Что же прячется за добродушной улыбкой и яблочным цветом глаз? | Тома

Идеальность Томы — действительно аксиома. Никто бы и лишнего не сказал, кроме пресловутого «чужак». Томе, кажется, даже завидовали. Многие. Видя успех, видя добрую — однако такую чертовски для их глаз назойливую улыбку. И этот изо дня в день чертовски яркий-яркий, обжигающий изумрудный оттенок глаз. 　　　　　　　　　Тома был солнечным, улыбчивым. Всегда. 　　　　　　　　　Безукоризненно решавший все-все дела. Его идеальность, кажется, и была его главным пороком в чужих глазах — извечное сияние, доброжелательность, незатейливая простая душа и умение решить любой коммерческий вопрос в пользу комиссия Ясиро и клана Камисато. Однако… Тома действительно не тот самый образец, каким его видели многие. И последняя строка его идеальности тому самое яркое подтверждение. Искать к людям ключи… Не сплошное ли копание в чужой душе? Давка на слабые точки, верно подмеченное настроение и жесты. Тома знал о людях многое — и пользоваться этим, несомненно, умел мастерски. 　— Сегодня задерживаются поставки, да и с количеством товара что-то не то, однако… клан Камисато ждет, напоминаю, — улыбка, как и всегда, что так кстати завоевывает внимание и расположение. 　　　　　　　　　　Томе это выгодно. 　　　　　　　　　　Улыбаться. Смотреть в глаза. 　— Я здесь ни при чем. Но у того на лице все расписано. Тома улыбается вновь — искренне, только вот… Он знает, куда давить. И определенно точно знает, что добьется своего. В руках того листок — связи решают, ведь не так ли? Как говорится — с людьми надо дружить. Держать планку и улыбкой пробивать их лица. Это и были для Томы своеобразные ниточки, которыми он так ловко руководил и решал дела Камисато. 　— Я бы поспорил, — мягко возразил Тома, протягивая с указаниями лист, — перепродаете дороже. Вот недостача и задержки. Неужели я не прав? Зеленая отрава глаз смотрит с неподдельным любопытством на собеседника — что он скажет, о чем соврет? Однако у Томы так или иначе всё схвачено. Осталось только… дернуть за ниточку. 　　　　　　　　　　Он ждет своего хода. 　　　　　　　　　　С размашистой улыбкой. 　— Ч-чт… Кхм, нет, — лист вырывает из рук Томы, рвёт, — бесполезная бумажка. Я же сказал, что поставки… 　— Не сочтите за наглость, но я подал ведомость в департамент. Такую же, какую вы и разорвали. Они уже разбирают дело, однако… — Тома выдерживает паузу. Замечает, как глаз собеседника чуть дернулся. Верно, он не ожидал такого хода, чтобы управляющий клана Камисато, да сразу попал в департамент…! 　— У меня есть там связи. И ведомость отзовут, как и дело на вас. Если... — легкий смешок, — вы и сами прекрасно понимаете, верно? Тома достает еще один лист — очередная копия. И она указывается прямиком у носа у напуганного прохиндея. 　— Я п-понял! Поставки будут сегодня же. И в нужном количестве. 　— Отлично сработано! — кивает Тома, — надеюсь на дальнейшее продуктивное сотрудничество с комиссией Ясиро и кланом Камисато! 　　Он уходит прочь, довольной улыбкой освещая горизонты Инадзумы. Действительно — отлично сработано. Иначе и быть не могло, ведь Тома знал, что, подбери правильный угол и направление нити… То обязательно добьешься своего. И улыбка глаза в глаза, доброжелательность слов и некая дурашливость вкупе со стальной хваткой управляющего — идеально делали своё дело. Не зря Тому остерегались и уважали, несмотря на его достаточно простой и улыбчивый вид. Управляющий никогда не предпочитал работать кулаками и копьями, как в комиссии Тенрё. Он привык брать словами, жестами и, конечно же, самое главное — связями. Проще говоря — такой неидеальный поиск чужих слабостей для идеального Томы. Ведь никогда доподлинно знать не будешь, что прячется 　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　за добродушной улыбкой, 　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　за светом яблочных глаз?