Зеркало Хацумомо

Неделя прошла быстро, как молниеносный след на горизонте, но для Умэ каждый день был похож на бесконечную вереницу событий, которые стали её новой реальностью. Аки и она спешили вниз по лестнице, её сердце колотилось от волнения, ведь сегодня был день, когда она должна была отправиться в школу для гейш. В воздухе витала напряжённость, которую сложно было игнорировать. — Быстро! Быстрее! Вы опоздаете! — кричала матушка, её голос звучал словно приказ, требующий немедленного исполнения. Умэ и Аки метались по комнате, надевая свои обуви, едва успевая собраться. В их руках были лёгкие деревянные сандалии, которые требовали особой ловкости при ходьбе, особенно в таких спешных ситуациях. Как только обувь была надета, девочки выбежали на улицу. — Бегите, не хорошо в первый день опоздать! — ещё раз напомнила матушка, шлёпнув их по пятой точке. Девочки, не обращая внимания на это, рванули вперёд, выходя на шумные улицы города. Умэ ощущала, как она погружается в этот новый мир, улицы которого были переполнены жизнью. Они бежали по тесным улочкам, где толпы людей, движущихся в разных направлениях, сливались в одну шумную массу. Женщины с корзинами на головах, мужчины с трубками в зубах, маленькие дети, прячущиеся за спинами матерей, люди, идущие с товаром на плечах — весь мир казался неограниченным и бесконечным. Толпы заполняли всё пространство, голоса людей переплетались друг с другом, создавая атмосферу яркой, почти непроницаемой какофонии. Умэ чувствовала, как пульс её сердца сливается с этим шумом, а голова переполнена мыслями. Вдруг она остановилась и, не сдержавшись, схватила Аки за руку. — Аки, Аки! — шептала Умэ, её голос был полон тревоги. — Я хочу сбежать. Я хочу найти брата. Глаза её заблестели от боли и отчаяния, но в ту же секунду она почувствовала, как что-то внутри неё стремится к побегу, к свободе. Но прежде чем она успела сделать шаг, Аки схватила её за руку и резко остановила. — Умэ тян, ты испортишь себе жизнь, и мне тоже, — тихо, но решительно сказала Аки, её глаза были полны беспокойства. — Здесь безопасно. Останься со мной. Мы справимся вместе. Умэ почувствовала, как её мечты о бегстве начинают таять, но её внутренний голос всё ещё кричал о свободе, о возможности найти брата и вернуться домой. Она почти решилась, когда взгляд Аки вдруг упал на что-то, что лежало на земле. — Ах, смотри! — воскликнула она, наклоняясь, чтобы поднять что-то с тротуара. Это был маленький угощение, что-то похожее на сладкий рисовый пирог. В мгновение ока Аки положила его в рот, улыбнувшись. — Вот, видишь, какая удача! — сказала Аки, её лицо расплылось в широкой улыбке. — Жизнь всегда находит что-то хорошее, даже когда всё кажется тяжёлым. Пойдем, мы не можем опоздать. За мной! С этими словами Аки снова потянула Умэ за собой, заставляя её вернуться в поток людей. Девочки продолжали бежать, и Умэ не могла оторвать взгляда от Аки, которая, несмотря на всю сложность ситуации, умела находить радость даже в самых мелких вещах. В какой-то момент Умэ почувствовала, как её сопротивление немного ослабло, и она, неохотно, но послушно пошла за своей подругой в сторону школы. Когда они вошли в сад школы, воздух был напоён запахом цветов и свежести. На территории было много зелени, а в центре, среди деревьев, стояли несколько деревянных табличек, на которых были написаны имена девочек, обучающихся в этом доме. Аки без особых слов повесила свою табличку на одном из столбов, а затем быстрым движением руки повела Умэ в сторону здания школы. Умэ застыла на мгновение, всматриваясь в таблички — все эти имена были для неё новыми и странными. Она попыталась разглядеть, не найдёт ли среди них имя