Часть 15

Дверь пекарни распахнулась под напором зимнего ветра, впуская вихрь снежинок и гул голосов. Первой впорхнула Джувия, вся в искрящемся инее, как рождественская фея, неся огромный сверток с лентами. – С Рождеством, Люси-чан! Линда-сама! Пусть всё вокруг пахнет волшебством! – ее звонкий голос заполнил уютное пространство, пахнущее имбирными пряниками и хвоей. За ней, осторожно ступая и прижимая к себе закутанного в сто одежек Джейка, вошла Леви, ее глаза сразу нашли Люси у прилавка – теплый, но настороженный взгляд, мгновенно считывающий усталость в глазах подруги. – Не опоздали? Малыш полдороги проспал, как сурок. Джейк, разбуженный светом и шумом, заурчал что-то недовольное, тычась носом в мамин шарф. Следом, плечом к плечу, протиснулись Гажил и Грей, сбивая снег с плеч. Гажил нес ящик с бутылками – его необычный «вклад» в праздник, лицо привычно хмурое, но в уголках глаз смягченное домашним теплом. Грей помогал Эрзе, чья рука на мгновение задержалась на его предплечье, пока она стряхивала снег с длинного синего пальто. Улыбка была легкой, тренированной, но не достигала глаз, где таилась глубокая усталость и тень вины, особенно когда ее взгляд скользнул по Люси. – Линда, рада видеть вас на ногах, – кивнула она хозяйке, сидевшей в своем крепком кресле у печи, укутанной в плед. Старуха ответила кивком, ее цепкий взгляд уже оценивал гостей, отмечая напряжение в плечах Грея, яркую суетливость Джувии и осторожность Эрзы. Хаос размещения длился недолго. Пока Леви усаживала раскрасневшегося Джейка на пол с деревянной лошадкой, а Гажил и Грей водружали ящик в угол, Джувия уже кружила вокруг Люси: – Люси-чан, у тебя есть миндаль? И свечи! Настоящие восковые! И еще... ой, кленовый сироп! Для глазури! Джувия видела в рецепте! Она хватала Люси за руки, глаза сияли искренним, почти детским желанием устроить идеальный праздник, отогнать тени. Леви, подхватив настроение, встала: – Сироп? Мне кажется, одного его будет недостаточно. Что думаешь, Люси? Люси, пойманная между желанием остаться и неумением отказать подругам, кивнула. Ее улыбка была слабой, но благодарной за эту передышку, за шум, который мог заглушить тишину горя. – Да, конечно. Линда, вам что-нибудь нужно? Старуха махнула рукой: «Идите, идите, пташки. Старая печь за мной присмотрит». Эрза мягко добавила, поправляя складку на скатерти: – Мы тут присмотрим. Не торопитесь. Гажил лишь хмыкнул, усаживаясь на табурет рядом с креслом Линды и беря на колени потянувшегося к нему Джейка. Грей молча подвинул стул, его взгляд встретился с взглядом Эрзы – мгновение немого понимания. Дверь снова звякнула, выпуская девушек на мороз. Их смех и быстрые шаги по снегу быстро затихли. В пекарне повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в печи и тиканьем часов. Воздух сгустился. Линда откинулась на спинку кресла, ее остры, все понимающие глаза медленно обвели оставшихся: – Ну, что ж, – начала старуха тихо, её голос был тверд. – Остались мужчины да одна уставшая девчонка… и старуха. Теперь без суеты… расскажите мне, что за тучи вы принесли в мой дом вместе с гостинцами? И что за мертвый друг так напугал мою малышку, что она вздрагивает от каждого стука в дверь? Взгляд уперся прямо в Эрзу. Гажил перестал гладить сына, его рука легла защитным жестом ему на голову. Грей медленно поднял глаза от огня, а Эрза поставила кружку с недопитым чаем. Праздничный уют пекарни должен был ненадолго обнажить неизбежный разговор.

