Глава 42

Глава 42.

      Тишина в коттедже стала иного качества. Прежний, уютный покой был сожжен дотла, оставив после себя напряженное, звенящее молчание, натянутое, как струна. Даже воздух, казалось, замер, прислушиваясь.       Гермиона не двигалась с колен, ее пальцы все так же просовывались сквозь мерцающий купол, касаясь теплых спинок близнецов. Но ее взгляд был устремлен не на них, а в пустоту, залитую мягким светом ночника. В ее глазах, широко раскрытых, мелькали отблески мыслей, быстрых и острых, как лезвия. - Он ждет нашей реакции. Паники. Суеты.       Она медленно поднялась, отряхнула колени. Ее движения были снова точны, выверены, лишены какой бы то ни было суеты. - Мы не будем играть по его правилам.       Драко смотрел на нее, все еще сжимая в руке палочку, готовую к бою. - Что предлагаешь? Устроить облаву? - в его голосе звучала скептическая нотка, но уже без прежнего сарказма. Это был деловой вопрос. - Нет, - она резко отвергла его предположение. - Облавы его только возбуждают. Он этого и ждет. Показать силу. Мы должны ударить тоньше. Глубже.       Она прошла к своему рабочему столу, заваленному бумагами, и стала быстро рыться в ящиках. - Он коллекционирует сердца бывших Пожирателей. Для ритуала. Значит, ему нужна не просто смерть, а определенная энергия. Магия, пропитанная страхом, предательством, темным служением. - Она нашла то, что искала - старый, потрепанный блокнот с застежками. - И он уверен, что мы будем метаться, пытаясь угадать следующую жертву. Охранять всех подряд. - А мы не будем? - уточнил Драко, подходя ближе. - Мы найдем не жертву, Малфой. Мы найдем поставщика, - ее глаза сверкнули. Она расстегнула блокнот, и тот раскрылся, испуская слабый запах пергамента и старой магии. На страницах теснились схемы, формулы, заметки на полях - наследие ее одержимости во времена войны. - Поставщика? - он нахмурился. - Темные артефакты такой силы не покупают в магазине «Всё для волшебника», - она провела пальцем по сложной схеме, напоминающей астрологическую карту, переплетенную с алхимическими символами. - Для ритуала возрождения или воплощения такой мощи нужны специфические компоненты. Не только сердца. Нужны проводники. Катализаторы. Вещи, которые не достать честным путем. И за ними идут к определенным людям.       Она посмотрела на него, и в ее взгляде читалось вызов. - Ты вращался в этих кругах. Ты знаешь, где в Америке можно достать, скажем, пепел феникса, добытый в лунное затмение? Или корень мандрагоры, выросший на могиле темного мага?       Драко замер. Вопрос был неожиданным и попадал точно в цель. - Я , - он задумался, - я знаю места в Англии, - медленно проговорил он, его мозг лихорадочно работал, откапывая старые, похороненные воспоминания. - Контакты. Но это опасно. Очень. Эти торговцы, они как пауки. Чуют страх за версту. - Именно поэтому он, а не мы, к ним и пойдет, - парировала Гермиона. - Он уверен в своей безнаказанности. Он будет искать редкие ингредиенты. Мы должны опередить его. Не ждать, пока он совершит следующее убийство, а встретить его там, где он появится за очередной частью своего реквизита.       Она оторвала лист из блокнота и протянула ему. На нем было начертано несколько имен и названий мест - тайные лавки в магической части Майами, подпольные аукционы, имена торговцев с сомнительной репутацией. - Начни с этого. Узнай все, что можешь. Кто из них мог переехать сюда после войны? Кто торгует самым запретным?       Драко взял лист. Его пальцы чуть дрожали, но не от страха, а от адреналина. Это был план. Хороший, опасный план. - А ты? - спросил он. - Я, - Гермиона повернулась к колыбели, купол над которой медленно растворился, - займусь главным. Я изучу «идеальный сосуд». Узнаю, для какого именно ритуала нужна абсолютная симметрия жизни и смерти, воплощенная в живых детях. Должна же быть какая-то причина, почему он не взял их сразу. Почему дает нам время.       Она посмотрела на спящих близнецов, и ее взгляд стал мягким и безжалостным одновременно. - Он хочет их целыми и невредимыми. До поры до времени. Это наше преимущество. Мы можем рискнуть. Он - нет.       Драко молча кивнул, сжимая в руке список. Роли были распределены. Охотник вышел на тропу, но теперь он знал, куда смотреть. Не в темноту, а на ее край, где шевелились тени тех, кто торгует ужасом. - Я вернусь к утру, - сказал он, уже направляясь к камину. Его фигура вновь обрела привычную уверенность, но теперь она была направлена в иное русло. - Драко, - окликнула его Гермиона. Он обернулся. - Будь осторожен. И вернись к нам.       На его губах на мгновение мелькнула такая любимая и родная ее сердцу ухмылка. - О, Грейнджер, - сказал он мягко. - Ты забываешь, с кем имеешь дело. Я для них свой. До поры до времени.       И, схватив горсть летучего пороха, он шагнул в зеленое пламя, оставив ее одну с детьми, с блокнотом и с тяжелым, невысказанным грузом их нового союза. Охота началась.