своего брата, но Аки не позволила ей долго задумываться. — Имя брата поищешь потом, — сказала она, быстро схватив Умэ за руку, и потянула её в сторону здания, шепча, — Пойдём, не время для этого. Умэ едва успела взглянуть на несколько табличек, когда Аки уже увела её в коридор, где они увидели множество других девочек и взрослых женщин, каждая занималась своим делом. Звуки традиционных инструментов, таких как сямисэн, доносились из одной из комнат, где более взрослые ученицы, украшенные кимоно, играли на этих древних музыкальных инструментах. Девочки младшего возраста с напряжёнными лицами и в строгих позах обучались танцам в другом уголке сада, под наблюдением строгих наставниц. — Это наш новый дом, Умэ, — сказала Аки, ускоряя шаг. — Не беспокойся о брате. Понемногу ты привыкнешь. Они добрались до здания и вошли внутрь, пройдя в просторный зал. На танцевальной площадке уже стояли несколько девочек, старших, чем Умэ, одетых в лёгкие кимоно. Они грациозно двигались под музыку, повторяя движения танца, как если бы они были частью этой музыки, вдыхая каждый её момент. Это был тот самый урок танцев, на который Умэ с трудом могла приспособиться. Всё было новым и странным для неё, её тело не всегда слушалось, а движения выходили не такими плавными, как у других. — Ничего страшного, ты научишься, — сказала Аки, видя, как Умэ медленно повторяет движения. — Главное, не бойся ошибаться. Все здесь когда-то были такими же. Девочки следовали за наставницей, и Умэ тоже пыталась вписаться в ритм, но всё казалось таким чуждым. Каждое движение было для неё новым, и она чувствовала, как ей не хватает времени, чтобы освоить то, что другие делают естественно. Тем не менее, Умэ продолжала двигаться вместе с другими, её движения становились всё более уверенными, хотя и не такими изящными, как у остальных. Она следовала за Аки, которая всё время поддерживала её, подталкивая, когда это было нужно, и не позволяя её духу опуститься. Прошёл первый день в школе, и вечер наступал, когда солнце скрывалось за горными вершинами, а на улице становилось темно. Внутри дома царила тишина, лишь издалека доносился мелодичный звук колокольчика, который звонила старушка из охае, ожидая Умэ. Она быстро поднялась по ступенькам, к комнате старушки, стараясь не запаздывать. — Умэ, где ты была? — с укором сказала старушка, когда Умэ вошла. — Я ждала свой ужин. Старушка была одной из гейш, и хотя она уже прожила 68 лет, её взгляд сохранял ту самую строгую осмотрительность, которая была присуща тем, кто всю свою жизнь посвятил этому ремеслу. Умэ поспешила подойти к ней, помочь встать, а затем подала ужин, аккуратно расставив тарелку на столе. Старушка тихо покачала головой: — Закрой окно, — прошептала она, прикрывая глаза. — Этот сквозняк мне не нравится. Умэ подошла к окну и приподняла занавеску, чтобы закрыть окно. И именно в этот момент она заметила что-то странное. На улице, среди тени, стояла фигура Хацумомо. Она была в компании какого-то парня. Умэ замерла, наблюдая, как Хацумомо целуется с ним. Она не могла не заметить, как радостно и раскованно она ведёт себя, улыбаясь, смеясь, и, казалось, полностью забыв о правилах. Это был момент, когда Умэ поняла, что возможно, Хацумомо действительно влюблена в этого парня. Но этот момент прервался громким голосом старушки: — Умэ, подойди ко мне, помоги мне! — её голос был настойчивым. Сердце Умэ сжалось от мысли, что она могла бы застать Хацумомо в столь интимном моменте. Быстро закрыв окно, Умэ поспешила вернуться к старушке. Она помогла ей устроиться и дала ей ужин, как велела. После этого старушка, задумчиво поигрывая ложкой в тарелке, позвала её: — Иди, скажи матушке, что я хочу, чтобы