Часть 2

Дождь кончился, но город не высох. Лужи на мостовой отражали хмурое небо, а воздух пах пеплом и чужим страхом. Нацу стоял перед дверьми "Хвоста Феи". Здание молчало. Вывеска, когда-то сиявшая золотом, теперь висела криво, будто кто-то пытался её сорвать. Дверь была заперта намертво — не просто замком, а цепью, пусть и тонкой, но с восковой печатью Королевского Совета. "Как будто гильдия — это проказа. Как будто мы — чума". Он ударил кулаком об дерево. Затем ещё раз и ещё. — Эй! Кто-нибудь! Откройте, чёрт возьми! — молодой маг отошел на некоторое расстояние от дверей. — Да что вообще случилось?.. Только эхо ответило ему из пустого зала. Он рванул через город, к дому подруги — тому самому, рыжему дому у моста. Но когда он подбегал к до боли знакомому зданию, на крыльцо вышла женщина средних лет — она закрывала двери на ключ. Нацу в недоумении окликнул ее. Она посмотрела на него своим немного морщинистым и недовольным лицом. И в тот же миг глаза хозяйки наполнились жалостью. — Ох... Ты опоздал. — Где Люси?! — Ха! А ты что хотел? Когда издали указ, её уже не было в городе. — Что? Какой ещё указ? Женщина вздохнула, оглядываясь по сторонам, и тихо сунула ему в руку конверт с розовой печатью. — Она уехала день назад. Оставила это... для кого-то из своих. Нацу разорвал конверт. «Нацу, Ты всегда был упрямым, поэтому знаю — ты вернешься сюда. Но пожалуйста... не оставайся. Магнолия больше не наш дом. Макаров велел нам начать всё заново. Найти работу. Жить тихо. Я уезжаю туда, где меня не будут особо искать и где мне будет спокойнее. Тебе стоит сделать то же самое — уехать подальше, забыть о магии, хотя бы на время. Не ищи меня. Не ищи никого из гильдии. Это единственный способ уберечь друг друга, тем более для тебя. Но если однажды всё изменится... кто-то из нас знак там, где мы впервые встретились. — Л.» Женщина положила тёплую руку ему на плечо. — Она плакала, когда писала. И велела передать... что хвост феи — это не здание. Вы хвостатые всегда за друг друга держались. Уверена, что так и будет. А теперь вали от сюда, — её выражение лица резко изменилось. — Не хватало ещё, чтоб меня с тобой видели. Нацу сжал записку так, что бумага обуглилась по краям, но вовремя остановился. "Чёрт... ЧЁРТ! Не хватало еще сжечь…" Он шёл по улицам, и взгляды впивались в него, как ножи. Торговец, у которого он всегда брал яблоки, резко захлопнул ставни. Дети, что когда-то просили показать "огонь из рук", завизжали и спрятались за матерями. А на площади, где раньше висел флаг гильдии, теперь красовался новый плакат: "ДОНОСИ НА МАГА — ПОЛУЧИ НАГРАДУ!" Нацу сжал кулаки. Пламя рванулось наружу — но тут же погасло, когда он услышал визг позади и крики: «Совет! Тут маг бушует!» «Чёрт с ними. Чёрт со всем этим,» — подумал он про себя. Но Макаров был прав, Люси — тоже. Раз дела обстоят настолько серьезно — оставаться здесь значило погибнуть.