***

      Тень стояла в роще, за забором сада, наблюдая за освещенными окнами коттеджа. Холодный ветер шевелил его темный плащ, но он не чувствовал холода. Он давно уже не чувствовал ничего, кроме ледяной, всепоглощающей цели.       Они там, внутри. Они. «Спасители». Золотая троица, сокращенная до пары. Поттер и его верная гончая Грейнджер. И... Малфой. Это было неожиданно. Пикантная деталь. Ядовитая змея, пригретая у груди львицы. Как трогательно.       Он наблюдал, как фигуры двигаются за занавесками. Сначала одна - Грейнджер. Потом свет в спальне наверху, и там уже два силуэта. Значит, Поттер куда-то ушел, а она знакомит папочку с детками. Его губы растянулись в беззвучной, кривой ухмылке. Слюна горьким комком встала в горле.       Он видел их всех насквозь. Видел фальшь этого «воссоединения». Страх Малфоя, его неуверенность. Холодную, отточенную ярость Грейнджер. Их жалкие попытки выстроить защиту. Древние чары Малфоев зажгли стены дома серебристым светом, который был виден лишь ему одному. Детские игрушки. Они думали, что камень и заклятья остановят его?       Нет. Ничто не остановит. Никогда.       Его рука непроизвольно сжала холодный камень в кармане - гладкий, черный, единственная вещь, что осталась от его брата.       Его брат. Его вторая половина, оторванная и выброшенная жестоким миром, который так любили «спасать» эти люди в том зале. Наивный мальчик с его вечной улыбкой, с его верой в добро и справедливость. Верил до самого конца. До того момента, пока зеленый свет не выжег эту веру из его глаз, оставив лишь пустоту.       А они? Они выжили. Они отстроили свои жизни. Получили свои медали, свои посты, свои идеальные семьи. Родили своих идеальных детей.       Его пальцы впились в камень так, что тот чуть не треснул. Да, их дети были идеальны. Абсолютная симметрия. Инь и Ян. Живое воплощение баланса, который он искал все эти долгие, мучительные годы. Не просто сосуд. Не просто проводник. Ключ. Единственный ключ, способный отпереть дверь между мирами, вернуть то, что было украдено.       Для простого воскрешения хватило бы и сердец. Темной энергии предателей, что когда-то служили его убийце. Он собрал их, аккуратно, методично, как аптекарь собирает целебные травы. Каждое - дань уважения брату. Каждое - шаг к цели.       Но для того, чтобы душа обрела плоть, чтобы она прижилась, нужен был совершенный сосуд. Не просто тело. А двойственная, гармоничная плоть, способная вместить душу, искалеченную смертью. Чистая, незапятнанная магия близнецов.       Он видел их, этих мальчиков. Видел их разноцветные глаза. Абсолютную симметрию. В одном флаконе. Это было... искусство. Совершенное творение, которое эти люди даже не осознавали, что держат в своих руках.       Он не испытывал к ним ненависти. Не испытывал ничего. Они были просто... ингредиентами. Частью великого уравнения, которое ему предстояло решить. Его миссия была выше мести. Выше злобы. Она была священна.       Он отпустил камень и достал из складок плаща еще один сверток пергамента. Кончик его палочки ткнулся в палец, и он без всякой гримасы боли выдавил несколько капель крови. Ее густая, темная масса послушно поползла по пергаменту, складываясь в знакомые, издевательские слова. Идеальный сосуд...       Он свернул послание и шепнул одно-единственное слово. Пергамент исчез в ночи, чтобы материализоваться у них под ногами. Пусть почитают. Пусть знают. Пусть побегут, засуетятся, покажут все свои жалкие козыри. Их страх лишь усилит ритуал. Их отчаяние станет топливом. Он видел, как Малфой уходит через камин. Бежит. Куда? Искать его? Предупредить своих старых, гнилых дружков? Смешно. Все тропы, которые знал Малфой, он знал лучше. Он давно уже переиграл их всех.       Он остался стоять в темноте, наблюдая, как свет в гостиной гаснет, и остается гореть лишь тусклый ночник в детской. Его брат ждал. Семьдесят три часа, из которых осталось уже семьдесят.       Через три дня его брат снова будет дышать. А идеальный сосуд обретет свое истинное предназначение. Не быть чьим-то сыном. Не быть чьим-то братом. А быть мостом. Дверью. Жертвой во имя величайшего из чудес.       И ради этого он был готов превратить в пепел весь этот жалкий, самодовольный мир, который однажды позволил его брату умереть.