Дом — это место, где мы вместе | Итэр

　　　　　　　　　　　«Дом — это место, где мы вместе...» Итэр, кажется, содрогается от этих слов. Кажется, что вот-вот не выдержит и за руку схватит сестру в порыве — такую холодную и возвышенную, словно перед ним Ледяная Королева — словно из этих старых сказок, что они читали друг другу в детстве... Она так близко, но так далеко — руки не протянуть, руку оттолкнут — Итэр чувствовал, что самое родное убегало от него. И обиднее всего, что душило, словно канат, словно змея с ядовитой насмешкой на кончике языка — что сестра это делала по своей воле. Но в глазах её — таких же янтарных, чуть-чуть погасших только и усталых — поселилась та самая печаль — не грамм, а целая тонна — тяжелая, невыносимая. Итэр ведь не только видел, но и чувствовал. 　　　　　　　　　　　«Дом — это место, где мы вместе...» Итэр лишь тянет руку, улыбается, а сердце — отбивает бешено такт в диком вальсе чувств. Наконец-то сестра, наконец-то Люмин, стоит протянуть руку и... 　　　　　　　　　　Руку оттолкнут. Погасят огонь внутри. Кругом тьма — её целая бездна без конца и края, та чёртова самая тонна, которую не сдвинуть с места. А дома нет — он пропал, так и не нашелся, и значит... 　　　　　　　　　　　Вновь разлука? Не вместе снова? 　　　Скитания не окончены? Путешествием это не назвать, увы, никак. Слишком много протянутой руки, которая не чувствует ответного тепла — хотя бы ту самую улыбку на губах увидеть — позволь, сестра... Но она — словно пустой и безжизненный звук, что тянется веревочками, сплетаясь в целую и тяжелую петлю. 　　　И непременно эта ноша целой тонной повиснет над ними двумя. 　— Сестра, пошли домой. Нам здесь не место, — Итэр роняет слова в порыве чувств. Но Люмин лишь отводит взгляд — невыносимо грустно и с тоской. Сердце её обжигают родные слова, но она верна останется контрактам свыше. И Итэр это видит слишком уж отчетливо, он видит всю её печаль, и это странное желание вырваться — мимолетное, но такое недосягаемое и невозможное — скажи, сестра, что мешает тебе..? И от того на душе словно скребут когтями злые кошки — до одури невыносимо, но Итэр продолжает. 　— Пошли отсюда, вместе... Пожалуйста, Люмин! 　　　　«Давай все бросим. Тейват не станет нам родным домом». 　«Мы найдём место лучше. Будем пытаться еще и еще. Пока не получится». 　　　«Пока мириады других миров не станут той самой колыбелью». И эти мысли, не вырвавшиеся наружу, были расклеены грязными листами в голове у Итэра — навязчивые и тяжелые, не дающие покоя. Он лишь смотрел, как сестра уходит — снова; растворяется во тьме бездны — хотелось ли ей того на самом деле? И даже его вновь протянутая рука не ловит ни кусочка ткани её платья — Люмин ушла. 　　　　　　　　　　　　　　　　　Вновь. И не важно уже даже — бездна, эти вестники и маги, обиженные боги и народы... Итэру и в самом деле все равно. Куда важнее — когда придет конец скитаниям, что путешествием назвать — теперь язык не поворачивается никак? Когда на душе тоска обратится в теплые и яркие лучи? Когда грязные листы со стенок подсознания перестанут навязчиво шуршать где-то там на границе этого горького понимания реальности, что перед глазами тает и исчезает нежным силуэтом родной сестры? Когда наконец-то найден будет дом — то место, где Итэр и Люмин — вместе обретут единение и покой? Путешествие — не цель, а лишь способ достижения её. Теперь не только дома, но и родного более тепла. Бездна лишь нагло улыбалась, забирая принцессу восвояси — Люмин ушла. 　　　　　　　　　　　　　　　В который раз. Она, что зовется Бездной и праведным правосудием над Божествами, как скверна, как грязное бельмо — оттереть никак, а избавиться тем более. И главное — руки не протянуть, не ухватиться за родное; ведь она сама уходит — туда, к Бездне, минуя звездный путь; она, Люмин, сделала свой выбор. Итэр мог продолжать только идти вперед — через тернии к звездам — к Люмин одной. Через сверженные нации, сквозь озлобленных Богов и этих пресловутые тайны, что хранит для них, 　　возможно, 　　　　то самое место, которое впоследствии 　　　　　　　　　　　　конца того самого скитания 　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　и станет родным домом? 　　　　　　　«Ведь дом — это место, где мы вместе, сестра...»