Часть 6

*Полторы недели назад* Хан не мог поверить своему счастью, что император его отпустил. Просто, без никаких условий, наказаний, казней. В конце своих размышлений он каждый раз приходил к мысли, что император Чосона наидобрейший человек на всем свете. Скача на лошади в прекрасном настроении, он наконец домчался до своей деревни. Он глубоко вдохнул, перед тем как войти. Чувство, будто много лет прошло с тех пор, как я был здесь в последний раз — подумал он, не зная как сдержать всю радость внутри. Улыбаясь во все зубы, он шел к своему дому и предвкушал, как отреагируют родные. И вот, наконец, он свернул на свою улицу. Казалось, будто прошла вечность, пока он до нее добрался. Свернув, он заметил много людей у своего дома. Улыбка сошла с лица, и вместо нее появилась тревога. Чем ближе он подходил, тем сильнее она нарастала. — Джисон?! — услышал он удивленный знакомый голос — Сынмин! — обрадовался шатен, обернувшись и увидев друга детства. — Ты немного опоздал. Ким вздохнул и, похлопал удивленного Хана по спине, ободряя. — Мне очень жаль, Джисон. Ты вернулся немного поздно. Твоя семья…. — Что с моей семьёй?! — шатен тяжело дыша, посмотрел на друга, а затем, отстранившись от него, подошёл к своему дому. — Это был несчастный случай. Случился пожар сегодня ночью… — поникшим голосом пояснил брюнет — Никто не выжил… Мне жаль… Шатен закрыл глаза, надеясь, что это дурной сон, и что он проснется скоро. Но, когда вновь открыл глаза, ничего не поменялось. Он видел перед собой полностью сгоревший свой дом. Пожар коснулся и соседних домов. Но пострадала от него только семья Джисона. Парень не мог принять реальность, но когда вынесли из дома тела, весь мир рухнул вокруг него. Дрожащими ногами он поплелся к ним. Узнать лица было невозможно, они сгорели полностью. Но Хан увидел и узнал подвеску своей матери, и, не имея больше силы, он рухнул на землю и горько заплакал. Сынмин лишь беспомощно наблюдал за горем друга. Остальные люди понемногу начали уходить один за другим, позволяя родным оплакать погибших. Тело парня содрогалось от всхлипов. Ким неуверенно похлопал друга по спине, ободряя, но понимал, что сейчас его ничто не может успокоить, и ему нужно дать время оплакать свое горе. Солнце уже село, когда Джисон с пустым взглядом и опухшими от слез глазами поднялся со своего места. Он ещё раз посмотрел на три тела на повозке и прикрыл их одеждой. Решив в последний раз посмотреть на свой дом, он зашёл внутрь. Ничего живого здесь не осталось, сгорело все. Выйдя на двор, он посмотрел на их огород. Джисон вспомнил последний день, когда он видел своих родных. Ещё одна слеза сожаления потекла по щеке. Шатен, глядя на огород, где они с семьёй сеяли семена весной, грустно улыбнулся. Урожай вышел богатым, отец. Ты ведь в тот воскресный день молил Бога об этом… Вдруг кто-то тронул его за плечо. Парень обернулся и увидел их соседа. — Крепись, Джисон — проговорил он, легонько похлопав по плечу. Шатен еле заметно кивнул — Я хотел бы тебе кое-что рассказать… Мне кажется, это не был несчастным случаем… — Хан шокировано посмотрел на мужчину — Вчера вечером, я случайно увидел незнакомых людей. Их было трое, они говорили на чосонском. Я услышал как они говорили, что их цель одна семья из трех человек, родители и дочь. Я тут же подумал о семье Кан. Ты ведь знаешь, глава их семьи вечно бывает замешан в конфликтах. Предупредив их, чтоб они были осторожнее, я успокоился. Но одно я не мог понять. Те трое сказали, что его величество не пощадит их, если они напортачат. Я все думал, может ли у семьи Кан быть ссоры с правителем Чосона. Но после пожара, увидев тебя, вспомнил, ты ведь попал в рабство чосонцам, и именно сегодня ты вернулся. Может… ты мог попасть в рабство самому императору… и если ты здесь, потому что сбежал… то мои предположения могут быть вполне верными Хан потрясенно слушал мужчину. Нет, нет, нет… Его величество не мог поступить так со мной — повторял он себе. Не дождавшись ответа от Джисона, сосед ещё раз похлопал по плечу