Часть 7

Тяжёлый воздух висел над городом, словно мокрая простыня, наброшенная на лицо. Солнце, спрятанное за плотным слоем облаков, лишь слабо подсвечивало их изнутри, превращая небо в грязновато-серое марево. Уже во всю был декабрь, но снег так и не пошел. Нацу стоял у дверей аптеки, уже готовый выйти, когда за его спиной послышался стук женских каблуков. – Эмилиан! Он обернулся. Это была Марго. Фармацевт – высокая, худая женщина в белом халате – торопливо шла к нему, размахивая свёртком. Её волосы, неестественно фиолетовые для немага, были туго стянуты в пучок, что делало её лицо ещё более угловатым. – Ты меня уже достал! Определись, нужно тебе это или нет? Который раз забрать забываешь! – она протянула ему небольшой тюк, перевязанный бечёвкой. – Коренья, что заказывал. Нацу машинально потянулся за свёртком. Пальцы слегка дрогнули – он действительно забыл. – Спасибо, – он машинально оскалился в широкой улыбке, но вдруг спохватился и резко сжал губы, заставив улыбку превратиться в сдержанную усмешку. — Чуть не ушёл без них. Марго склонила голову набок, изучая его. Но сочувственно покачав головой, она продолжила чуть мягче: – Ты в порядке? Второй день ходишь, как сонная муха. – Просто… завал с конспектами, – он прижал свёрток к груди, изображая лёгкую улыбку. – Спасибо, что напомнили. Поправляя съехавшие на кончик носа очки, фармацевт фыркнула. Прозрачные линзы блеснули в тусклом свете аптеки, когда она склонилась к стойке с пузырьками. – Смотри не опоздай! – её голос прозвучал привычно строго, но в уголках глаз собрались мелкие морщинки – знак скрытой заботы. – И спи побольше. Совсем рассеянный стал. Вчера трижды переспрашивал дозировку беладонны. Эмилиан кивнул, уже поворачиваясь к выходу, когда её голос снова остановил его: – Постой. Возьми ещё это. Она протянула ещё один маленький бумажный пакетик, перехваченный бечёвкой. Сквозь тонкую бумагу проступали округлые контуры леденцов. – Мятные. От тошноты, – Марго прищурилась, изучая его реакцию. – Вижу же, как тебя после лекций мутит. Особенно, когда из морга возвращаетесь. Пальцы непроизвольно сжали свёрток с травами так, что сухие стебли затрещали. – Не переживай, – фармацевт махнула рукой, будто отмахиваясь от мухи. – Мы все через это прошли. Я же тоже училась в Институте. В первый год мне каждый раз после вскрытий становилось плохо. Преподаватели говорили – привыкнешь. Не привыкла. Вот и переключилась на травы. Нацу медленно разжал пальцы. – Спасибо, – он взял пакетик, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Но я... справляюсь. Марго хмыкнула, не оборачиваясь: – Конечно, справляешься. Как и все парни в твоём возрасте – сквозь зубы и с гордым видом. Бери, дурак. Не для того я три года отрабатывала рецепт против рвотного рефлекса, чтобы такие идиоты как ты геройствовали. В её голосе не было насмешки – только усталая практичность человека, видевшего сотни таких же бледных студентов. Нацу сунул леденцы в карман, чувствуя, как бумага шуршит о свёрток. – В среду после занятий зайди, – добавила Марго уже деловым тоном. – Привезут новую партию салепа. Разгрузишь. Он кивнул и вышел, толкнув дверь плечом. На улице воздух оказался не лучше – густой, пропитанный запахами порта. Солёный бриз с моря смешивался с едким дымом из кузницы, где-то в переулке жарили рыбу, а сквозь всё это пробивался сладковатый гнилостный дух от каналов. Нацу глубоко вдохнул, стараясь не морщиться. «До пар около часа», – промелькнуло у него в голове. Он мысленно представил расписание: сегодня анатомия с практикой в морге только после обеда, затем травология. Времени хватит, даже если немного задержаться. Он уже сделал шаг в сторону института, привычным маршрутом, когда периферийным зрением заметил движение у городской доски объявлений. Там собралась толпа. Не обычные прохожие, спешащие по делам, а плотное кольцо людей, столпившихся перед деревянным щитом. Кто-то покачивал головой, кто-то крестился, старуха в чёрном платке что-то шептала соседке, прикрывая рот ладонью. И тогда он увидел. Среди пёстрой мозаики объявлений о пропавших собаках, ярмарках и налогах — свежий, ещё влажный от печати лист. И на нём – Его лицо. Не Эмилиана Адамса. Его. Нацу. Розовые волосы на рисунке они были изображены ярче, чем были у него в реальности, резкие черты, характерный шрам на подбородке. Внизу жирными буквами было написано:

«РОЗЫСК. ЧРЕЗВЫЧАЙНО ОПАСЕН»

«За содействие в поимке – 1000 золотых»

«За укрывательство – смертная казнь»

Нацу почувствовал, как по спине пробежал холодный пот, но его лицо осталось абсолютно спокойным. Он на секунду остановился, но почувствовав на себе чей-то взгляд, дернулся и продолжил идти мимо, стараясь походить на равнодушного прохожего. Из тени между домами, из узкого переулка, где даже в полдень царил полумрак, за ним наблюдали двое. Чистильщики. Первый – широкоплечий мужчина лет сорока, с лицом, напоминающим старую кожаную перчатку: морщинистым, жёстким, с глубокими складками у рта. Его синий плащ был застёгнут на все пуговицы, несмотря на духоту, а на груди поблёскивал серебряный амулет – «Явно, головарь», подавляющий любые магические импульсы в радиусе десяти шагов. Второй – молодой, почти мальчишка, но с мёртвыми глазами и странно белыми ресницами. Его левая рука неестественно подрагивала - побочный эффект от частого использования антимагических гранат. Они не просто смотрели. Они вычисляли. Старший медленно провёл языком по потрескавшимся губам, его взгляд скользил от рисунка на плакате, к лицу Нацу и снова к плакату. Молодой нервно постукивал пальцами по рукояти шокера у пояса - новейшей разработке Совета, способной одним касанием сжечь нервную систему мага. И тогда они синхронно шагнули вперёд. Старший – тяжёлой походкой бывшего вояки, привыкшего давить сопротивление грубой силой. Молодой - порывисто, с азартом щенка, впервые почуявшего кровь. Между ними и Нацу оставалось не больше двадцати шагов. Городской колокол пробил полдень, и в этот момент Нацу заметил третьего - женщину в таком же синем плаще, выходящую из переулка, через который он проходил каждый день по дороге в Институт. Она уже подносила руку к уху, к миниатюрному коммуникатору. «Началось», – промелькнуло у него в голове, и это было куда страшнее, чем он предполагал. Нацу медленно выдохнул, заставляя свои мышцы расслабиться. Каждый нерв в его теле кричал о необходимости бежать, но разум холодно напоминал: «Бегство – это признание вины». Он сделал вид, что поправляет воротник рубашки, одновременно проверяя – достаточно ли грима на шрамах. Шаги чистильщиков гулко раздавались по мостовой. Ближе. Еще ближе. Нацу почувствовал, как по его спине пробежали мурашки, когда старший из них – тот самый, с кожей как старая перчатка – оказался в шаге позади. – Эй, парниша со свёртком! Именем совета приказываю остановиться! Голос был хриплым, словно его владелец годами дышал дымом. Нацу плавно обернулся, изобразив на лице вежливое недоумение. – Да? – Документы. Молодой чистильщик с белесыми ресницами уже обходил его сбоку, пальцы нервно сжимали рукоять шокера. Женщина тем временем заняла позицию чуть поодаль, перекрывая возможный путь к отступлению. Нацу неторопливо потянулся во внутренний карман куртки. Его движения были плавными, нерезкими – именно такими, какими должны быть у ничего не скрывающего человека. – Вот, – он протянул потрепанный паспорт и почти новый студенческий билет, слегка помятый по краям, как и положено