Глава 44

40 часов назад       Командный центр Департамента магического правопорядка США (МАКУСА) в Вашингтоне напоминал разворошенный улей. Воздух, обычно наполненный ровным гудением магических приборов, сейчас был густым и тяжелым, пропахшим озоном от перегруженных детекторов, горьким кофе и сладковатым дымком сожженных защитных трав. Солнечный свет, щедро лившийся из окон от пола до потолка с видом на залив, казался кощунственным, не соответствующим трагедии, разворачивавшейся внутри.       В центре хаоса, заваленный игрушками близнецов, разорванными книгами и зловещими фолиантами по некромантии, стоял огромный дубовый стол. И у этого стола, вцепившись пальцами в дерево так, что на нем проступали опаленные следы, стояла Гермиона Грейнджер. Она не просто была директором. Она была раной на теле мира, живым воплощением материнской ярости. Ее осанка, напряженные плечи и низко опущенная голова напоминали львицу, заслонившую своим телом логово с детенышами, готовую в любой миг сорваться с места и разорвать угрозу в клочья. -  Он знает наши протоколы, -  ее голос, тихий и хриплый, прорезал гулкую тишину, установившуюся в зале. Каждое слово было обожжено болью. -  Он знает, как мы думаем. Знает наши слабые места. -  Значит, нам нужно начать думать, как преступник, Шеф, - раздался бархатный баритон с мягким мексиканским акцентом.       К столу, рассекая толпу замерших авроров, подошел Санчез. Его мускулистые руки были покрыты сложными, переливающимися татуировками ацтекских узоров и каллиграфических надписей, которые медленно текли и менялись, отражая его настроение. Сейчас на его левом плече светилась фраза «No molestar, estoy en modo guerra» («Не мешайте, я в режиме войны»), а на сгибе мощной руки красовался ухмыляющийся череп в сомбреро. -  «Думать как преступник» -  это твой эксклюзивный навык, Чико, - не отрываясь от светящейся панели с руническим анализом, ядовито парировала Томпсон. Ее огненно- рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, с которого выбивались искрящиеся пряди. -  У нормальных людей для этого нет специальных извилин. -  Рыжик, не ревнуй к моей гениальности, -  Санчез щелкнул пальцами, и татуировка на его плече сменилась на изображение плачущего сердца, пронзенного стрелой с надписью «Thompson me partió el corazón» («Томпсон разбила мне сердце»). -  Это дар. -  Если вы, дети, закончите свой уникальный способ флирта, - вмешался доктор Элиас Эдди, с аристократичной неловкостью поправляя свои хипстерские очки в толстой роговой оправе, - то я кое-что обнаружил. Помимо эльфийской крови Лори, на месте преступления был второй магический отпечаток. Человеческий. Очень старый, очень мощный. - Он сделал паузу, отхлебнув чего- то дымящегося из стеклянной колбы с криво наклеенной этикеткой «Успокаивающий бальзам «Не бей меня, мама-медведица»». - Я проверил по архивам. Этот след. Он совпадает с образцами, взятыми после крупных магических битв в Европе. Хогвартс. Это кто-то, кто был там. В тот день.       Гермиона медленно, как хищник, повернула голову в его сторону. Ее взгляд, тяжелый и острый, как отточенный клинок, впился в целителя. - Чей? - вырвалось у нее одно-единственное слово, прозвучавшее как приговор. Эдди беспомощно развел руками. - Слишком слаб для точной идентификации. Эфирные следы размыты. Но он точно был среди тех, кого мы считали героями. Или жертвами.       В проеме двери, словно тень, возник Драко Малфой. Его обычно безупречный вид был безнадежно испорчен: дорогой костюм мятый, волосы в беспорядке, а на лице застыла маска ледяного шока, сквозь которую пробивалась всепоглощающая ярость. - Восхитительно, - его голос, обычно такой уверенный и насмешливый, был хриплым от бессонницы. - Выходит, наш маньяк - один из «героев войны». Какая трогательная ирония. У тебя есть под рукой список местных сумасшедших, помешанных на воскрешении павших товарищей, Грейнджер? - У меня есть список всех, кто остался жив после той бойни, Малфой, - холодно, отчеканивая каждое слово, парировала она. - Исключая нас. И Гарри. - Отлично! Всего-то несколько сотен человек, разбросанных по всему земному шару! - Драко с горьким сарказмом развел руками, и его плащ взметнулся за ним. - Уверен, мы успеем обойти их всех с опросом до того, как этот психопат использует наших сыновей в качестве расходного материала для своего некромантического эксперимента! - Эй, приятель! - Санчез шагнул вперед, его татуировки мгновенно сменились на угрожающие символы племени Майя и боевые руны. - Мы здесь все в одной лодке. И она, прости за каламбур, не «Малфой-экспресс». Успокой свои яйца. Здесь все любят этих детей.       