и удалился. В этой ночной тишине, оставшись один, Хан вновь и вновь вспоминал угрозы императора: “Не смей сбегать, Хан Джисон, если только не хочешь знать какова моя кара, которая начнется с твоей семьи.” Отомщу! — сидя на земле уже под утро, прошептал он, сжимая кулаки. Солнце виднелся на востоке, но ему было плевать на то, что он даже не поспал. Парень повез повозку и, дойдя до нужного места, похоронил родных. В последующие дни он жил только с мыслями, как отомстит. Император очень редко оставался один, и решив воспользоваться тем, что Ли сделал это скрытно и думает, что Хан ничего не знает, понял, что заманить его в охотничий лес и убить там, будет лучшей идеей. Вернуться во дворец и разговаривать с императором, как ни в чем не бывало, оказалось намного сложнее, чем он думал. И вот, наконец, настал момент, который Хан так долго ждал. Он держал нож перед императором, предвкушая сладость мести. Сделав шаг в сторону императора, он замахнулся ножом, но Ли успел увернуться. Следующий замах тоже не ранил императора, но порезал его одежду. Когда старший отвлекся на порезанную одежду, Хан толкнул его, и тот упал. Шатен, не медля, навис сверху и собирался покончить с этим, нанеся последний удар. Но Ли оказался не так прост. Укатившись в сторону, он ударил Хана по ноге, от чего тот упал на землю. Следующим шагом император прижал парня и отобрал у него нож. Оттого, что Джисон сопротивлялся, слегка порезался своим же ножом. Правитель тяжело дышал. Нависнув над лежащим Ханом, он держал нож у его шеи. — Предатель — зло сквозь зубы процедил император, сверля Джисона ненавидящим взглядом. — После того как я сдержал весь свой гнев, когда ты устроил побег, понял, простил и отпустил тебя, ты смог только так отблагодарить меня?! Убить меня, после того как я проявил милосердие к тебе, рабу?! Чертов предатель! Готовься к самой мучительной смерти, который тебе не снился даже в самых кошмарных снах. Стража! — крикнул он громко, но понял, что его вряд ли услышат. — Вставай! — велел правитель, сам тоже поднимаясь и не спуская глаз с парня — Одно лишнее движение и я убью тебя. Джисон горько усмехнулся на это заявление. Он сейчас был таким разочарованным от этого мира и всех его несправедливостей. Оттого что не смог отомстить за свою семью, ему теперь все было безразлично, он желал лишь скорейшей смерти, которую, как он полагал, ему придется умолять подарить. А тут император самолично говорит, что просто убьет его, если сделает лишнее движение. Именно то, что нужно. Но, видимо, и сам правитель только понял, что сказал, и, пока парень не сделал что-то непредсказуемое, схватил его за шиворот и, держа нож у его шеи, заставил идти в сторону его стражи. Евнух первым увидел приближающегося императора. Видя его слегка растрёпанный вид, понял, что что-то произошло, и, веля страже идти за ним, быстрыми шагами направился к правителю. — Ваше императорское величество, с вами все в порядке? — обеспокоенно спросил евнух, не понимая, почему император держит нож у шеи Джисона. Так же как и все вокруг. Ли толкнул парня, от чего тот упал на землю. — Свяжите его — велел он. Стража тут же выполнила приказ. — Возвращаемся во дворец. — приказал император — По прибытию бросьте Хан Джисона в темницу для особо опасных преступников. Пусть его не трогают другие. Допрос буду проводить лично я. — Слушаемся, ваше величество — поклонились все, гадая, что же произошло между ними. Один из слуг по приказу привел коней Хана и императора, которых они оставили на том месте. Сев на свою лошадь, Ли обратился к одному из стражников: — Глава стражи Чхве, посадите Хан Джисона рядом с собой, а его лошадь возьмите под узду. — Как прикажете, ваше величество — поклонился он и сделал, как ему велели. Шатен подумал, почему же император решил не потащить его пешком, как хотел сделать, когда он сбежал. Ответ был прост, Хан мог умереть от этого, а Ли не желал ему быстрой смерти. Он хотел долго мучать, пока тот не начнет умолять о смерти, а потом убить самым ужасным способом.