документу, который носят с собой каждый день. Старший чистильщик взял бумаги грубыми пальцами, покрытыми мелкими шрамами от ожогов. Его желтоватые глаза скользнули по тексту, затем пристально впились в лицо Нацу. – Эмилиан Адамс... Третий курс целительства. – Он бросил взгляд на молодого напарника. – Проверь по базе. Тот достал компактное устройство с тускло мерцающим экраном и начал что-то набирать. В воздухе повисло напряженное молчание. Где-то вдали кричал уличный торговец, предлагая свежие устрицы. Нацу почувствовал, как по его ладоням пробегают мурашки. Он незаметно сжал пальцы в кулаки, чтобы скрыть дрожь. В голове проносились обрывки мыслей: "Если проверят магию... Если грим потечет... Если..." – Все чисто, – наконец произнес молодой чистильщик, отрываясь от экрана. – Учеба, работа в аптеке... Никаких нарушений. Старший недоверчиво хмыкнул. Его взгляд скользнул к плакату с розыском, затем снова к Нацу. – А шрамы откуда? – он резко ткнул пальцем в едва заметный след на шее Нацу, который не удалось полностью скрыть гримом. – Детская травма, – голос Нацу звучал ровно, хотя сердце бешено колотилось. – Повозка перевернулась. Меня выбросило на камни. Чистильщик задумчиво потер подбородок. Вдруг его рука молниеносно рванулась вперед – и вцепилась в воротник Нацу, резко оттягивая ткань, чтобы лучше рассмотреть шрамы. Нацу едва сдержал инстинктивное движение – броситься в сторону, ударить, бежать... Но он стоял неподвижно, лишь слегка нахмурившись, как человек, чьи личные границы грубо нарушают. – Хм… Похоже, – проворчал чистильщик. Женщина-чистильщик вдруг шагнула вперед: – А что в свертке? – Лекарственные травы, – Нацу развернул узелок, демонстрируя содержимое. – Для практических занятий. Вот список от преподавателя. Молодой чистильщик взял один из сухих стеблей, размял между пальцами и понюхал. – Вроде чисто, – пробормотал он. Наступила пауза. Старший чистильщик явно колебался, его желтые глаза изучали Нацу с ног до головы. Вдруг он резко выдохнул и отступил на шаг. – Ладно. Свободен. Но... – он ткнул пальцем в грудь Нацу, – Если увидишь этого типа с плаката – сразу в Совет. Понял? – Конечно, – Нацу кивнул, медленно отступая. – Хорошего дня. Он развернулся и пошел прочь, заставляя себя идти спокойным, ровным шагом. Спина горела от напряжения – он буквально чувствовал их взгляды на себе. Только когда он свернул за угол, за второй поворот, за третий... только тогда он позволил себе остановиться, прислониться к стене и закрыть глаза. Они не узнали. Но это было слишком близко. Слишком. Близко. Гулкий стук сердца постепенно замедлялся, но в голове четко звучала одна мысль: «Старый Нацу должен исчезнуть. Насовсем.» Он осмотрелся и разжал ладонь, глядя на маленький огонек на лодони. Пока где-то существует тот розоволосый маг с плаката – Чистильщики не успокоятся. Они будут проверять, сравнивать, копать глубже. А значит, нужно дать им то, что они хотят.

«Мертвого Нацу»

Он выпрямился, сглатывая ком в горле. План уже складывался в голове — рискованный, жестокий, но единственный способ разорвать эту петлю.