***

Морозный воздух ударил в лицо, когда Люси, Леви и Джувия вышли из теплого магазина специй, нагруженные пакетами с миндалем, кленовым сиропом и свечами. Предрождественская суета царила на улице, но их маленькая группа двигалась в своем собственном, слегка напряженном пузыре. Люси несла самый тяжелый пакет, ее мысли явно витали где-то далеко, несмотря на старания Джувии болтать о глазури для пряников. – И Джувия точно знает, что нужно добавить немного цедры апельсина! – восторженно говорила водяная волшебница, постукивая пальцем по пакету. – Это придаст волшебный аромат! Ты же помнишь, Люси-чан, как Мираджейн всегда... – Джувия запнулась, имя сорвалось невольно, и легкая тень пробежала по ее лицу. Леви мягко тронула ее за локоть. Люси подняла глаза. У знакомой вывески «Аптека №7. Круглосуточно» стоял он. Эмилиан Адамс. В своем неизменном халате поверх темной водолазки, с воротником, как всегда, высоко поднятым. Он только что вышел на улицу с коробками в руках, видимо, нужно было отнести срочный заказ лекарств. Увидев их, он замер, словно олень, попавший в свет фар. Его рука инстинктивно потянулась поправить воротник, скрывая шею, а глаза метнулись к Люси, полные нерешительности и того знакомого, глубокого смущения, которое она видела в пекарне. – Эми, – Люси окликнула его первой, голос прозвучал чуть громче, чем она планировала. Она сделала шаг вперед, пакет в ее руке зашуршал. – Здравствуй. Ты и сегодня на смене? Эмилиан кивнул, коротко и резко, словно марионетка. Его взгляд скользнул по Джувии и Леви, внутри что-то оборвалось, но он не смог сразу скрыть это, задержавшись на мгновение на до боли знакомых чертах Джувии и Леви, прежде чем отвести глаза на тротуар у своих ног. – Да, – выдавил он. Голос был глухим, чужим. – Нам крупный заказ пришел... Здравствуйте... – О! – Джувия оживилась, ее любопытство мгновенно перебило минутную грусть. Она весело подпрыгнула, заставив звенеть пакеты. – Ты и есть Эмилиан? Тот самый герой, который спас Линду и помогал Люси в пекарне? Джувия слышала о тебе! Я – Джувия! А это Леви! – Она широко улыбнулась, указывая на подругу. – Джу, я же просила… – сдавленно прошептала Люси, одергивая Джу. Эмилиан снова кивнул, на сей раз чуть менее резко, но его поза оставалась скованной, а на лице появилась небольшая улыбка. Он неловко поднял руку в неопределенном жесте, то ли приветствия, то ли желая поскорее провалиться под землю. – Да. Эмилиан. Приятно... познакомиться. – Нам тоже! – Джувия была неумолима. – Люси-чан говорила, ты ей очень помог, когда Линда-сама болела. Справиться одной с пекарней – это же подвиг! Ты настоящий молодец! Люси почувствовала, как ее щеки начинают гореть. Она видела, как Эмилиан буквально сжимается под этим напором добродушного внимания. Ему было очень неловко. – Джувия, он явно спешит, – вмешалась Люси мягко, но настойчиво. – Не задерживай его. До свидания, Эми. Спасибо. Эмилиан бросил на нее быстрый, почти благодарный взгляд. – До свидания, – пробормотал он, резко развернулся и по мчался прочь от аптеки, периодически оборачиваясь на девушек. Хруст снега под его шагами звкучал его поспешным отступлением. Три девушки остались стоять на морозном тротуаре. Джувия повернулась к Люси, ее глаза сияли неподдельным интересом. – Люси-чан! – воскликнула она, едва они отошли от аптеки на несколько шагов. – Он такой... необычный! Очень тихий. И смущался, когда Джувия его хвалила! – Она засмеялась. – Но милый! Расскажи! Как ты его нашла? Он всегда такой... застенчивый? Где он учится? Он нравится тебе? Люси чувствовала, как жар на ее щеках не спадает, а только усиливается под пристальными взглядами обеих подруг. Леви шла молча, но ее умный, наблюдательный взгляд из-под очков тоже был устремлен на Люси, мягко, но настойчиво. – Да, Люси, – добавила Леви тише, но не менее заинтересованно. – Он производит впечатление... очень осторожного человека. Почти как загнанный зверек. Хех, забавный, так смущается, будто его ругают. Что-то случилось между вами? Люси опустила глаза, разглядывая узоры снежинок на своем пакете. Как объяснить это? Как объяснить тот леденящий страх в его