Часть 4

Каждое утро в Совете начиналось с отчетов. Грей затягивал тугой воротник мундира Совета, стараясь не смотреть на собственное отражение в зеркале. Синий мундир с серебряными пуговицами — символ статуса, символ предательства. На груди — значок: "Отдел по контролю магической деятельности. Начальник оперативного отдела". Гажил ждал его у двери, уже одетый в такую же форму, только с красной окантовкой — "Отдел розыска и задержания". — Опоздаешь — опять штраф, — буркнул он, поправляя перчатки. Они выходили вместе, но не разговаривали. Кабинет Грея был завален папками. Каждое утро ему приносили новые донесения: список задержанных, список казнённых, список тех, кто "исчез" в Лаборатории Подавления. Он подписывал бумаги, не читая. — Вчера в Эльсмире задержали двух, — говорил ему подчинённый, молодой чиновник с горящими глазами. — Один сопротивлялся. Пришлось... нейтрализовать. Грей кивал, глядя в окно. — Отправить в тюрьму, — говорил он автоматически. — Но по инструкции... — В тюрьму. Молодой чиновник замолкал и вышел: «Эрза ждет на собрании». Гажил работал иначе. Он лично водил облавы, но всегда "случайно" предупреждал своих бывших — странным намёком, оставленной дверью, вовремя подброшенным слухом в таверне. «Здесь чисто, — говорил он своим людям после очередного пустого обыска. — Идём дальше». Эрза Скарлет сидела в своём кабинете, как королева на троне из бумаг и печатей. Совет назначил её главой Управления по искоренению магической угрозы не просто так — её холодная решимость и железная дисциплина внушали страх даже самым высокопоставленным чиновникам. Когда Грей и Гажил входили к ней на ежедневный отчёт, воздух в кабинете становился гуще. — Отдел розыска, — Эрза бросала на Гажила ледяной взгляд, — вчерашний провал в районе доков требует объяснений. Трое подозреваемых скрылись до прибытия отряда. Совпадение? Гажил держал лицо каменным. — Информация была неточной. Источник подвёл. — Уничтожить источник, — она писала что-то в досье, не глядя. — В следующий раз отправите двойной отряд. Её перо скрипело по бумаге, будто выцарапывая приговор. Затем взгляд Эрзы переключался на Грея. — Оперативный отдел. За последнюю неделю — семь случаев «ошибочного» помещения задержанных в обычную тюрьму вместо Лаборатории. — Она медленно подняла глаза. — Вы намеренно игнорируете протокол? Грей чувствовал, как лёд сковывает его пальцы под столом. — Перегруженность Лаборатории. Временная мера. — Временные меры ведут к хаосу. — Эрза встала, её тень накрыла их обоих. — Если вы не справляетесь, я найду тех, кто справится. Иначе.. иначе найдут нас. Она положила руки на головы магов. — Я понимаю, что вы делаете, но так вы подвергаете опасности не только себя, но и меня, Леви и Джу.. Гажил, кроме Леви у тебя есть ещё и сын. Гажил резко поднял голову, глаза его вспыхнули яростью, но тут же погасли. Его пальцы впились в подлокотники кресла, оставляя вмятины на дорогой кожанной обивке. — Ты думаешь, я не знаю? — его голос был хриплым шёпотом. — Каждую ночь я просыпаюсь и проверяю, дышит ли он. Грей сидел неподвижно, но лёд уже полз по его рукавам, покрывая