь знакомых глаз.       Конфетти оседало на полу, сверкая в свете потолочных ламп. Маки ворчала, Панда начал подбирать «волшебный инвентарь» в лапы, а Инумаки… Инумаки продолжал бормотать «икра», явно проклиная всё существо Сатору мысленно. — Всё, перерыв, — легко бросил Сатору, отряхивая руки, как будто только что сотворил шедевр преподавательского искусства. — Идите… развивайтесь. В сторону автоматов с газировкой. Там познаётся настоящий дзэн. — Вы же обещали объяснить, как работает барьер в техникуме, — напомнила Маки с подозрением. — Я всё ещё объясняю. Это был… визуальный подход, — Сатору подмигнул и исчез в мгновении, оставив за собой только лёгкий порыв воздуха и запах сахарной ваты, откуда он взялся — загадка.       Коридоры техникума были непривычно пустыми. Сатору шагал по ним медленно, не торопясь возвращаться к себе. Здесь всё выглядело правильно. Стабильно. Но внутри него уже давно не было порядка.       Он прошёл мимо окна, мельком глянув на отражение — и на секунду показалось, будто кто-то стоит у него за спиной. Высокая фигура. Волосы, цвета пламени. Он остановился. Повернулся. Никого.       Ты не уйдёшь, да? — подумал он. — Даже в отражении…       Он не пошёл в учительскую. Он просто ушёл. Ушел домой.       Квартира была тёмной. Он не включал свет. Сапоги со стуком остались у входа. Пальто — где-то на полу. В холодильнике — пусто, в шкафу — ещё пустее. Сатору прошёл в спальню и сел на край кровати. Тишина. Та самая, абсолютная, густая, как тень. В ней не было ни проклятий, ни голосов, ни чужих мыслей. Только он. Только воздух. Только гул в висках.       Он разблокировал телефон, полистал список контактов. — Твоя ночь может быть яркой, Сатору, — пробормотал он себе под нос.       Пальцы зависли над именем. Девушка с весёлым смехом, которая всегда говорила «ты просто невыносимо красивый». Он почти нажал. Почти. И выключил экран.       С кем бы ты ни был — ты снова будешь Сатору Годжо.       А он устал быть Сатору Годжо.       Он лёг на спину. Закрыл глаза. И позволил себе исчезнуть.       Парк.       Ночной.       Тот самый, где недавно он был на задании.       Аллея, залитая больным жёлтым светом фонарей. Гравий под ногами хрустит. Деревья, как иссохшие кости, качаются от ветра.       Он идёт. Знает, куда. Он уже слышит тот крик. Женский. Безнадёжный. Крик, который прозвучал, когда тело младшего ребёнка достали из-под кустов. Сатору не может вспомнить лица семьи. Но может вспомнить, как пахло в тот вечер. Железо, магия, кровь.       Он поворачивает за угол. На скамейке — она.       Кимико сидит, сгорбившись, уткнувшись в ладони. Пальцы вцепились в волосы. Рядом с ней — тишина, как будто весь парк перестал существовать. Она дрожит. Он приближается. Осторожно. — Почему я сам себя туда веду? — почти шепчет он, не ожидая ответа. — Почему я всё ещё злюсь из-за Гето? Почему…       Он хочет сказать: «Почему я всё ещё тебя вижу?», но не может.       Кимико поднимает голову. И смотрит на него. Больше не растерянно. Не слабо. А зло. Глубоко. Ранено. В её взгляде — ненависть, которую не смыло даже временем. Сатору чуть отступает. — Что? Почему ты смотришь так, как будто… — он не заканчивает. Не может.       Он забыл, что это он заставил её замолчать. Он лишил её самого главного — голоса. И теперь она молчит не по воле, а потому что не может иначе. Кимико встаёт. Слёзы текут по щекам, и она начинает бить его. Слабо. Угловато. Кулаками по груди. Он не отходит. Не защищается. Только смотрит. — Я… — хочет сказать он, но слов нет.       Она рыдает и бьёт его снова.       Он чувствует её пальцы, тонкие и горячие, на своём теле. И ничего не делает. Только стоит.       Он проснулся рывком. Сердце — в горле. Грудь — тяжёлая. Ком внутри, как будто кто-то сидит прямо на ней.       Почему ты молчишь?       Он лежал, не двигаясь. И не знал, чего боится больше: того, что это был просто сон, или того, что она действительно там была.       Квартира встретила его молчанием. Сатору просидел несколько минут в полумраке спальни, уставившись в потолок. Сны редко оставляли такой осадок. Обычно — вспышки, образы, бессмыслица. Но не она. Кимико всегда была… конкретной.       