***

Он сел на первый попавшийся дилижанс без билета, и кондуктор даже не спросил, куда он едет. Видимо, розовые волосы и шрамы говорили сами за себя: «Беглец. Чужак. Не трогать». Три дня тряски, которые он уже и не помнил из-за плохого самочувствия. Три ночи под открытым небом, когда он просыпался от кошмаров, и его руки вспыхивали пламенем во сне. А потом — городок Кедр, где они когда-то были. Проходя по маленьким и тихим улочкам, Нацу услышал шум. Подойдя ближе, он увидел, как мужчина лет 40–50 вышвыривает каких-то пьяниц прямо со ступеней своего заведения. Кабак «Ржавый гвоздь» пах кислым пивом и жареным мясом. Есть хотелось безумно. И несмотря на сцену перед входом, маг шагнул к хозяину этого заведения. Это был коренастый муж с носом, похожим на картошку. Широкие усы на гобой и густые каштановые волосы едва покрылись сединой. Мужчина осмотрел Нацу с ног до головы. Последний неловко улыбнулся, и в этот момент предательски заурчало в животе. — Деньги есть? — покачал головой усатый, на что маг покачал головой. — Отработаешь. Надеюсь, не сбежишь, как прошлый. Глаза Нацу заблестели. Ему дадут еды и работу! Хозяин хрипло рассмеялся и шлёпнул его по плечу. — Ну, ладно тебе, ладно. Будешь таскать бочки. И если вспыхнет что-нибудь — сразу на мороз. Понял? — Нацу кивнул. Хозяин открыл двери кабака и впустил юношу внутрь. Лицо обдало жаром от печи и уши впервые за долгое время услышали оживленную беседу и смех. Толпы пьяных людей сидели за многочисленными столами с закусками. — Ты не первый маг в этих стенах, — пробормотал он, когда Нацу осмотрелся. — Кто сказал, что я маг? “Старик” усмехнулся, показывая два зуба золотых зуба. — Розовые волосы. Шрамы. И этот потерянный взгляд — видали таких, — проходя мимо волшебника, он потрепал его по макушке. — Меня Гарретом звать. Он махнул рукой, приглашая Нацу за стойку, и налил ему тарелку какой-то горячей похлебки. — Мой сын тоже был магом. Из гильдии «Лунный Клинок». Красивый парень... — Гаррет показал рукой на фоторамку, висящую на стене. Там был улыбчивый юноша вместе с отцом. Юноша держал в руках удочку, а Гаррет с фото сделал сыну «рожки». Вечером, когда кабак опустел, хозяин рассказал. — Маги пытались протестовать. Сначала — мирно. Писали петиции, собирали подписи. Он постучал пальцем по столешнице, будто отбивая ритм похоронного марша, а затем посмотрел на Нацу, который сидел в недоумении. — Потом начались митинги. Люди вышли на площади с требованиями отменить указ. А Совет... ха. Старик дёрнул рукав — под ним обугленный шрам в форме королевской печати. — Они прислали «Чистильщиков». Тех, кто гасит магию огнём и сталью. Моего мальчика забрали в первую ночь. Больше я его не видел. Нацу стиснул кружку, и стекло треснуло у него в пальцах. — И что, никто не сопротивлялся? Старик захохотал, но в этом смехе не было радости. — О, сопротивлялись. «Синий Пегас» взял штурмом тюрьму в Лейквуде. Их сожгли заживо на главной площади. В назидание остальным, — было слышно, как заскрипели его зубы. — Идиоты… На следующий день Гаррет выдал ему новую одежду. Высокая водолазка, чтоб закрывала шрамы на шее и на руках. Утром бывший маг таскал бочки из подвала, плечи горели от напряжения, а ладони покрывались мозолями. Никакой магии — только грубая сила, пот и скрип дерева под пальцами… Днем разносил эль и закуски, выслушивая пьяный бред местных. Иногда кто-то косился на его розовые волосы, но никто не спрашивал лишнего. Страх висел в воздухе, густой, как дым от печки. А под конец дня выдворял пьяниц. После закрытия Гаррет сидел за стойкой, чистя стаканы, а Нацу мыл полы, смывая остатки пива, кровь и чьи-то слезы. В последняя время он все чаще ловил обрывки разговора среди местных: — Говорят, на юге ещё полно незакрытых гильдий. Представь, теперь все они считаются темными! — В Эльсмире видели парня, который погрузил целый отряд рыцарей в желе... Все задохнулись! Вот умора! — Совет объявил награду за головы беглых. 500 золотых за живого, 300 за мёртвого. А однажды утром на двери кабака появился плакат: «УКРОТИТЕ ВАШИХ ДРАКОНОВ. МАГИЯ — ЭТО БОЛЕЗНЬ». Гаррет сорвал его и швырнул в печь. — Когда-нибудь они проснутся, — пробормотал он. — И тогда... тогда даже Совет не спасётся от их гнева. Иногда, когда никто не видел, он разжигал пламя в ладони — просто чтобы убедиться, что оно ещё не умерло. А потом гасил его. Потому что сейчас — он больше не Нацу из "Хвоста Феи". Просто парень с розовыми волосами, который слишком много молчит.