Глава 43

Глава 43

70 часов назад

      Гермиона стояла посреди разрушенной гостиной, в которой невозможно было различить черты когда-то принадлежавшего ей дома. Многочисленные книги были разорваны и частично сожжены. Плед, подаренный Молли много лет назад, было не восстановить. Игрушки близнецов валялись по всей поверхности.       Но все это не имело значения. Потому что было то, что просто приковывало к себе взгляд опытных авроров и неопытной матери. Посреди всего этого хаоса из стекла, дерева, пластика и пыли выделалось ярко алым пятном тело эльфийки.       Лори выглядела спокойной и спящей. Если бы не кровавые следы, ведущие к ее маленькому тельцу, можно было бы решить, что она просто спит.       Гермиона смотрела на все это немигающим взглядом, отказываясь понимать и принимать происходящее. Ее мозг просто не мог обработать складывающуюся картинку. Команда американских авроров стояла молча. Доктор Эдди уже тихо копался в своих бездонных карманах, которые, кстати, наколдовала ему в свое время сама Грейнджер, в поисках успокаивающего бальзама, нюхательной соли и маггловских транквилизаторов. Истерика директора была не за горами. - Директор, - робко начал целитель.       Ведьма даже не дернула бровью, проигнорировав обращение к себе. Она не слышала ничего вокруг. В ушах шумел пульс, сердце билось где-то в горле, а глаза застилала ярость.       - Грейнджер, - подал голос Драко, который все это время обыскивал с остальными дом и проверял все, что только можно было проверить. – Гермиона, посмотри на меня. – продолжил тихо Малфой, скрывая свои собственные эмоции за толстыми щитами окклюменции. – Милая?       Это возымело эффект. Ведьма медленно повернула голову в сторону голоса Драко и так же медленно моргнула, будто пытаясь убрать морок с глаз. - Где Гарри? – хриплым голосом спросила ведьма. – Он должен был быть здесь. – уже более грозно звучала ведьма. – Он обещал защищать их! – кажется, ее истерика уже подступала. – Где, драккл его дери, Поттер!       Ее волосы начали искрить от переизбытка магии, чудом уцелевшие окна начали дребезжать, а ковер под ногами начал тлеть. Вся картина кричала лишь одно: «Нельзя отбирать детей у матери! Иначе их мать отберет вашу жизнь».

60 часов назад

      Гарри Поттер в своей жизни боялся не такого уж и длинного списка вещей: воскрешения Волдеморта, потерять свою семью, подвести своих друзей и гнева Гермионы Грейнджер. Он перевыполнил план и попал сразу по двум пунктам из четырех. Мальчик-который-выжил умрет от руки своей лучшей подруги, и она будет права.       Очнувшись после сильнейшего оглушающего заклинания, он какое-то время не мог сообразить, где вообще находится. Гарри понадобилось около тридцати минут, чтоб осмотреть помещение без дверей с мигающей лампочкой, понять, что его палочки нигде нет и осознать весь ужас своего провала. - Как я мог не понять, что это он? – тяжело вздыхал Поттер, обхватывая руками голову и зарываясь пальцами в и без того неукротимые волосы. - Я облажался. Я так сильно облажался. Гермиона меня убьет, а Малфой воскресит, чтоб убить еще раз. – Он никак не мог остановиться и продолжал мерить комнату своими длинными шагами. – Пять шагов в длину, семь шагов в ширину, двенадцать шагов по диагонали. – Гарри, словно маньяк, повторял свои подсчеты и продолжал ходить туда-сюда, пытаясь понять, как выйти из своего заточения и исправить то, что произошло.       Рядом раздался громкий хлопок трансгрессии. Эльф молча поставил поднос с едой и водой на пол рядом с матрасом и вновь испарился. - Надо поесть, - подумал Поттер. – Мне нужны будут силы, чтоб выбраться из этой переделки и постараться спасти ситуацию и загладить свой промах. Мерлин, мне конец.

50 часов назад

      Драко просматривал книги в библиотеке Малфоев по родовой магии уже почти сутки. От Гермионы пока что толку не было. Ее не смогла вывести из ступора невероятная коллекция древних фолиантов, а значит, ей нужно еще немного времени. Доктор Эдди поил ее седативными, накачивал питательными компонентами и поддерживал ее в состоянии близком к магической коме. Со дня, когда они обнаружили тело эльфийки, она не произнесла больше десяти слов. Малфой никак не мог понять, что именно он ищет. - Драко? Ты здесь? Я думала, ты на задании в Америке будешь до конца года, - в библиотеку медленно вплыла величественная леди Малфой. - Мам, теоретически, если бы у меня были дети, и я бы не знал, где они сейчас находятся, - Драко не мог заставить себя произнести слово «похитили», - мог бы я их отследить как-то?       Нарцисса в недоумении уставилась на своего единственного сына. В висках начали стучать молоточки. Она крайне неаристократично схватилась за голову, которая раскалывалась от фразы Драко про детей. - Милый, вызови целителя. У меня от чего-то разыгралась ужасная мигрень – прохрипела Нарцисса. - Мам, дыши. Это не мигрень. – Драко не хотел сейчас заводить этот разговор. В случае его матери, неведение действительно было благом. Ведь если не знаешь, что у тебя есть внуки, то и не переживаешь, что их украли. - Драко, думаю, я могу опознать мигрень. Конечно, она очень похожа на возврат воспоминаний после сильного Обливиэйта. Но мне никто не стирал память, чтоб это было именно им.       Нарцисса не обратила внимания на то, как напрягся ее сын от этих слов. Она продолжала тереть виски и думать о том, что все же утренний кофе – это не самое верное решение для истинно английской леди и пора бы уже перестать его пить. - Мам, думаю, тебе надо прилечь и отдохнуть, - осторожно предложил Драко и уже думал о том, что надо заставить отца снять наложенное заклинание забвения с них обоих.