Он потянулся, неохотно вышел на кухню. Открыл шкаф. Закрыл. Открыл холодильник. Закрыл. Нашёл завалявшуюся булочку с ванильным кремом, которую купил пару дней назад просто потому, что захотелось. Откусил. Приторная. Почти враждебная. Запил чаем — из термоса, заваренного «на всякий случай». Чай был настолько сладким, что казался сиропом.       Ты же просто плод моего подсознания. Фантазия, придуманный дух, созданный для того, чтобы не чувствовать себя одиноким.       Он опёрся локтями на стол, смотрел на термос. В нём отражалось лицо. Молчащее. Вечно спокойное. Слишком взрослое, чтобы быть двадцатишестилетним.       Почему именно ты, Кимико? Почему не Айна, не Рико, не кто-то из тех, кого я реально знал? Ты же появилась раньше. Ещё в детстве. А может… ты — это я?       Он фыркнул. — Альтер эго с кимоно. Ещё немного — и начну сам себе писать любовные письма.       Телефон пискнул.       Сообщение от Нанами:              «Твой информатор на связи. Встретит тебя через 30 минут. Срочная передача.»       Сатору медленно поднялся. Булочка осталась наполовину съеденной. Чай — недопитым.       Работа зовёт. А ты, Кимико……ты всё ещё молчишь.       Он бросил телефон на кровать, встал и начал одеваться. Рухнуло всё, кроме автоматизма: штаны, водолазка, пальто. Повязку он надел в последнюю очередь — привычное движение, которое отсекает от мира. Как стекло. Как занавес.       Пальцы летали по экрану:       «Встреча. 30 минут. Будь у подъезда.»       Ответ пришёл через пять секунд.       «Через пять я уже там.»       Сатору не удивился. Его водитель — Идзити и этим все сказано. Он понимал, когда надо молчать и когда — ехать быстро. До тошноты исполнительный и ответственный. Единственный, кому можно доверять.       Сатору вышел из квартиры. В лифте было зеркало, но Сатору не стал смотреть на себя. Машина скользила по улицам Токио, словно сон. За окном — обычное утро: кто-то с кофе, кто-то с собакой, кто-то — с мёртвыми глазами. Город жил. И в этом была ирония.       Гето…       Он не знал, сколько раз уже шёл по его следу. Проклятые духи, следы разрушения, случайные свидетели, немые намёки. И всегда — пустота в конце пути.       Ты стал кем-то другим. Или просто стал собой… наконец-то?       Иногда Сатору хотел встретиться с ним. Поговорить. Увидеть его лицо. Иногда боялся этого так, что просыпался в холодном поту.       Что, если я увижу в нём не врага, а то, что осталось от друга?       Машина свернула на узкую дорогу. Знакомое здание — кафе без вывески, закрытые жалюзи, серая дверь с облупившейся краской. В этом месте Сатору встречался со своим информатором уже не первый год.       Машина остановилась. Он вышел не спеша. Огляделся. Всё было, как обычно. И это тревожило.       Если всё спокойно… значит, что-то уже началось.       Сатору толкнул дверь бокового входа, и она скрипнула, как в фильме ужасов. Кафе внутри было пустым. Столы — накрыты старыми газетами, пыль в воздухе танцевала в утреннем свете. Он прошёл к самому углу. Сел. Не торопился.       Информатор появился через две минуты — как всегда, сначала тень, потом человек. Невысокий, измождённый, в потрёпанной куртке и солнцезащитных очках, которые ничего не скрывали. Его глаза дёргались, как у человека, который слишком долго живёт среди убийц. — Ты опоздал, — прошипел он, не садясь. — Я стильный. Это важнее, — лениво ответил Сатору, закинув руку на спинку стула. — Не шути здесь, — информатор огляделся, как будто стены могли заговорить. — Я едва выбрался. Эти ублюдки почти вычислили, что я не свой. — Значит, ты плохо работаешь под прикрытием. Что принёс? — Проблему. — Он бросил на стол тонкий бумажный файл. Пальцы у него дрожали. — Группа магов. Пять человек. Один из них твой бывший ученик. Либерио. Все на побегушках у Гето. Уже пару дней роются вокруг старого особняка… твоего.       Сатору слегка напрягся. — Уточни. Ты говоришь о территории Годжо? — Да. Они ищут что-то. Не говорят, что именно. Я услышал только одно слово — «запечатанное».       