5

Только раздал зерно курам, только на что-то опять обозлился, как Зона взяла своё - заболели воющей, словно змеи стремящиеся порвать кожу и вырваться, связки плеча. Как всегда, как обычно - НИИ на нашем клочке Советской земли. Доктор ЮВАО - проводница, чувствующая прекрасно то ли всех, то ли только меня, поспевающая коллективным разумом своих клонов по всему детскому лагерю заботиться о детках, сейчас оригиналом осматривала меня. Я вздохнул и насупился: -Чё? Виолетта Церновна, фигуристая докторша с тускло-фиолетовыми волосами и гетерохромией, упаковывая диск МРТ, буркнула нахмурившись: -Допизделся ты опять, "чё"! ЮВАО, в докторском халатике небрежно надетом поверх багрового платьишка, опять вилась вокруг меня, поглаживая кошачьим хвостиком, обезвреживая нехорошие мысли о прекрасной фигуре, платонизмом. Потом эта кошкодевочка плюхнулась на стол напротив меня и с улыбкой уставилась, подперв личико ладошками и картинно надув щёчки, корча гримасу сурёзности: -Опять разошёлся! Опять забыл, что Зона тебе дарованную с рождения силу и выносливость сохраняет для благих добрых дел! Твоё сердце опять окаменело и никакие артефакты не помогут. Снова разбойничать захотел? -Ничего я не хотел... - надулся я как маленький мальчик и тяжело вздохнул: -И сам вообще-то понял, что токсично душливо ворчу. Уже прогресс! Так и надо было меня опять одноруким делать. Чё сука, чё?! Отпиливайте мне уже нахуй руку или чё?! Или когда связки восстановятся и можно будет... Юля привстала из-за стола и нахмурилась, зашипев на весь типичный кабинет травматолога: -"Можно будет" что?! Что?! Давай, договаривай, озвучь! Людей пиздить! Ты снова за старое! Вы поглядите на него, как шёлковый был, пятилетку за три дня выполнил когда вытаскивали тебя из панических атак, столько героического труда сам, сам, сам выковал себе во спасение! Как ты говорил, что будешь добрым мальчиком и сила тебе исключительно для защиты и спасения! Что-то быстро в тебе это угасает! Ещё до Зоны, сколько ты, 2 месяца протянул на тренировках ради спасения людей в большевизме, с Христовой самоотдачей! А потом? "5 дней зарядку уже не делал, непорядок! Надо встать, проснуться и сделать! Любой ценой! Да, пожалуй любой, пожалуй цель оправдывает средства! А! Идея! Я же могу разогнать себе тело, чтобы покруче впитать бойцовских секций, чтобы ещё больше, ещё матёрее людей захуярить и вообще валить как можно больше-больше-больше!". Вот и натренировался пожалуйста! Доктор Виола напомните-ка! -МР картина повреждения акромиально-ключичного сустава I типа по классификации Rockwood. Частичное повреждение сухожилия субакромиального пространства. Признаки повреждения суставной губы (SLAP II). Незначительные явления синовита и субакромиального бурсита. -Ну и чё?! Чего вы собираетесь-то... Виола тоже перешла на крик: -А МЫ НЕ ЗНАЕМ ЧЁ ДЕЛАТЬ! При таких повреждениях всё должно постоянно болеть и на операцию! А у тебя не болит! Почему-то не болит почти! И что делать мы не знаем! Я прорычал. Тяжело вздохнул мысли, которые Юля читает: -Ну вот! Подвис в неопределённости! И никого тут не наебёшь... Щас я добреньким побуду, мне за это милосердие небесное десантирует излечение без операции... Восстановлю мышцы... И каааак пойду с криком "бывайте, ихтиандры хуевы!" - "На "разойтись" я конечно сразу согласился! И раззззашёлся! То есть, расходился...". С другой стороны никакая это не сделка и может быть всё что угодно. Меня в антисанитарии оперировали уже, назаносили, спасибо... Ну я же стараюсь зло в себе изжить! Что за корысть опять всплывает! Побыть добреньким чтобы мне ништяков с неба за это!? Тьфу! Гнилое сердце. Я же воистину добрым хочу стать, человеком! И стараюсь! И вроде результаты вообще-то есть! И налицо! А всё одно и то же... Хотел ведь с концами... По этой линии силы... Срочку отслужить, пойти в ОМОН попробовать попасть... А теперь хуй пойми что! Отчаиваться хуже всего конечно. Везде свои плюсы, везде свои минусы. Не возьмут, буду как Сталин и Дзержинский. Они по здоровью негодные к службе. Срочки не служили, училищ не заканчивали, белогвардейских из училищ и с опытом войны выебали и высушили. Так что это не шибко мне щемит как-то... Вопрос ведь сердца... Хорошо быть хорошим, счастливо быть любящим... А всё равно всё едино. Я опустил веки и тяжело вздохнул. Тут же на моих ногах оказалась кошкодевочка. Пригладила ласково и обняла, тихо говоря: -Ты загляни сейчас в свою душу. Видишь, какая она прекрасная стала. В ней нет адского огня, пылающего кровожадностью, в ней