***

Мраморные стены Королевского Совета впитывали все звуки, превращая даже шёпот в зловещее эхо. Гажил шагал по отполированному до зеркального блеска полу, чувствуя, как за спиной смыкаются взгляды чиновников. Их перешёптывания липли к нему, как паутина: «Этот из «Хвоста Феи»…» «Слышал, в Порт-Вейле его люди двух стражников прикопали…» «А то, что они почти все бывшие гильдейцы... Странно, да?» Гажил не замедлил шага. Его пальцы сжались в знакомом жестеГрей восседал в кресле, закинув ноги на стол, покрытый слоем бумаг. Его поза кричала о безразличии, но глаза — ледяные, острые – отслеживали каждое движение за дверью. По телу пробежала знакомая дрожь боевого возбуждения, но он тут же подавил её, ощущая, как раскалённая сталь его характера сталкивается с холодным расчётом. «Драконоубийца», – так его называли когда-то. Тот, кто мог превратить любую железку в смертоносное оружие. Сейчас же он лишь ощущал, как металлические пряжки на его мундире дрожат в ответ на подавленную ярость. – Чёрт возьми! – вырвалось у него сквозь стиснутые зубы, когда он резко толкнул дверь кабинета. Дерево треснуло под ударом его ладони, и несколько чиновников в коридоре вздрогнули. Грей, развалившийся в кресле и закинувший ноги на стол, лишь приподнял бровь, но Гажил видел – его напарник уже оценил степень его ярости по тому, как он вошел. – Опять опоздал, – проворчал Грей, но в его голосе теперь звучала лёгкая насмешка. - Совет думает, мы специально затягиваем отчёты. А я думаю - ты просто не можешь пройти мимо драки. Гажил швырнул папку на стол. Бумаги рассыпались, обнажив фотографию: седой старик, прижавший к груди резную палку, с перекошенным от ужаса лицом. – Сегодняшний «опасный преступник». Слепой. Без магии. – Гажил провёл рукой по лицу, смахивая несуществующую пыль. – Его внучку увезли в Лабораторию Подавления за то, что у неё нашли амулет. Детский. От лихорадки. Грей медленно опустил ноги на пол. В воздухе заплясали кристаллики инея. – В Порт-Вейле было хуже, – голос Гажила стал тише, но каждое слово било, как молот. — Ты видел отчёт? Тела стражников даже не смогли опознать. Только куски формы в пепле.. Он резко замолчал, увидев предостерегающий взгляд Грея. Его грудь тяжело вздымалась, а по коже бегали искры невыпущенной энергии. Секунда – и он снова взял себя в руки, но в воздухе ещё пахло раскалённым металлом. Грей медленно поднялся, и в его движении была та же сдерживаемая ярость, что и у Гажила, только замороженная до абсолютного нуля. – Говори тише, – прошипел он. – У стен есть уши. Ледяной маг развернул бумагу – чёрно-белый снимок обугленных руин склада. – Они сгорели заживо. И знаешь, что самое мерзкое? – шепча, Гажил ткнул пальцем в размытый силуэт у края фото. – Это не магия. Это керосин. И запаянные двери. Грей замер. Его глаза сузились: – Ты хочешь сказать… – Что это не маг сделал. Это кто-то, кто хочет, чтобы все думали, что это маг. Тишина. – До этого случаи были менее масштабными, но они действительно были со стороны бунтующих… А теперь… Будто кто-то хочет, чтобы люди боялись магов по-настоящему. Где-то за окном пронзительно закричала чайка. – Значит, – Грей медленно поднялся, и тень от него легла на стену, как ледяной клинок, – Кто-то специально подливает масла в огонь. Гажил кивнул, а затем прислушался и прошептал: «Келланд идёт». Внешне он держался – плечи расправлены, подбородок приподнят, взгляд прямой. Грей стоял напротив, абсолютно неподвижный, но воздух вокруг него странно мерцал, как над раскаленным камнем в мороз. Дверь распахнулась без стука. В проеме замер Келланд – высокий, поджарый, с лицом, выдолбленным из гранита. Его серый мундир сидел безупречно, а на левом виске поблескивал крохотный рунический шрам - знак выпускника Академии боевых магов. – Вы опоздали на одиннадцать минут, – произнес он, и каждый слог звучал как удар хлыста. – Непозволительная дерзость. Глаза – холодные, серо-голубые – скользнули по разбросанным бумагам, задержались на фотографии обгоревших руин. – Председатель требует объяснений. Немедленно. Грей медленно повернул голову. Ничего не изменилось в его позе, но Келланд вдруг напрягся, как пес, учуявший волка. – Мы знаем, – сказал Грей, и его слова повисли в воздухе, обрастая инеем. На столе рядом с ним стакан воды покрылся паутиной трещин. Келланд сделал шаг назад, непроизвольно поднеся руку к виску – старый рефлекс мага, готовящегося к щиту. – В зале уже собралась вся верхушка Совета, – пробормотал он, но ярость в голосе поутихла, уступив место осторожности. Гажил направился к двери: – Тогда не будем их задерживать, – бросил он через плечо, проходя мимо Келланда так близко, что тот почувствовал исходящее от него тепло, как от раскаленной докрасна брони. В коридоре их ждала дюжина стражников в полном вооружении – стальные нагрудники, шлемы с забралами, арбалеты с зарядными кристаллами. Капитан отряда – широкоплечий детина с перебитым носом - нервно сглотнул, увидев приближающихся магов. – По приказу председателя... сопроводить вас в зал заседаний, - пробормотал он, пальцы судорожно сжимая древко алебарды. Грей лишь усмехнулся. Там, где он проходил, оставался тонкий след инея, повторяющий форму его ступней. – Как трогательно заботятся о нашей безопасности, – заметил он, и его голос звенел, как ледяной ветер в ущелье. Келланд, шедший сзади, вдруг резко остановился. – Вы понимаете, с чем играетесь? Ваше поведение недопустимо, – прошипел он. Гажил обернулся: – Лучше всех. Я работаю здесь не один год и прекрасно понимаю, как и что здесь работает, - ответил он. Толпа перед залом заседаний расступилась перед ними, как перед бурей. Две высоченные дубовые двери с позолоченными рунами сами распахнулись навстречу – то ли по магии, то ли от сквозняка. Внутри, за длинным черным столом, сидели двенадцать самых влиятельных людей королевства. И все двенадцать пар глаз устремились на опоздавших. Председатель Совета – мужчина лет тридцати с холодными серыми глазами и идеально выбритым лицом – медленно поднялся со своего кресла. Его тонкие пальцы с безупречно ухоженными ногтями легли на полированную поверхность стола. – Наконец-то, – произнес он мягким, почти ласковым голосом, который контрастировал с ледяным взглядом. Вокруг за столом сидели двенадцать советников – все значительно старше, с лицами, изборожденными морщинами и седыми волосами, но именно этот молодой человек излучал настоящую власть. Грей вошел первым. Его тяжелые сапоги гулко стукнули по мраморному полу, но под ногами не появилось привычного инея – в зале работала мощная антимагическая защита. Лишь легкая дымка вырвалась из его рта при выдохе, давая понять, что его способности подавлены не полностью. Гажил шагнул следом, его мощная фигура казалась неуместной среди изысканной обстановки зала. Он громко фыркнул, когда переступил порог, явно ощущая действие подавляющих чар. «Чертова клетка», – пробормотал он себе под нос, но его грубоватый голос отчетливо разнесся по залу. Молодой председатель лишь тонко улыбнулся, наблюдая, как двери с массивными антимагическими рунами захлопываются за вошедшими. – Господа, – обратился он к советникам, – Похоже, наши 'особые гости' наконец почтили нас своим присутствием. Его взгляд скользнул по часам с маятником в углу зала. – Всего на пятьдесят семь минут позже назначенного времени. Неплохо для начала. Один из старших советников – лысый мужчина с толстыми веками – недовольно крякнул, но председатель поднял изящную руку, мгновенно пресекая любые комментарии. – Давайте начнем с отчета о событиях в Порт-Вейле, – произнес он, и в его голосе внезапно появилась стальная нотка. – Особенно мне интересно услышать объяснение по поводу восьми погибших стражников. Грей и Гажил обменялись быстрыми взглядами. Игра действительно началась – и их сделали первыми ходящими в чужой партии.