мундир инеем. Эрза не отводила рук. — Тогда будьте умнее. — Её пальцы слегка сжали их волосы — жест, странно напоминающий благословение. — Совет уже подозревает утечки. Вчера ко мне приходили с вопросами о «слишком частых совпадениях». Она отошла к окну, спиной к ним. — Следующий провал — и нас заменят. А потом придут за нашими семьями. Тишина повисла тяжёлым покрывалом. Где-то за стенами слышались шаги чиновников, смех, звон посуды — обычная жизнь Совета, которая могла в любой момент превратиться в их смертный приговор. — Что ты предлагаешь? — наконец выдавил Грей. Эрза повернулась. В её глазах горело что-то опасное. — Играть лучше. Гажил — твои "ошибки" должны быть безупречны. Грей — если отправляешь кого-то в тюрьму вместо Лаборатории, убедись, что у тебя есть официальное оправдание. — Она сделала паузу. — И иногда... приходится жертвовать одним, чтобы спасти десятерых. Гажил резко встал, стул с грохотом упал назад. — Я не буду... — Ты БУДЕШЬ. — Голос Эрзы прозвучал как удар хлыста, несмотря на то, что она произнесла это шепотом. — Или твой сын вырастет, зная, что его отец — трус, который предпочёл гордость его жизни. Дверь кабинета распахнулась — вошёл помощник с папкой документов. В мгновение ока Эрза снова стала безупречным начальником, а Гажил и Грей — подчинёнными, выслушивающими выговор. — Ваши отчёты на столе к шести вечера, — холодно бросила она, отворачиваясь. Когда они вышли в коридор, Гажил швырнул папку об стену. Бумаги разлетелись белым веером. — Спокойно, — прошептал Грей, хватая его за плечо. Гажил резко дёрнулся, но тут же замер, почувствовав на себе десятки взглядов. Чиновники за соседними столами приподняли головы, некоторые с любопытством, другие — с плохо скрываемым удовольствием. "Смотрите, маги дерутся между собой", — словно говорили их усмешки. — Опять Скарлет устроила разнос? — громко поинтересовался один из зевак, на вид он был совсем юнцом. — Да заткнись ты, — буркнул Гажил, грубо отстраняя Грея и нагибаясь за бумагами. — О-о, нервничает начальник отдела розыска, — продолжил поддразнивать клерк, обмениваясь взглядами с коллегами. — Может, тебе стоит сменить работу? А то… как бы тебя самого не пришлось... разыскивать. Грей резко развернулся, и в воздухе на мгновение повеяло холодом. — У тебя кофе пролился, — тихо сказал он, указывая на документы, которые держал выскочка. — И то, что ты из моего отдела, не даёт тебе права грубить другим, — Грей подошел к мальчишке и положил руку ему на плечо. Юнец хмыкнул, но, взглянув в ледяные глаза Грея, вдруг взвыл: «Начальник…». Под пальцами Грея уже пошла изморозь, а раз подопечный подал голос, значит, холод дошел до тканей. Грей одернул руку. Гажил тем временем собрал последние листы и, не глядя ни на кого, направился к своему кабинету. Грей последовал за ним, нарочито громко бросив на ходу: — Отчёт по делу №47 жду к вечеру. И чтобы без ошибок. Дверь кабинета захлопнулась. — Чёртов цирк, — прошипел Гажил, швыряя папку на стол. — Зато теперь все уверены, что мы ненавидим Эрзу, — Грей опустился в кресло, смотря в окно. — И Эрзу заодно. Гажил лишь мрачно хмыкнул.