В это же время в МАКУСА

      Сознание вернулось к Гермионе волнообразно, как прилив, несущий с собой осколки памяти. Сначала - физическое ощущение: мягкая поверхность под спиной, стерильный запах зелий и зелёной магии. Потом - звук: приглушенные голоса за дверью, металлический лязг инструментов. И наконец - боль. Не физическая, а та, что разрывает душу, острая и всепоглощающая, заставляющая сердце сжиматься в ледяной ком.       Она резко открыла глаза. Белый потолок. Светильник в виде магического шара. Стеллаж с пузырьками зелий. Медкабинет при её же департаменте в МАКУСА. Всё было знакомо, привычно, безопасно. И от этого - невыносимо.       Память обрушилась на неё, как лавина. Разрушенная гостиная. Разорванные книги. Игрушки. Алое пятно на ковре. Тело Лори. Пустые колыбели.

Кит. Лео.

      Имена прозвучали в её сознании с такой силой, что ей захотелось закричать. Но горло было сжато тисками, не пропускавшими ни звука. Она была парализована, заперта в собственном теле с этим ужасом. Дверь открылась, и вошёл доктор Эдди. Увидев её открытые глаза, он вздохнул с облегчением. - Гермиона, вы пришли в себя. Не делайте резких движений. Ваше магическое ядро было на грани коллапса от перегрузки.       Он что-то говорил о седативных каплях, о необходимости отдыха, о том, что авроры делают всё возможное. Она смотрела на него, не слыша. Её взгляд упал на её собственную руку, лежащую на одеяле. На запястье остались едва заметные, почти зажившие царапины - неделю назад Лео вцепился в неё своими крошечными пальчиками, когда она переодевала его, и случайно оцарапал. Она тогда рассмеялась.       Теперь она смотрела на эти бледные линии, и они горели, как раскалённая проволока. Они оставили на мне свой след. А я позволила их унести. Голос доктора Эдди приобрёл металлические нотки. - ...и, Директор, я должен настоять. Вы не в состоянии участвовать в расследовании. Ваша магия нестабильна, эмоции...       Он не договорил. Она медленно повернула голову и посмотрела на него. Взгляд её был абсолютно пустым, лишённым слёз, крика, чего бы то ни было. Это был взгляд не человека, а хищницы, оценивающей добычу. - Доктор, - её голос был тихим, хриплым от долгого молчания, но каждое слово падало, как отточенная сталь. - Вы знаете, кто я?       Эдди замер, почувствовав исходящую от неё опасность. - Вы... директор Департамента магического правопорядка... - Нет, - она перебила его, и в её глазах вспыхнул зелёный огонь. - Я - мать Кита и Лео Малфой-Грейнджер. И пока вы здесь читаете мне лекции о стабильности, моих сыновей, которым нет и полугода, кто-то готовит для них тёмный ритуал. Вы понимаете, что это значит? - Она приподнялась на локте, и воздух в комнате затрепетал от сконцентрированной воли. - Это значит, что их будут резать. Их кровь будут использовать. Их души будут вырывать из тел. Пока. Вы. Мне. Мешаете.       Она отбросила одеяло и встала. Ноги едва держали её, но она выпрямилась во весь рост, и её фигура, казалось, заполнила всю комнату. - Гермиона, прошу тебя... - Эдди, выйди, - приказала она, не повышая голоса.       Доктор Эдди, опытный целитель, видевший всякое, невольно отступил на шаг под давлением её воли. Он что-то пробормотал и вышел, беспомощно закрыв за собой дверь.       Она осталась одна. Дрожь в ногах прошла. Сейчас её тело было инструментом, а разум - холодным, отточенным оружием. Она подошла к шкафу, где хранились её личные вещи, и достала мантию. Ткань была тяжёлой, прочной, символом её власти и полномочий. Она накинула её на плечи, и складки ткани упали на неё, как доспехи. Затем она открыла потайной отдел в своей сумке и вынула не палочку, а тонкий серебряный кинжал с рунами по клинку - семейную реликвию, подарок Беллатрисы Лестрейндж, трофей, хранимый не как память о войне, а как напоминание о том, на что она способна. Она провела пальцем по лезвию, и капля крови выступила на подушечке. «Любым доступным способом», - прозвучало в её сознании.       Она посмотрела на своё отражение в стеклянной дверце шкафа. Измученное лицо, тёмные круги под глазами, но в этих глазах больше не было отчаяния. Был только холодный, безжалостный огонь решимости. Директор Грейнджер осталась в этом кабинете. Из него вышла мать-волчица, готовая разорвать в клочья любого, кто встанет между ней и её детёнышами. Она распахнула дверь и вышла в коридор. Авроры, столпившиеся у двери, замерли, поражённые её видом. - Я возглавляю операцию, - заявила она, и её голос, громкий и чёткий, прокатился по коридору. - Поднимите все архивы по тёмным ритуалам воскрешения за последние пятьдесят лет. Найти мне каждого, у кого есть мотив воскресить кровного родственника. Каждого, кто интересовался силой близнецов. Каждого. Я не спрошу, какими методами вы пользовались. Я хочу только результат.       Она прошла мимо них, и они расступились, как перед ураганом. Её горе стало топливом. Её любовь - оружием. И мир магии, который считал её рациональной и законопослушной, скоро должен был узнать, на что действительно способна Гермиона Грейнджер, когда у неё отнимают самое дорогое.