***

Джисон, сидя в темнице, пытался взломать замок кандалов на его руках. Оттого что руки были разведены по разные стороны, достать спрятанную в волосах железку, которую он использовал для снятия кандалов, оказалось не просто. Приложив все возможные усилия, он все же достал железку. Но он никогда не практиковался снимать кандалы, будучи скованным по рукам. В конце концов, парень не смог снять их, уронив железку. Каждое лишнее движение доставляло дискомфорт, и ему оставалось только спокойно сидеть в неудобном положении. В первый день ему принесли только ломтик хлеба и стакан воды, чего было никак не достаточно, чтоб утолить голод. В промежуток времени, пока он ходил по нуждам и питался скромной пищей, его временно сняли с цепей. Тут Хан заметил, что у него появился жар и усталость. Взглянув на рану, которую он получил своим же ножом, понял в чем дело. Нож был смазан ядом, чтобы наверняка убить императора. Надеюсь, яд меня и убьет - подумал шатен. Ему не хотелось доставлять радость правителю и умирать от его рук. Прежде чем его опять заковали, он незаметно поднял свою железку и вновь спрятал в волосах. Использовать его в темнице он счел бесполезным, все равно после снятия кандалов сбежать бы не получилось. Поэтому оставил ее на другой случай.

***

Когда император вернулся во дворец он был в дурном духе, поэтому все слуги пытались быть незаметными, чтоб на них не обрушилась ярость правителя. По его приказу нож Джисона доставили ему в покои. Каждый раз смотря на него, Ли злился ещё больше. Решив оставить допрос парня на следующий день, он лег. Повернувшись на бок, он вновь увидел лежащий нож, но сейчас Ли заметил другое. Ему показалось, что лезвие ножа чем-то смазано. Позвав евнуха, он передал его ему, приказав узнать, что намазано на нем. Сон одолевал императора. Уже засыпая, правитель подумал, какая же причина желания Хана убить его. Ли где-то в подсознании отыскал воспоминание, как парень говорил, что правда раскрыта, есть свидетель и что-то про свою семью. Ты же не такой, Джисон… — в полусне подумал он — Ты бы никогда не пытался убить меня без причины. Так что же случилось… Почему ты сделал это?.. На следующий день император первым же делом позвал евнуха и приказал тайком узнать, как поживает семья Хана. Выполнив приказ и отправив проверенного человека в деревню Сина, он вновь быстро вернулся в покои императора. Евнух был слегка взволнован. — Ваше величество, нож был смазан змеиным ядом — доложил он — Ваше императорское величество не был ранен? — обеспокоенно спросил евнух. Император удивился, затем нахмурился Так хотел меня убить — не по-доброму усмехнулся он — Не волнуйся, я не ранен — вдруг он резко замолчал, вспомнив детали вчерашней схватки — Но Хан Джисон был ранен… — добавил он медленно. Ли надолго задумался. — Евнух Го — проговорил он через долгое время — Пусть отправят к нему лекаря и не заковывают в цепи, пока он полностью не вылечится. Евнух замолчал, впервые не зная, точно ли император в здравом уме отдает приказы. За те четыре года его правления он никогда не проявлял сочувствия к предателям, Го прекрасно знал об этом. — От яда он не умрет. — твердым голосом добавил Ли — Если умрет, то только от моих рук. Когда узнаю, почему он покушался на мою жизнь, я решу его судьбу. — Да, ваше величество — поклонился евнух, затем удалился, чтоб выполнить приказ.