Часть 214

Я вышел из Хогвартс‑экспресса и тут же поёжился — сырой, пронизывающий ветер ворвался под мантию, будто стремился выстудить последние крохи тепла. Небо нависло низко, тяжёлое, свинцовое, словно готово было рухнуть на землю. Капли дождя, ещё редкие, но холодные, падали на лицо, но я даже не подумал смахнуть их. Всё казалось… бессмысленным. Толпа вокруг суетилась — кто‑то звал друзей, кто‑то торопился к каретам, кто‑то смеялся, перебрасываясь шутками. Звуки доносились будто сквозь толщу воды: приглушённые, чужие. Я двинулся вперёд, не чувствуя ног, словно тело шло само по себе, а я оставался, где‑то позади — в том вагоне, в тех мыслях, от которых не было спасения. Карета стояла в ряду других, и рядом с ней — фестралы. Их тёмные силуэты, почти сливающиеся с хмурым небом, не вызвали ни страха, ни удивления, ни моей обычной улыбки. Я подошёл, механически поднялся по ступенькам и опустился на жёсткое сиденье. Дверь захлопнулась, и карета тронулась. Драко, Гермиона и родители смотрели на меня смешанными взглядами, но ничего не говорили. Я уставился в окно. Мимо проплывали размытые очертания деревьев, их голые ветви царапали серое небо. Дождь усиливался, струи стекали по стеклу, превращая мир снаружи в невнятную мозаику из тёмных и серых пятен. Я не думал ни о чём. Просто смотрел. Взгляд скользил по пейзажу, но не цеплялся ни за что — ни за замок, который постепенно вырастал впереди, ни за огни, мерцающие в окнах башен. Внутри была пустота. Тяжёлая, вязкая, как этот дождь. Ни волнения от возвращения, ни любопытства, ни даже тоски — только ровное, беззвучное ничего. Карета катилась вперёд, а я сидел, глядя в окно, и чувствовал, как эта пустота заполняет всё — от кончиков хвостов до самого сердца. — Гарри? Что с тобой? - тихо спросила Кира, и я даже не повернулся посмотреть на нее. — Я просто... Устал. - сказал я полуправду и продолжал смотреть в окно. Мысли не хотели течь, но я понимал, что мне надо понять все... И решить, что делать дальше. — Ты... Явно устал не в том смысле, о котором говоришь. - аккуратно сказал Псих и я почувствовал, как мне на ногу положили лапу. — Просто... Тяжелые мысли пришли. Скоро приду в норму. - "когда же не приходил в норму?" мысленно добавил я, вспоминая прошлые разы. Надо просто пережить еще один и я буду в порядке... — Может поделишься что тебя волнует? - аккуратно спросила Кира залезая мне на колени и тычась в грудь. — Ты же знаешь... Мы всегда выслушаем и поможем чем сможем. — Вы не поймете. - отрезал я резко. Слишком резко... Все замолчали, и мама ушла с моих колен. Остальные тоже отодвинулись, давая мне место. Кьюби тоже находился в апатии и даже не слышал то, что сейчас происходило. В чем смысл всего, что я делаю? В чем смысл всех этих жертв? Мы доехали до Хогвартса, и я первый вышел из кареты. Потом размеренными шагами пошел в Хогвартс смотря в пустоту. Неосознанно я использовал иллюзию и стал почти невидимым для всех. Автоматическое действие, когда происходит что-то подобное... Вестибюль был ярко освещен факелами, и шаги учеников по мощенному каменными плитами полу отдавались в нем эхом. Все двигались направо, к двустворчатой двери, которая вела в Большой зал. Предстоял пир по случаю начала учебного года. В Большом зале школьники рассаживались по факультетам за четыре длинных стола. Вверху простирался беззвездный черный потолок, неотличимый от неба, которое можно было видеть сквозь высокие окна. Вдоль столов в воздухе плавали свечи, освещая серебристых призраков, во множестве сновавших по залу, и учеников, которые оживленно переговаривались, обменивались летними новостями, выкрикивали приветствия друзьям с других факультетов, разглядывали друг у друга новые мантии и фасоны стрижки. Я сел за стол пуффендуя рядом с местами, где будут первокурсники. Кто-то спросил, кто это сидит за преподавательским столом, и я посмотрел туда же, куда вопрошатель. Первым я увидел Дамблдора, сидевшего в центре длинного стола в своем золоченом кресле с высокой спинкой. На нем были темно-фиолетовая мантия с серебристыми звездами и такая же шляпа. Альбус склонил голову к сидевшей рядом женщине, которая что-то говорила ему на ухо. Она выглядела как чья-нибудь вечно незамужняя тетушка. Пухлая и приземистая, с короткими курчавыми мышино-каштановыми волосами, она повязала голову ужасающей ярко-розовой лентой под цвет пушистой вязаной кофточки, которую надела поверх мантии. Вот она чуть повернула голову, чтобы отпить из кубка, и я узнал это бледное, жабье лицо и выпуклые, с кожистыми мешками глаза. — Долорес Амбридж, профессор защиты от темных искусств и первый помощник министра магии. - автоматически ответил я даже не думая. Мне было абсолютно безразлично что она там сидела. Я встретился взглядом с Евой, и увидел, что она обеспокоено смотрит на меня. Курама и Селена также обеспокоенно смотрели на меня, и змея хотела было поползти ко мне, но лис ее остановил. Надо как можно скорее приходить в себя... Не надо детям волноваться обо мне. Вскоре разговоры в Большом зале разом умолкли. Первокурсники выстроились вдоль преподавательского стола лицом к остальным ученикам. Профессор Макгонагалл бережно поставила перед ними табурет и отступила. Лица первокурсников, освещаемые огоньками свечей, казались очень бледными. Одного мальчонку, стоявшего в середине шеренги, била дрожь. Я мысленно на это хмыкнул и порадовался что их единственное волнение — это на какой факультет они поступят. Вся школа ждала затаив дыхание. И вот разрез на тулье открылся, как рот, и Волшебная шляпа запела:

В стародавние дни, когда я была новой,

Те, что с целью благой и прекрасной

Школы сей вчетвером заложили основы,

Жить хотели в гармонии ясной.

Мысль была у них общая — школу создать,

Да такую, какой не, бывало,

Чтобы юным познанья свои передать,

Чтобы магия не иссякала.

«Вместе будем мы строить, работать, учить!» —

Так решили друзья-чародеи,

По-иному они и не думали жить,

Ссора — гибель для общей идеи.

Слизерин с Гриффиндором — вот были друзья!

Пуффендуй, Коггевран — вот подруги!

Процветала единая эта семья,

И равны были магов заслуги.

Как любовь несогласьем смениться могла?

Как содружество их захирело?

Расскажу я вам это — ведь я там была.

Вот послушайте, как было дело.

Говорит Слизерин: «Буду тех только брать,

У кого родовитые предки».

Говорит Когтевран: «Буду тех обучать,

Что умом и пытливы, и метки».

Говорит Гриффиндор: «Мне нужны смельчаки,

Важно дело, а имя — лишь слово».

Говорит Пуффендуй: «Мне равно все близки,

Всех принять под крыло я готова».

Расхожденья вначале не вызвали ссор,

Потому что у каждого мага

На своем факультете был полный простор.

Гриффиндор, чей девиз был — отвага,

Принимал на учебу одних храбрецов,

Дерзких в битве, работе и слове.

Слизерин брал таких же, как он, хитрецов,

Безупречных к тому же по крови.

Когтевран проницательность, сила ума,

Пуффендуй — это все остальные.

Мирно жили они, свои строя дома,

Точно братья и сестры родные.

Так счастливые несколько лет протекли,

Много было успехов отрадных.

Но потом втихомолку раздоры вползли

В бреши слабостей наших досадных.

Факультеты, что мощной четверкой опор

Школу некогда прочно держали,

Ныне, ярый затеяв о первенстве спор,

Равновесье свое расшатали.

И казалось, что Хогвартс ждет злая судьба,

Что к былому не будет возврата.

Вот какая шла свара, какая борьба,

Вот как брат ополчился на брата.

И настало то грустное утро, когда

Слизерин умер в один деньков,

Но история не примет того,

Что основатель был с душой чистой.

Было четверо - трое осталось. И нет

С той поры уже полного счастья.

Так жила наша школа потом много лет

В половинчатом, хрупком согласье.

Ныне древняя Шляпа пришла к вам опять,

Чтобы всем новичкам в этой школе

Для учебы и жизни места указать, —

Такова моя грустная доля.

Но сегодня я вот что скажу вам, друзья,

И никто пусть меня не осудит:

Хоть должна разделить я вас, думаю я,

Что от этого пользы не будет.

Каждый год сортировка идет, каждый год...

Угрызеньями совести мучась,

Опасаюсь, что это на нас навлечет

Незавидную, тяжкую участь.

Чтобы выжить, сплотитесь — иначе развал,

И ничем мы спасенье не купим.

Все сказала я вам. Кто не глух, тот внимал.

А теперь к сортировке приступим.