Он сделал шаг назад, словно передал бомбу. — Я не буду копать глубже. И так повезло, что не сдох. Дальше — твоя игра.       Сатору молчал. Потом вздохнул, встал, поднял файл. — Спасибо. Иди. Не оглядывайся. — Я и не собирался, — буркнул тот и исчез за дверью, как привидение.       Сатору остался один. Рассматривал тонкую папку, будто мог видеть сквозь бумагу.       Запечатанное…       Ворота школы были всё те же: облупленная краска, сквозняк, запах подтаявшей краски и весенней пыли. Сатору стоял, прислонившись к столбу, словно ждал не мальчика, а кофе на вынос. — Ты знаешь, что это не моя школа? — сказал Мегуми, появляясь с сумкой через плечо. — И ты выглядишь подозрительно. — Подозрительно? Я — воплощение доверия. — Сатору изобразил скорбное лицо, затем тут же улыбнулся. — Садись, едем сражаться с плохишами. — …Что? — Настоящие маги. Реальная операция. Всё по-взрослому. Проклятья, кровь, драма. Только не говори, что ты не мечтал посмотреть, как я, сильнейший, раздаю тумаки негодяям.       Мегуми сужает глаза. — Ты хочешь сказать, что бросил всё и припёрся сюда только ради… демонстрации? — Демонстрация в боевых условиях. Это называется полевая практика, господин почти первый курс. Ты должен быть в восторге. — Это трата времени, — отрезал Мегуми. — Ты просто хочешь попозировать. Опять.       Сатору на секунду замолчал. Совсем чуть-чуть. А потом снова улыбнулся. — А ещё мне просто приятно проводить время с тобой. Умным, грубым и абсолютно несносным. — Я не иду. — Ты идёшь, — мягко, почти ласково сказал Сатору. — Потому что я твой наставник.       И потому что это важно.       Мегуми вздохнул. Глубоко. Тяжело. Как будто не воздух вдыхал, а судьбу. — Сколько это займёт? — Всю твою юность, возможно, — пожал плечами Сатору. — Или минут сорок, если повезёт.       Он обернулся к машине, уже едущей на холостом ходу у обочины. Сделал шаг — и на мгновение замер.       Дом. Я еду домой. Ненавижу это место. Но ты там, Гето. В каждом из них. В их голосах, в их ярости. Может, если я поймаю хоть кого-то из твоих… я пойму, как потерял тебя.       Он сел в машину. Мегуми — следом. И дверь мягко захлопнулась за ними, как будто история снова начиналась с первого шага.       Машина неслась по трассе под тихое гудение радиопомех — никто не включал музыку. Сатору молчал, откинувшись на сиденье, и будто наблюдал за облаками, хотя небо было закрыто. Мегуми, как всегда, сидел прямо, руки скрещены, взгляд упрямо уставился в дорогу. Минут пять прошло в молчании. И этого хватило, чтобы у Мегуми зачесался язык. — Значит, мы едем на территорию клана Годжо? — Верно. Заслуживаешь мороженое. Или кексы. Или… подзатыльник, если будешь задавать слишком много вопросов. — Это твой родной дом, да?       Сатору скользнул по нему взглядом. — Технически — да. — Но ты туда не возвращаешься. Никогда. Почему?       Секунда тишины. Другая. — Потому что это дом, в котором ты слышишь не голоса, а эхо. И каждый раз, когда открываешь дверь, оно орёт тебе в уши: «Ты должен быть тем, кто был до тебя». И ты улыбаешься. И идёшь. И каждый шаг — не твой.        Мегуми кивнул. Слишком взрослый для своего возраста. — Мы туда не просто так едем? — Нет. Там кое-кто хочет пошариться. А я не люблю, когда у меня под окнами ковыряются грязными руками. — А ты правда думаешь, что они из людей Гето?       Сатору усмехнулся. — Думаю, я слишком долго гоняюсь за его призраком, чтобы игнорировать, когда кто-то шепчет его имя в коридоре. — Ты хочешь найти его? — Я хочу… — он замолк, уставился в стекло. — Я хочу понять, остался ли там хоть кто-то, кто помнит, кем мы были. — Ты боишься его?       Сатору посмотрел на Мегуми. Медленно. Внимательно. И впервые за всё время — без улыбки. — Да.       Машина остановилась, не доехав до ворот. Сатору открыл дверь и вышел первым. Сразу ударил ветер — влажный, застарелый, будто из самого сердца дома. Пахло мхом, пеплом и прошлым. Он стоял, глядя на старые ворота. Металл давно проржавел, петли были облиты чем-то… тёмным.       Мегуми вышел следом. Он молчал. Он всегда молчал, когда чувствовал, что это не просто миссия. — Это оно? — спросил он.       