***

К закату "Ржавый гвоздь" наполнялся гулом голосов, звоном кружек и плотным запахом жареного мяса, пива и древесного дыма. Лавки и столы были забиты до отказа — местные ремесленники, путники с дороги, даже пара стражников, снявших шлемы, но не настороженность в глазах. Нацу метался между столиками, разнося подносы с едой и кувшины эля. Его розовые волосы были туго стянуты под тёмной повязкой, а высокий воротник водолазки скрывал шрамы. — Эй, новичок! — окликнул его бородатый кузнец, хлопая по столу. — Ты что, оглох? Третий раз кричу — ещё элю! — Уже несу, — буркнул Нацу, ловко подхватывая пустую кружку. В углу кабака трое путников в потрёпанных плащах что-то горячо обсуждали, понизив голоса. — ...видел собственными глазами, — один из них наклонился вперёд. — В Лейквуде снова появились маги. Говорят, даже гильдейские знаки рисуют на стенах... Нацу замедлил шаг, но тут же споткнулся о чью-то ногу. — Смотри под ноги, розоволосый! — засмеялся пьяный лесоруб. Гаррет за стойкой наблюдал за всем с привычной усмешкой, но когда Нацу подошёл за новым кувшином, хозяин наклонился к нему: — Не слушай их. И не задерживайся у того угла. — Я ничего... Внезапно из старого телевизора за стойкой раздались торжественные фанфары — заиграла заставка вечерних новостей. В кабаке моментально стихли разговоры. Даже пьяный лесоруб замолчал, уставившись на экран. На экране появился гладковыбритый ведущий с неестественно белыми зубами: — "Главные новости Королевства Фиор. Сегодня Совет объявил о ликвидации очередного гнезда запрещённых магов в районе..." Нацу почувствовал, как у него холодеют руки. Он машинально схватил поднос, чтобы было чем занять дрожащие пальцы. — "Сегодня утром в столице была пресечена попытка вооружённого мятежа. Группа магов-преступников совершила нападение на здание Совета, пытаясь освободить осуждённых. Благодаря бдительности стражей, атака была подавлена." В углу кто-то громко чокнулся кружкой: — Ну и чёрт с ними, с магами! Мешали нормальным людям жить! Несколько голосов нерешительно поддержали. На экране мелькнули кадры: дым над площадью, силуэты виселиц. — "Все участники бунта были казнены на главной площади в назидание другим. Среди ликвидированных – бывшие члены запрещённых гильдий … " На экране мелькнули кадры: площадь, залитая холодным светом утреннего солнца, толпа, застывшая в молчаливом ужасе, и ряд виселиц, на которых раскачивались безжизненные тела. Камера медленно скользила по лицам казнённых, будто выставляя их напоказ как трофеи. Первым показали юношу с каштановыми волосами. Его лицо было бледным, но спокойным, будто он уснул. Густые пряди волос падали на лоб, почти касаясь закрытых век. Нацу узнал его — это был парень с фотографий в кабаке. Он всегда стоял рядом с Гарретом. Затем камера переключилась на следующее тело — и Нацу почувствовал, как земля уходит из-под ног. Это был Джет. Его зелёные волосы, обычно такие яркие и небрежные, теперь слиплись от крови, стекавшей с разбитого лба. Глаза, которые всегда сверкали азартом, были широко открыты, словно даже в последний момент он не мог поверить в происходящее. Руки, сжимавшие кулаки в бою, теперь безвольно свисали, а на запястьях виднелись глубокие следы от верёвок. Рядом с ним — Дрой. Его массивное тело казалось ещё больше на фоне остальных, но теперь в нём не было ни капли жизни. Лицо, обычно озарявшееся добродушной ухмылкой, было искажено последней гримасой боли. На его плече едва виднелся потускневший знак «Хвоста Феи». В кабаке стояла гробовая тишина. Даже пьяный лесоруг не издал ни звука. Кружка , которую держал Нацу, выскользнула из его рук и со звоном разбилась о пол. «Это не может быть правдой», — пронеслось в голове. «Они не могли… Они же…» Но экран беспристрастно демонстрировал доказательства. И в тот же миг раздался глухой стук — Гаррет рухнул на пол, сражённый резкой болью. Его лицо исказилось, руки судорожно сжались на груди, а дыхание стало хриплым и