она пришла. У неё есть дело ко мне. Умэ кивнула и пошла искать матушку. Вскоре она увидела её в комнате. Матушка была в своём обычном деловом настроении, и на её лице читалась решимость. — Умэ, — сказала она, — нужно прибраться в комнате Хацумомо, пока она в ванной. Умэ застыла на мгновение, чувствуя, как её сердце сжалось. Она думала о том, что Хацумомо прямо запрещала ей входить в её комнату, но в этот момент матушка была непреклонна. — Хозяйка этого дома — я, а не Хацумомо, — резко ответила матушка, её голос стал холодным. — Так что прибери в её комнате, сейчас же. Она ушла, оставив Умэ в одиночестве с её обязанностью. Умэ неохотно направилась в комнату Хацумомо. Внутри всё было аккуратно, но тем не менее, в воздухе ощущалась напряжённость. Умэ начала убирать, медленно и осторожно разглядывая вещи Хацумомо. В её руках оказался флакон с пудрой. Умэ не могла не обратить внимание на тонкие отпечатки, которые оставались на крышке. Тут она услышала шаги, и дверь резко открылась. — Что ты тут делаешь? — раздался недовольный голос Хацумомо. Она стояла в дверях, скрестив руки на груди, её взгляд был полон презрения. Умэ вздрогнула, оборачиваясь. Она почувствовала, как её лицо побледнело от страха. Хацумомо внимательно осмотрела её, и потом усмехнулась. — Ты что, трогала мои вещи? — холодно сказала она, подходя ближе. Хацумомо сделала несколько шагов в сторону, не обращая на неё никакого внимания, продолжая скользить взглядом по её фигуре, как будто она была чем-то неприметным, чем-то, что она не хочет даже замечать. Умэ кивнула отвечая что она действительно трогала ее пудру. Хацумомо с насмешкой бросила пудру о пол — она разлетелась облаком и осела белёсой вуалью по полу и низким полкам. Умэ испуганно вздрогнула. Хацумомо же, тяжело выдохнув, встала и неторопливо направилась к зеркалу, словно забыла о присутствии девочки. — Не могу выбросить из головы слова генерала, — произнесла она с ленцой, опускаясь на подушку перед зеркалом. Она взяла расчёску и медленно провела по своим густым, тёмным волосам. Глянув через плечо, она смерила Умэ взглядом. — Раньше, — тихо сказала она, — ты пахла жасмином… А теперь это что? Рыба? Она снова взялась за кисточку, нанося лёгкий румянец на щеки, словно беседовала сама с собой. Потом вдруг резко развернулась к Умэ и приблизилась настолько, что та смогла разглядеть каждую чёткую линию на её безупречно белом лице. — Я велела не трогать мои вещи, — сказала Хацумомо холодно. Но затем голос её потеплел, стал почти ласковым: — Знаешь почему? Умэ, вжавшись в себя, пробормотала: — Потому что… генерал может сказать, что от Хацумомо плохо пахнет? На миг повисло молчание. Хацумомо посмотрела на неё, прищурившись. А потом, к удивлению Умэ, снова отвернулась к зеркалу. — Ты хотя бы пахнешь меньше, чем твой брат, — пробормотала она, как бы между прочим. — Он приходил сюда. Искал тебя, как бездомная собака. — Что? — Умэ резко шагнула вперёд, в её глазах вспыхнула надежда. — Он был здесь?! Прошу, скажите… Где он? Хацумомо медленно повернулась, её губы тронула кривая улыбка. Она поднялась с подушки и подошла вплотную, наклонившись к лицу Умэ. Говорила медленно, будто пробовала вкус своих слов. — Сначала… докажи мне свою верность, — её голос зазвучал чуть мягче, почти игриво, но в глазах читалось нечто совсем иное. — Хорошо? Она резко схватила Умэ за плечи и притянула ближе. Лицо её изменилось — в нём не осталось и следа нежности. — Хорошо? А? — Да… — прошептала Умэ, судорожно кивая. — Вот и славно, — Хацумомо выпрямилась, скользнув мимо неё с лёгкой ухмылкой. — А теперь… пошла вон. Как только она отпустила, Умэ бросилась прочь из комнаты, прижимая к себе дрожащие руки.