глазах, когда приходили чистильщики? Его внезапный уход? А потом – его возвращение, когда она плакала о Нацу? Его молчаливое присутствие, которое было единственной опорой в тот ужасный вечер? Как объяснить странную смесь ответственности, жалости и... чего-то еще, необъяснимого, что она чувствовала к этому загадочному студенту-аптекарю? – Он... просто помогал, – начала Люси смущенно, избегая прямого взгляда. – Когда Линда попала в больницу... а потом с пекарней одной... Он действительно много сделал. Приходил несколько вечеров подряд. Работал, несмотря на загруженность... – Она замолчала, чувствуя, как слова звучат неубедительно. – Он... студент-медик. Учится в институте, работает здесь в аптеке. И... да, он всегда такой. Очень тихий. Стеснительный. – Она сделала паузу, собираясь с мыслями. – После... после того вечера, когда Эрза позвонила и... пришли они... он ушел. Я его просила уйти, чтобы не втянули... А потом... он вернулся. Когда чистильщики ушли. Я была... не в себе. Он просто сидел рядом. Молча. Дал руку... – Голос Люси дрогнул. Воспоминания о тех рыданиях, о бездне горя, и о его немом присутствии накрыли ее с новой силой. Джувия перестала улыбаться. Ее лицо стало серьезным и сочувствующим. Она молча обняла одной рукой Люси за плечи. – Ох, Люси-чан... – прошептала она. – Это было ужасно. Для тебя. И он... он был рядом. В такую минуту. Леви внимательно смотрела на Люси, ее взгляд стал еще более проницательным. – Он вернулся, – констатировала Леви тихо. – Когда тебе было хуже всего. Когда любой другой на его месте сбежал бы подальше от проблем и... Совета. Это о многом говорит, Люси. Очень о многом. – Она на мгновение замолчала. – А он не показался тебе... знакомым? Где-то я его видела… Леви слегка нахмурилась, проводя пальцем по дужке очков. – Лицо... или, может, манеры... Не могу вспомнить. Джувия? Джувия, все еще обнимая Люси, оживилась: – О! Джувия тоже подумала! Когда он стоял у аптеки... что-то в нем есть. Может, в профиль? Или как он голову опустил... – Она замолчала, усиленно морща лоб. – Но где? На каком-нибудь задании могли пересечься? Джувия не может вспомнить! Люси почувствовала, как внутри все сжалось. Их слова попали в самую точку ее собственных смутных ощущений. Она видела, как Леви и Джувия ловят те же неуловимые черты, что и она сама – тень в повороте головы, жест рукой, что будил давно забытые образы. – Знакомым? – Люси заставила себя рассмеяться, но звук получился нервным. Она покачала головой, слишком быстро. – Нет, не думаю. Он просто студент-медик. Работает в аптеке. – Она сделала паузу, собираясь с духом, и добавила ключевую фразу, стараясь звучать максимально убедительно: – И он... он немаг. Абсолютно точно. Вряд ли бы в аптеку взяли мага. Да ещё и за прилавок! Вы же знаете ее правила. Да и он сам... ну, совсем не похож. Обычный парень. Просто... очень застенчивый и попал в сложную ситуацию. Вот и все. Она произнесла это твердо, глядя Леви прямо в глаза, надеясь, что ее уверенность перевесит их интуитивные вопросы. Внутри же клубилась тревога. Если они почувствовали что-то знакомое в Эмилиане... что, если кто-то еще почувствует? Что, если это не просто игра воображения? Леви не отвела взгляда. Ее проницательные глаза изучали лицо Люси несколько секунд дольше, чем было комфортно. В них читался не скепсис, а глубокий анализ – сопоставление слов Люси с ее микровыражениями, с тем, что она сама почувствовала. – Немаг, – повторила Леви нейтрально. – Да, обычно торговля строга на этот счет. – Она не стала спорить, но в ее тоне не было полного принятия. Было лишь решение пока отложить вопрос. – Тогда вдвойне непонятно, почему он не испугался вернуться к тебе, зная о чистильщиках. Его бы как укрывателя могли взять, если ты его в отчетах не указывала. Для немага это был бы крест на карьере. – Она мягко акцентировала последние слова, давая Люси понять, что ее аргумент услышан, но странность поступка Эмилиана от этого не исчезла. – Идем? – Леви сменила тему, подбирая выпавший пакет. – Джейк с Гажилом, наверное, уже заждались, а Линда может начать волноваться, в её положении этого нельзя допускать!

