Слышали ли вы о той, что выменяла свою душу у дьявола, чтобы стать ангелом? | Коломбина

　　« Слышали ли вы о той, что кружит свой танец сквозь бурю и вихрь? » Извилистым фьордом вьется, как ядовитый плющ, дивный её танец — босые стопы переступают друг друга по суровым, скрипящим снегам, а тонкие руки выглядывают непринуждённо сквозь рукава шубки. И стоит лишь прекрасной и драгоценной Голубке вытянуть свой ангельский полутон — растает даже сама неприступная, вечными морозами объятая зима. 　　Ведь ангельскому… 　　бесполезно сопротивляться. Коломбина подается вперёд. Легкая девичья поступь не боится льда; не боится голой кожей ступить в острый, уничтожающий всё живое снег. Будто бы ангел; будто бы само творение божественного — столь изящное и красивое — та со снежинками метели так и просится стать единым целым в этом рандеву морозно-белого. И ею можно было бы любоваться целую вечность. Если бы к т о - т о вообще смог себе это позволить, пороча Коломбину своим взглядом. 　　…к т о - т о бы остался и без прекрасного, и без собственных глаз. 　　« Слышали ли вы о той, что голосом тянет за собой, словно нимфа? » И даже самый страшный снег не сморит ангела; ледяной пылью не забьет белые, чистые перья. Голубка возвышалась в этой метели; возвышалась гордо, улыбаясь с почти что хищным надрывом у уголков губ. Вой снегов, истошный крик животных не заглушит прекрасного тона — лишь смолкнет всё живое; лишь всё живое молча покорится ангельски-прекрасному. 　　И другим Голубкам — как жаль! — эта метель стала бы могилой. 　　Другим Голубкам, что могут лишь отвратительно фальшивить. Другие Голубки… а х, суждено лишь их грязным, порочным крыльям разбиться с самых высоких фьордов. « Но слышали ли вы о той… что выменяла свою душу у дьявола, чтобы стать ангелом? » И легким флёром опадает её касание — будь то или путник, забредший не вовремя в метель; или потерявшееся животное или иного рода жизнь. Прикосновение Коломбины — смертельно-хищное; не такое прекрасное, как дивное пение и длинная, завлекающая, как бездна, чёрная смоль волос. Скользящая, маленькая ручка Голубки; её ноготки, впивающиеся в плоть — обращают на себя всё внимание. Сквозь улыбку красивую, но чертовски, как у хищника, пробирающуюся вдоль белой, фарфоровой кожи, Коломбина лишь ведёт свою игру. Каждый для неё — лишь бабочка в сетях обворожительной Голубки. И стоит той лишь щелкнуть клювом… 　　…как полетит прочь голова с чуждых, неприглядных ей плеч. 　— Всё ещё хочешь ты узнать о той, что тянет свой голосок так дивно даже в самую лютую метель? А ты смелый. И весьма любопытный путник. 　　Возможно, налитая алым девичья улыбка — 　　станет последним и прекрасным мигом жизни?