После этого раздались аплодисменты и перешептывания. Все явно обсуждали историю, которую шляпа рассказала. Но самые глазастые уже заметили, что на стене у каждого из факультетов висит портрет основателей. Все четверо молчали и лишь смотрели на шляпу с учениками. Но тут я увидел, что профессор Макгонагалл, которая должна была теперь выкликать первокурсников, смотрит на шепчущихся испепеляющим взором. Почти Безголовый Ник поднес к губам прозрачный палец, благонравно выпрямился на стуле и замер. Шепотки разом утихли. Грозно окинув напоследок взглядом столы всех четырех факультетов, профессор Макгонагалл опустила глаза к длинному свитку пергамента и назвала первое имя: — Аберкромби, Юан. Вперед, спотыкаясь, вышел охваченный страхом мальчик, которого я приметил чуть раньше. Он надел Шляпу, голова не утонула в ней целиком лишь благодаря большим оттопыренным ушам. Шляпа на мгновение задумалась, потом разрез в нижней части тульи снова зашевелился, и прозвучало: — Гриффиндор! Распределение у меня не вызывало никакого интереса. Голова снова опустела, и я лег на стол все еще находясь под иллюзией отвлечения внимания. Мысли не хотели появляться. Но также я подсознательно понимал, что не могу просто сидеть так. Я - Гарри Джеймс Поттер-но Йоко- Слизерин! Король кицунэ, истинный директор Хогвартса, истинный глава Акацуки и глава Детей Магии..., и я впал в апатия из-за Магии, которая использовала меня... "А ведь я думал... Знал, что я кукла в какой-то игре... Но я думал, что могу стать игроком... Стану сильнее..., наберу союзников и армию... Но что сейчас получается?" - я стал смотреть на свою руку и почувствовал тепло. Приятное, почти ласковое тепло. Серьга изменила форму и стала сгустком. Этот сгусток подлетел ко мне, и я почувствовал, как тепло от него расходится по всему телу. И я стал вспоминать все приятные моменты... Игры с Сириусом, Джеймсом и Лили... Признание Психа и Киры в том, что они могут попытаться стать моими приемными родителями... Снейп который был язвительным, но заботился обо мне искренне... Дадли что из-за меня не стал хулиганом и пошел на ученого... Драко что стал из закрытого мальчика в веселого парня... Гермиона что была изолированной, стала очень общительной и нашла себе настоящих друзей... Ева... Курама и Селена... Драконы... Фениксы... Все мои питомцы... Кицунэ... *** Я появился в пустом пространстве. Оно было абсолютно белым и пустым. Ощущения от него... Двоякие. Но также тепло шло ото всюду. Хорошие воспоминания заполняли меня и на лице появилась улыбка. А потом... — Здравствуй. - я услышал голос и обернулся на него. Потом мои глаза расширились. У него было девять хвостов, а волосы были распущенные. Шерсть и волосы были синего цвета, а глаза были гетерохромные. Один изумрудно зеленый, а второй кроваво красный. В глазах была синяя десятиконечная звезда. — Ты... Жив? - я удивился, смотря на другого меня. На его лице была улыбка, а глаза были мягкими и нежными. — Нет. Я все также мертв. - вздохнул он и резко его тело стало меняться. В начале появился темный силуэт Снейпа. Потом была Гермиона в боевой мантии. После нее был Драко что выглядел слишком бледно. Следующим был Псих, а после него сразу Кира. Завершилось изменение Евой, и он снова стал другим мной. — Ты тот мир... - не спросил, а утвердил я. — Та временная ветка. - поправил он меня, но я лишь отмахнулся. — Не суть важно... - я подошел к нему и аккуратно коснулся. На его лице все еще была мягкая улыбка. — Почему? Почему ты появился? — Потому что я не хочу повторения... - он вздохнул и положил руки мне на плечи. Потом серьезно посмотрел мне в глаза. — Твой мир... Другой. Ты сильнее, ты тверже, ты подготовление... Также как и все, кто тебя окружают. — К чему ты клонишь... - я смотрел не понимая его. Моя голова была переполнена мыслями, и я не мог нормально рассуждать. — Твой мир может выжить. - спокойно сказал он и печально улыбнулся. — В свое время я не понял... Слепо верил в Магию и шел за ней... Но ты знаешь все. Ты другой. — Что именно произошло в твоей ветке? - спросил я сиплым голосом. — Я... Сражался, а не говорил. - сказал он с печальной улыбкой. — Я думал, что новая магия враг. Думал, что это психи, которые просто хотели силы... Но, когда я победил, лишившись всего, я понял их цель. Дать жизнь всему. — То есть... - я стал понимать к чему он клонит и посмотрел на него. Он же снова улыбнулся и кивнул. — Они не враги. Они те, кто хотят жить. И также они хотят, чтобы жили другие. - он тяжело вздохнул, и мы сели на пустоту. Это белое пространство не резало глаза. А давало лишь уют... — Я убил их всех. Вернул место Магии. Но после поглощения Рэка... Я думал, что совершил ошибку. И тогда я убил Магию. Поглотил и ее... — Что было потом? - спросил я спустя какое-то время молчания. — Я лично уничтожил мир. - не весело хмыкнул другой я, прижимая колени к себе. — Я не хотел этого... Честно не хотел... Но сила была слишком велика для меня. Слишком... Неуправляема. — Ты случайно уничтожил весь мир и тогда закрылся в себе... Умер вместе с миром... - понял я невысказанное. — Да... Я не мог просто жить с этим бременем... В начале мои создания... После мои друзья... Потом жена... А потом и весь мир... — Что ты предлагаешь мне? - спросил я, чувствуя, как кипит моя голова. Я был растерян. — Делать то, что посчитаешь нужным. - улыбнулся другой я. — Я сейчас лишь последняя воля... В том, что ты носишь, весь мир, который умер от меня... Все их воспоминания, чувства, сила... Все это во мне. Я это все и ничего одновременно. Я почувствовал, как меня начинает куда-то тянуть и другой я лишь слабо улыбался. Потом я услышал его последние слова перед тем, как его взгляд стал стеклянным и меня полностью не выкинуло. — Делай то, что посчитаешь нужным...