нет тяжёлого чёрного горя самоубийственного настроения. Всё, что тебя сейчас заботит - твоё любимое. Огород, сад, зверушки, любимая жена и дочка. Ты же знаешь, что уже столько месяцев не приходилось махать кулаками. Что годами уже тебя не тревожит состояние между жизнью и смертью. Прошли уже года, когда ты был припёрт к стенке, загнан в угол. Тебе не нужны уже клыки! Ты уже победил в Берлине. Осталось добить Квантунскую армию оставшейся тьмы в твоём сердце. Научись оставлять этот освежающий бриз райской прохлады, тишины любви и трудолюбивого созидания в душе. И ничего не повлияет: надо будет, сохранишь здоровье, надо будет - приумножишь, надо будет так потеряешь. У Дзержинского были больное сердце и туберкулёз. Сколько он всего сделал? У Сталина - сухоручие. Про "Как закалялась Сталь" тебе напомнить? -Нет. -Ну вот и не ворчи, не обозляйся. Не надо свой заряженный боевыми, холерический темперамент направлять на людей! И вообще! Вокруг себя посмотри, выйди из плена снов воспоминаний! Подворотни, шпана, стрелки, жизнь-смерть-тюрьма, всё прошло! Всё в прошлом! И почаще думай, что тебе повезло выбраться, не запятнав себе биографию, не говоря уже о том, чтобы просто остаться в живых после такого! Понял меня? -Понял, доктор Юля. Я всё понял. -Ну вот и хорошо! И не унывай! Тебе вредно! У тебя итак на роду опасно близко по поколениям четверо самоубийц было! Смотри на всё с положительной стороны: теперь ничего тяжёлого таскать нельзя, отдыхай себе месяц. Тебе выделили ещё 3 недели побыть с семьёй! Разве не этого ты хотел? -Этого... - глупо улыбнулся я и почти уже вышел из кабинета, да развернувшись, сказал: -Спасибо вам большое, дорогие святые доктора! Вы только это... Жене не говорите пожалуй... Из-за спины, на весь коридор донеслось грозное Алискино: -Поздно! Дверь захлопнулась, я обернулся. Рыжая брезгливо скинув с моей рубахи волосы шатенки, жадно и долго меня поцеловала, после чего отстранившись, сказала: -Я так, так рада! Тебя не заберут! Не заберут! Ещё целый месяц мы будем вместе, Ульяна так обрадуется! Я тяжело вздохнул, обнял жену и только хотел было начать, как Алиса меня опередила: -Только не закрывайся от меня. Пожалуйста. Не переживай. У меня никого не было, нет и не будет во всей жизни кроме тебя и Ульяны. Ну подумаешь, силовых нагрузок никаких... Ну кто тебе гречку твою сажать запрещает? Кто тебе коз пасти запрещает? С кустами малины возиться? За щавелем следить, ну? Что ты распереживался весь, я за тебя, тебя замуж выходила, а не за твои дурацкие связки и вообще! Если надо будет, чтобы тебя от нас всю оставшуюся жизнь не отрывали, пусть бы и остались они навсегда такими, твои эти связки! Зато ты сам, мой милый, мой любимый, живой... Дурной, горячный, страстный, какой-то одновременно древний как Вечный Дед, одновременно бестолковый и носящийся со своими безумными идеями как Ульяна, всё норовящий перевести в дискуссию, где я половину, а то и больше не понимаю, а дискуссию в партер, в борьбу... Ну где я тебя ещё такого на всей планете найду? И со всем этим, то ты мне про смысл песен тяжёлой музыки часами можешь рассказывать, то гречку выращивать, то свою философию-экономику часами читаешь, то норовишь грушу в амбаре повесить, чтобы колотить! То ты вообще... Ульяну спать укладываешь, сказки на ночь читаешь и с нами котят из пипетки молоком кормишь... Ты моя целая вселенная и без тебя я не могу, слышишь?! Не вздумай запираться от меня в своих чертогах одному тебе понятного разума! Я слишком счастлива в браке, чтобы сохранять хладнокровное равнодушие! Я люблю тебя! Не грусти, не грусти! Я здесь. Я с тобой. На всю оставшуюся жизнь. Чтобы ни случилось... Ты же сам рассказывал, что хотел бы на Земле создать такое место, где... Все отверженные обществом, замалкиваемые, инвалиды, больные, БОМЖи... Чтобы там у них была нормальная жизнь, чтобы они, втаптываемые в изгнание, в грязь, гонимые отовсюду на планете... Чтобы они обрели там счастье, дом, жизнь, радость и любовь... В конце-концов, разве не за это, Юля нас сюда переместила? М? А когда ты согласился Ульяну удочерить? Помнишь? -Конечно помню... - выдохнул я, ответив на обнимашки своей блестящей слёзками, жены, повторяя по инерции: -...конечно... Помню... -Идём! Обрадуем Ульяну! Она как раз от подружки уже вернуться должна была... -Пошли... - произнёс я, улыбаясь светло и непринуждённо, что случалось всю прошлую жизнь, от силы раз или два в несколько лет, пока меня за руку тянула Алиска, улыбающаяся светло, блестя слезами счастья...