Драко смерил его взглядом, от которого мог бы закипеть Атлантический океан. - Твои дурацкие татуировки говорят громче, чем твои сомнительные умозаключения, Санчез. Советую им заткнуться. - А я советую тебе... - Хватит!       Голос Гермионы грянул, как удар хлыста, разрезая накаляющуюся атмосферу. Она повернулась к Драко, и ее грудь высоко вздымалась от сдерживаемого гнева. Вся ее фигура излучала такую мощь, что даже воздух вокруг нее казался более плотным. - Ты хочешь помочь? - прошипела она, и в ее глазах бушевала буря, способная смести все на своем пути. - Тогда прекрати этот дешевый спектакль и займись тем, в чем ты действительно силен. Ты вырос в мире, где темные искусства - это азбука. Так читай! Ищи ритуал! Тот, что требует крови верного слуги, жизненной силы близнецов, рожденных от примирившихся враждующих кровей, и ... - ее голос на миг дрогнул, но она заставила себя продолжать, - ...и души защитника. Гарри - не случайная жертва. Он - третий ключ. Душа, давшая обет защиты.       Лицо Драко побелело, как мел. Все его саркастичное напускное безразличие испарилось, уступив место леденящему душу пониманию. - «Триединство Пламени и Тени», - прошептал он, и в его глазах отразился настоящий ужас. - Это не просто воскрешение из пепла. Это создание идеального сосуда. Он не просто вернет кого-то к жизни. Он собирается поселить его душу в теле одного из наших сыновей. Стереть их личность и заменить чужой.       Юный Картер, самый неопытный член команды, стоявший до этого молча у стены, сжал кулаки так, что его костяшки побелели. Его преданность Гермионе была безграничной, а мысль о том, что с младенцами могут такое сделать, вызывала в нем первобытную ярость. - Ни за что, - выдохнул он, и его голос, обычно такой мягкий, прозвучал твердо и громко. - Мы не позволим. - О, еще как позволим, - Томпсон с силой хлопнула ладонью по столу, и сложные рунные схемы вокруг ее руки вспыхнули ослепительным светом. - Он хочет поиграть в богов с душами детей? Отлично. Покажем этому ублюдку, на что способны простые смертные, когда у них отнимают самое дорогое.       Гермиона обвела взглядом свою команду. Санчеза, чьи татуировки теперь светились яростными боевыми заклятьями. Томпсон, с ее острым, как бритва, умом и несгибаемой волей. Картера, с его юношеской, но абсолютной и непоколебимой преданностью. Доктора Эдди, который уже рылся в своих бездонных карманах, доставая зелья с дурацкими названиями, но смертельно серьезным назначением. И Драко... отца ее детей. Человека, с которым ее сейчас связывала не любовь, не дружба, а дикая, первобытная ярость и общая боль. - Хорошо, - сказала она, и ее голос вновь обрел стальную твердость генерала, ведущего армию на решающую битву. - Вот что мы делаем. Томпсон, ты берешь все архивы. Все дела о некромантии, все пропавшие ритуальные компоненты, все подозрительные активности на черных рынках за последний год. Я хочу каждое имя, каждую ниточку. Санчез, твои связи. Обойди все подпольные синдикаты от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса. Кто искал артефакты, связанные с близнецами? Кто интересовался эльфийской кровью? Картер, ты с доктором Эдди. Возвращайся на место. Анализируйте каждый сантиметр. Я хочу знать состав пыли, спектр каждого магического всплеска, малейшую частичку, которую мы могли упустить. - А ты? - спросил Драко, его взгляд был прикован к ней. Гермиона медленно повернулась к огромному зачарованному окну, в котором клубились и переплетались призрачные магические следы, оставленные похитителем. Ее отражение в стекле было искажено этим хаосом. - Я спущусь в самое дно, - ее голос стал тихим и зловещим. - Я поговорю с теми, кто уже прошел через завесу. С призраками. Мертвые видят то, что скрыто от живых. И они боятся меня больше, чем желают хранить свои секреты.       Не добавив больше ни слова, она развернулась и вышла из зала. Ее уход ощущался как спад давления перед ураганом. Команда замерла на секунду, пронизанная новой решимостью, а затем бросилась выполнять приказы.       