прерывистым. Кто-то вскрикнул, стулья загремели, отодвигаемые в панике. — Хозяин! — закричал один из завсегдатаев, бросаясь к нему. Но старик уже не отвечал. Его глаза были закрыты, губы посинели, а тело обмякло, будто из него вырвали все силы одним ударом. Нацу стоял как вкопанный, глядя на Гаррета, на экран, на разбитую кружку у своих ног. Мир вокруг словно раскололся на части, и теперь он падал в эту трещину, в бездну, где не было ни надежды, ни спасения. А из телевизора всё звучал голос диктора, холодный и равнодушный: — "Совет напоминает: любая помощь запрещённым магам карается смертной казнью. Будьте бдительны. Докладывайте о подозрительных..." В кабаке началась паника. Одни гости вскочили со своих мест, другие застыли в оцепенении, не зная, что делать. Но один из завсегдатаев — коренастый мужчина с седыми висками и грубым, но твёрдым голосом — резко хлопнул в ладоши. — Всем спокойно! — рявкнул он так, что даже самые перепуганные вздрогнули. — Расходитесь по домам, если не хотите проблем! Его звали Рейн, и он был старым другом Гаррета — бывший военный, привыкший командовать. Люди послушно зашевелились, некоторые бросились к выходу, другие остались, но отошли в сторону, давая место. Рейн тут же опустился на колени рядом с Гарретом, проверил пульс, затем резко наклонил голову старика назад, чтобы открыть дыхательные пути. — Эй, парень! — он резко дёрнул Нацу за рукав, заставив того вздрогнуть. — Ты ещё здесь? Хозяину плохо, скорую вызывай! Голос Бартоломью пробился сквозь туман в голове Нацу. Он машинально потянулся к телефону за стойкой, пальцы дрожали так сильно, что едва могли набрать номер. — Скорая… — его голос сорвался. — Сердечный приступ… «Ржавый гвоздь»… Пока он говорил, Бартоломью уже начал непрямой массаж сердца, ритмично надавливая на грудь Гаррета. — Держись, старик… — сквозь зубы прошипел он. — Сволочи.. да и Эмилиан хорош! Зачем полез туда?! Нацу опустился рядом, всё ещё не в силах поверить в происходящее. В голове мелькали кадры с экрана — казнённые друзья, а теперь вот это… — Он… он выживет? — хрипло спросил он. Рейн не ответил. Он лишь продолжил давить на грудь, пока где-то вдали не зазвучали сирены. А телевизор за стойкой всё ещё работал, тихо бубня что-то о «порядке» и «безопасности». Сирены скорой приближались, их вой разрывал тишину ночного городка. Через несколько минут в кабак ворвались медики в синих униформах, с сумками и аппаратурой. Они быстро оценили состояние Гаррета — без сознания, слабый пульс, прерывистое дыхание. — Инфаркт. Нужна срочная госпитализация, — бросил один из врачей, уже накладывая электроды для портативного ЭКГ. Гаррета бережно перенесли на носилки, подключили кислород, вкололи что-то внутривенно. Его лицо, обычно такое грубоватое и выразительное, теперь казалось восковым и безжизненным. — Кто с ним поедет? — спросил фельдшер, оглядываясь. Рейн поднял руку, как бы говоря «Я», но его взгляд скользнул к Нацу. Он хотел что-то сказать — может, предложить помощь, может, успокоить, — но юноша опередил его. — Я останусь, приберусь тут, — Нацу произнес глухо, даже не поднимая глаз. — Потом приду. Рейн замер на секунду, изучая его лицо. Потом резко кивнул: — Ладно. Но не задерживайся. Скорая уехала, увозя Гаррета и Рейна. Дверь кабака захлопнулась, оставив Нацу в гробовой тишине. Он стоял посреди опустевшего зала, где еще пару минут назад гремели голоса, звенели кружки, а теперь — только разбитая посуда на полу, опрокинутые стулья и тяжелый запах страха. Нацу медленно наклонился, поднял осколки разбитой кружки. Пальцы слегка дрожали, но движения были точными. Он убрал все — собрал обломки, вытер пролитое пиво, поставил на место столы. Работа занимала мысли, не давая им унестись туда, куда нельзя — к экрану, к казненным, к тому, что теперь все кончено. Когда в кабаке снова был порядок, Нацу подошел к стойке: — Черт возьми... — прошептал он в пустоту. А потом просто сидел. И ждал. Не зная, что будет дальше.