Сатору кивнул. — Да. «Дом».       Он не говорил «мой». Не мог. Никогда не называл это место своим. Он шагнул внутрь. Медленно. Будто ноги не хотели идти. Мир вокруг изменился: воздух стал плотнее, как если бы они вошли в гущу воды.       Здесь всё началось. Здесь я стал тем, кем я стал. Здесь… я заставил её замолчать.       Каждый шаг отдавался в груди, как глухой удар. Мегуми шёл сзади — лёгкий, тихий, как тень. Сатору чувствовал его взгляд в спину. И ненавидел себя за то, что не хотел идти вперёд.       Особняк не издавал ни звука. Он был мёртв. Пыль лежала в углах, как пепел после пожара. Следы магии шли змейкой по полу — туда, вглубь. К саду.       Сатору остановился. — Они здесь. — Кто? — спросил Мегуми. — Те, кто не должен быть. — Зачем?       Сатору посмотрел прямо вперёд. Глаза за повязкой не шевелились, но тело — дышало иначе. Жёстче. Глубже. Как перед погружением. — Понять, зачем они пришли — моя задача. Твоя — быть рядом.       Сад был всё тем же. И одновременно другим. Белое дерево в центре. Но теперь оно было… настороженным. Как если бы наблюдало. Вокруг него — пятеро. Маги. Разные. Но все заряженные. Готовы к любой угрозе. Все чужие. Сатору сделал шаг. Мегуми на полшага отстал. Дыхание Сатору участилось.       Ты всё ещё там, да? Спишь. Ждёшь. Презираешь. Прости.       Его ладонь коснулась дерева — чуть-чуть, случайно. В толчке, когда один из магов рванул в сторону Мегуми. Это было не запланировано. Это был импульс.       И дерево — ответило.       Треск. Свет. Звук, похожий на шёпот. Мир разорвался.       Она — вышла. Это была точно она. Кимико. У Сатору на мгновение перекрыло дыхание, ком в горле и он понял. Именно это она ощущала, когда Сатору лишил ее голоса. Локоны цвета пламени падали по плечам, словно змеи, оплетая тонкие руки. Лицо испуганное, но очень красивое и какое-то… родное. Белое кимоно перепачкано кровью, совсем свежей, будто она искупалась в кровавом фонтане пол часа назад.       И бой начался.       Первый удар пришёл почти молча — только легкий свист воздуха, и земля под ногами вспухла от магического импульса. Сатору даже не шевельнулся. Он знал этот ритм. Он чувствовал их — всех пятерых — как тени под кожей. Двое справа. Один в воздухе. Один медленный, но плотный — скорее, живой щит. И пятый — с проклятым артефактом.       «Любопытный ты, парень», — мелькнуло в голове.       Он двинулся. И мир стал другим. Сила рванулась из него, как волна, мгновенно сбивая двоих. Камни взлетели. Воздух закрутился в спирали. — Мегуми, не вмешивайся! — крикнул он. — Я не бесполезный! — ответил тот сжав зубы, уже двигаясь к краю поляны.       Чёрт. Только не это.       Сатору метнулся навстречу следующему удару, выворачивая пространство как перчатку, врезая щитом в грудь одному из магов особого уровня. Тот вылетел в сторону, с треском пробив стену старой беседки в саду. — Ты мешаешь! — выдохнул Сатору сквозь зубы.       Но его голос уже тонул в какофонии. Один из магов обрушил на Мегуми цепь из призрачной материи — ловушку. Мегуми, упрямо сжав кулаки, активировал технику, но не успел. И тогда — Сатору исчез. И появился рядом. Стеной. Всплеск. Боль. Шум. Всё разлетелось в стороны.       Мегуми отлетел в сторону. Жив. Дышит. Но едва.       Сатору повернулся… Но её уже не было.       Кимико.       Она стояла чуть поодаль. Вся сжалась. Трясущиеся руки. Глаза — круглые, безумные. Но в следующую секунду — всё исчезло. Она рванула прочь. Скоро. Чётко. Быстро. Проклятая техника? Или просто… паника, подхлёстнутая инстинктом?       Он сделал шаг.       Нельзя дать ей уйти.       Второй. — Кимико!       Но не успел.       Мегуми. Ты дышишь, но ты уязвим. И я не могу бросить тебя ради неё. Даже если…       Он выругался — не вслух, внутри. Сбоку снова пошёл удар. Ещё один маг. Сатору отреагировал на автомате. Блок. Разворот. Контрудар. Бой продолжался.       А она исчезла.       После. В пыльной тишине. Он стоял, глядя в ту сторону, где исчезла она. Его давний сон.       Я упустил её.       Сердце билось глухо. Не от боя. От того, что внутри снова что-то оборвалось.