Драко остался стоять посреди зала, глядя вслед удаляющейся фигуре. Он почувствовал чей-то взгляд и обернулся. Санчез смотрел на него, и на лице мексиканца играла сложная усмешка. - Она всегда такая... неистовая? - не выдержав, спросил Драко. В его голосе не было насмешки, лишь изумление, смешанное с чем-то похожим на благоговейный ужас. Мексиканец рассмеялся, и на его бицепсе проступила новая, светящаяся кровавым светом татуировка: «El infierno tiene su propia justicia» («У ада есть свое правосудие»). - О, приятель. Ты еще не видел и десятой доли того, на что она способна. - Он хлопнул Драко по плечу с такой силой, что тот чуть не пошатнулся. - Держись крепче, крутой парень. Начинается самое интересное. 30 часов назад       Гарри Поттер совершал свой бесконечный маршрут. Пять шагов в длину. Семь в ширину. Двенадцать по диагонали. Стук его каблуков о каменный пол отдавался в такт бешено стучащему сердцу. Комната была герметичной коробкой без окон, с единственным источником света - мерцающей лампочкой под потолком, отбрасывающей уродливые, пляшущие тени. Воздух был спертым, пахшим озерной сыростью, холодным камнем и озоном от мощных магических барьеров.       Его терзала не только ярость и чувство вины, но и леденящий душу, животный страх. Он представлял себе Кита и Лео, их крошечные пальчики, их доверчивые глаза, и эта картина причиняла физическую боль, острее любого заклинания.       Он уже перепробовал все, что приходило в голову. От простых взломов до попыток просочиться сквозь щиты в виде призрака. Ничего не работало. Чары были первоклассными, наложенными с маниакальной тщательностью. Но Гарри всегда побеждал не грубой силой, а интуицией и упрямством.       Он снова упал на колени, проводя ладонями по холодному, шершавому камню пола. Тот самый слабый, почти неуловимый сквозняк у самого плинтуса. Он был ключом. Это был не след вентиляции. Это был эфирный след. След очень старого, почти забытого транспортировочного заклинания.       Его мозг, натренированный годами борьбы с темнейшими искусствами, лихорадочно работал. Он отсекал панику, заставляя себя думать. Вспоминал архивы Хогвартса, пыльные фолианты в кабинете Дамблдора.       «Портал Скорби», - пронеслось в его голове. Древний ритуал, использовавшийся во времена Мерлина для мгновенных перемещений между местами силы, связанными с сильными эмоциональными потрясениями - обычно горем и слезами. Такие порталы были нестабильны и опасны, но их почти невозможно было отследить.       Если это был Портал Скорби, то его якорь, точка фиксации, должна быть здесь, в самой структуре этой комнаты. Он начал простукивать стены, в отчаянии шепча заклинания обнаружения и развеивания иллюзий. Никакого результата. Стены были монолитными. В порыве отчаяния он прислонился лбом к самой холодной, отсыревшей стене, пытаясь унять дрожь в руках. И в этот миг он почувствовал его. Слабый, едва уловимый, но до боли знакомый отзвук в магическом поле комнаты.       Магический отпечаток Дэниса Криви.       Память, как удар молнии, пронзила его сознание. За неделю до похищения Дэнис приходил в конференц-зал в МАКУСА, чтоб отдать снимки с последнего места преступления. Он что-то уронил - показалось, пробирку с образцом. Суетливо извинился, наклонился, чтобы поднять. Гарри, погруженный в работу, тогда не придал этому значения. Теперь он понимал. Это не была случайность. Это был якорь. Магический маячок, который Дэнис подбросил, чтобы в нужный момент без труда нейтрализовать его, зная все его защитные заклятья.       И место. Портал Скорби. Он требовал мощного источника эмоциональной энергии. «Озеро Слез». Заброшенное вулканическое озеро в Аппалачах, место массовой гибели первых американских магов-поселенцев во время войны со сквибами. Там, где грань между мирами была тоньше паутинки, а воздух был пропитан вековой скорбью. Он сжал кулаки, и в его глазах вспыхнула решимость. Теперь он знал. Знал, где они. Знал, кто. Оставалось только донести это до них. До Гермионы. До Драко.       Он снова сел в центр комнаты, скрестив ноги, и закрыл глаза. Он отбросил страх, отбросил вину, отбросил все лишние мысли. Он погрузился в глубины своего сознания, в то место, где когда-то жил крестраж Волдеморта, где была связь с палочкой-побратимом Драко. Он сконцентрировался на одном образе, на одном месте, вложив в него всю свою волю, всю свою надежду.       «Аппалачи... Озеро Слез...»       Он послал эту мысль в пустоту, в надежде, что Драко, с его чуткостью к старой, темной магии, его услышит.

***

      Комната Шепотов находилась в самом сердце подземного бункера МАКУСА, на уровне, куда не доносились звуки с поверхности. Это было круглое, абсолютно темное помещение, стены которого были покрыты слоем инея, не таявшего никогда. Воздух был ледяным и густым, им было трудно дышать. Единственным источником света были тусклые магические бра, отбрасывавшие длинные, зыбкие тени.       Гермиона стояла в центре круга, выложенного молотым серебром и черной солью. Рядом с ней, чувствуя леденящий холод, исходящий от призраков, стоял Драко. Он с сомнением оглядывал сгущающуюся вокруг них тьму. - Ты уверена, что это даст результат? Призраки - это эхо, обрывки. Они редко говорят что-то внятное. - Они видели то, что не видят живые, - сквозь зубы процедила Гермиона, не глядя на него. Ее лицо было обращено к темноте, а руки были сжаты в кулаки. - И сейчас они увидят меня. И поймут, что молчать - страшнее.       Она резко взметнула палочку вверх, и из нее хлынула такая мощная волна магии, что Драко невольно отступил на шаг. Иней на стенах затрещал, пошел трещинами. Температура упала до немыслимых отметок. - Призываю тех, кто пал с мечом в руках! Призываю тех, чьи души прикованы к этому миру невыполненным долгом или нераскаянной виной! Явитесь мне! Я требую ответов!       Тьма вокруг них зашевелилась, закипела. Из мрака стали проявляться десятки полупрозрачных фигур. Лица, искаженные вечной тоской, глаза, полные пустоты. Они молча, с немым укором, смотрели на дерзкую живую, потревожившую их покой. - Я ищу того, кто похитил моих детей! - голос Гермионы гремел в наступившей тишине, наполненный такой болью и неистовством, что несколько призраков отпрянули, словно от удара. - Кто пьет кровь верных слуг и готов разорвать души невинных младенцев! Кто из вас знает его? Говорите!       Призраки молчали, сливаясь в единую стену безмолвного осуждения. Лишь один, призрак в рваной форме солдата Магического Конгресса времен Гражданской войны, медленно покачал головой. - Мы не можем... Тот, кто зовется Тенью... Он силен... Он сковал наши уста страхом... Гермиона сделала шаг вперед, и ее глаза вспыхнули ослепительным зеленым огнем, освещая все помещение на секунду жутким, неестественным светом. - Я разорву эти оковы! - она с силой вонзила в пол в центре круга серебряный кинжал - трофей, реликвию, напоминание о ее собственной тьме. Лезвие вошло в камень с сухим щелчком. - ГОВОРИТЕ! Или я отправлю вас всех в небытие, откуда нет возврата даже для призраков!       Магический вихрь, поднятый ее волей, закрутился в комнате, вырывая из толпы мертвых беззвучные крики. И вдруг один из призраков, молодой парень в мантии Ильвермони, рванулся вперед, разрывая сдерживавшие его невидимые путы. Его лицо было искажено невыразимым ужасом. - Криви! - просипел он, его голос был словно скрежетом по стеклу. - Дэнис... Он... он не мог смириться с потерей... Он говорил... с его портретом... каждый день... - С портретом Колина? - резко перебил Драко, его собственный голос стал жестким. Призрак, мерцая, кивнул. - Портрет... он не настоящий... не память... Он шептал... шептал ему ужасные вещи... Говорил, что можно вернуть... что нужно только найти ключ... Близнецов... от кровей, что некогда лили друг друга кровь... - Где он сейчас? - потребовала Гермиона, подходя к призраку так близко, что ее аура жгла его бесплотную сущность, заставляя ее дымиться. - Горы... Озеро... где мы сложили головы... первыми... - призрак начал распадаться, не в силах выдержать колоссальное давление ее воли. - Он спрятал... сердце ритуала... в самых слезах...       С последним шепотом призрак растворился в воздухе. Комната снова погрузилась в гробовую тишину, но теперь она была иной - наполненной знанием.       Гермиона, тяжело дыша, выдернула кинжал из пола. Ее руки дрожали, но не от страха, а от сдерживаемой ярости, нашедшей, наконец, цель. - «В самых слезах», - прошептала она, и в ее глазах вспыхнула победа. - Озеро Слез. В Аппалачах.       Они выбежали из Комнаты Шепотов, их лица были бледны от пережитого, но глаза горели огнем решимости. И в этот самый момент Драко резко остановился, схватившись за висок. По его лицу пробежала судорога. - Что? - обеспокоенно, резко спросила Гермиона, хватая его за локоть. - Гарри... - выдохнул он, его глаза были широко раскрыты от изумления. - Он... он только что... «Аппалачи. Озеро Слез». Он послал то же самое.       Их взгляды встретились в немом, но абсолютном понимании. Это было не просто предположение. Это было подтверждение из двух независимых источников. Правда, не оставляющая места для сомнений.       Им навстречу, едва переводя дух, подбежала Томпсон, размахивая свертком пергамента. - Я нашла! Дэнис Криви! Полгода назад он пытался получить в Св. Мунго доступ к архивным образцам... к биоматериалам погибших в Хогвартсе! Ему отказали! Но кто-то... кто-то все же предоставил ему образец ДНК Колина! - она посмотрела на Гермиону с извинением в глазах. - Это был... Джонатан Райт. Тот самый аврор, которого вы уволили из аврората за связи с контрабандистами, Гермиона. Это была его месть.       Все части головоломки, наконец, с грохотом встали на свои места. Месть, фанатичная вера, доступ к информации и генетическому материалу. И идеальное место - Озеро Слез, пропитанное вековой скорбью, где грань между миром живых и мертвых была почти стерта.       Гермиона остановилась посреди стерильного белого коридора, ее команда, как по команде, собралась вокруг нее, образуя живое, дышащее яростью кольцо. - Эдди, - она повернулась к целителю. - Все, что у тебя есть. Самые сильные боевые зелья. Не для царапин и головной боли. - Уже готово, - он с торжественным видом выставил на подоконник три колбы. Ярко-желтую с этикеткой «Бодрящий эликсир «Удар молнии в штанах»», густую маслянистую жидкость в фиолетовой колбе - «Защитный отвар «Шкура дракона»» и, наконец, колбу с совершенно черной, вязкой субстанцией, от которой воздух вокруг мерцал - «На крайний случай «Поцелуй Тьмы»». - Санчез, Томпсон - полная боевая готовность. Проверяем все чары, все артефакты. Картер... - она посмотрела на самого молодого члена команды, и в ее взгляде мелькнула тень чего- то, похожего на материнскую заботу. - Ты остаешься здесь. Нам нужен кто-то на связи. Якорь. - Но, Директор! - лицо Картера исказилось от обиды и разочарования. - Я могу сражаться! - Это приказ! - ее голос не допускал возражений. - Самый важный приказ. Ты - наши глаза и уши здесь. Ты - наша страховка. И он не обсуждается.       Она перевела взгляд на Драко, который стоял чуть поодаль, наблюдая за этой сценой. Его лицо было непроницаемой маской, но в серых глазах бушевала собственная буря. - Ты с нами? - спросила она. Просто. Прямо.       Он смотрел на нее - на эту разъяренную львицу, эту богиню мести, готовую ради своих детенышей штурмовать самые глубины ада. И в его душе, израненной обидой и старыми ранами, не осталось ничего, кроме абсолютной, первобытной уверенности. Она была самой сильной, самой опасной и самой прекрасной вещью, которую он когда-либо видел. - До самого конца, - тихо, но отчетливо сказал он.       Гермиона кивнула. Ее команда была собрана. Ее воля была закалена, как сталь. Ее ярость была направлена на единственную, четкую цель. - Тогда пошли, - сказала она, и ее голос звучал как скрежет стали по камню. - Наши дети ждут. И мы никого не оставим в когтях этого монстра. Никогда.