***

Рождественский вечер в пекарне Линды струился теплом, ароматом пряников и хвои, но под гирляндами и смехом Джувии пульсировала тихая грусть, знакомая всем за столом. Ярче всех сияла Джувия – она буквально фонтанировала энергией, украшая стол самодельными снежинками из бумаги и заставляя Леви смеяться до слез рассказами о проказах Джейка, который, наевшись имбирного печенья, теперь мирно посапывал, свернувшись калачиком на коленях у Гажила. Гажил, непривычно мягкий в свете свечей, одной рукой придерживал сына, а другой наливал всем душистый глинтвейн Линды. Его хмурость таяла, как снег за окном, под напором домашнего уюта и наблюдательного взгляда старухи, восседающей во главе стола как королева-мать. Леви старалась поддерживать веселье, подкидывая Джувии смешные истории, но ее взгляд часто тревожно скользил к Люси. Люси улыбалась, помогала подавать запеченную индейку и поливала пудинг кленовым сиропом, но тень недавней потери лежала на ее лице, делая улыбку чуть напряженной, а смех – тише обычного. Она ловила на себе понимающие, полные сочувствия взгляды друзей и тут же отводила глаза, будто стесняясь своей печали посреди праздника. Особенно осторожной была Эрза. Она сидела рядом с Греем, ее движения были безупречно вежливыми, но в глубине карих глаз читалась постоянная настороженность и глубокая усталость. Она говорила мало, в основном слушала, а ее пальцы временами непроизвольно сжимали край скатерти. Грей был ее тихой опорой – он незаметно пододвигал ей тарелку, наливал глинтвейн, его спокойное присутствие было якорем в этом море эмоций. Он следил и за Люси, и за напряженной спиной Гажила, готовый в любой момент стать буфером. Тост за гильдию, предложенный Джувией, повис в воздухе натянутой, но искренней паузой. Бокалы тихо звякнули. – За тех, кто с нами. В сердце, – тихо добавила Леви, и в ее голосе прозвучала вся непроходящая боль. Люси быстро опустила глаза, ее губы дрогнули. Гажил мрачно кивнул, прижимая к себе спящего Джейка. Эрза сделала глоток, будто глотая ком. Но Джувия, не дав грусти захлестнуть стол, тут же завела разговор о планах на Новый год, и хрупкое равновесие праздника восстановилось. Когда стол был окончательно накрыт, а гирлянды замигали теплым светом, настал момент подарков. Джувия, как всегда, сияла, вручая Люси искусно связанные варежки с узором в виде снежинок. Леви, с практичной нежностью, протянула аккуратно упакованную коробку. – Не фартук, – улыбнулась Леви, видя мимолетное ожидание в глазах Люси. – Хотя знаю, ты у печи вечно в муке. Но подумала... тебе нужно что-то... не для работы. Для себя. – В коробке лежало элегантное кремовое платье из мягкой шерсти, простое, но невероятно изящное. – Чтобы чувствовать себя особенной. Хотя бы иногда. Люси была тронута, обняла Леви: – Спасибо! Оно прекрасное! Прямо как... – Она хотела сказать «как раньше», но запнулась, лишь крепче сжала подругу. Затем очередь дошла до Эрзы. Она не улыбалась. Лицо ее было бледным, почти как бумага, на которой был написан ее старый тост за гильдию. Она протянула Люси не коробочку, а плоский, тщательно завернутый в простую белую бумагу сверток. Размер и форма были слишком знакомыми. Люси почувствовала, как холодеют пальцы. – Эрза? – тихо спросила она. – Открывай, – так же тихо ответила Эрза, глядя куда-то мимо ее плеча, в угол, где висела старая медная ступка. В ее взгляде читалась невероятная усталость и что-то еще... вина? Страх? Люси развернула бумагу. Под ней не было бархата. Лежал свернутый аккуратным прямоугольником... шарф. Белый, шерстяной, но очень мягкий. Однако теперь его края были жесткими, местами потемневшими от копоти, а ткань казалась грубее, выцветшей в одних местах и вечно запыленной в других. На нем не было ни вышивки, ни каких-либо других акцентов. Просто шарф. Его шарф. Тот самый, что он носил всегда, как вторую кожу. В воздухе повис слабый, едва уловимый, но неистребимый запах – дым костра, соленый ветер с моря и что-то неуловимо его. Люси замерла. Мир сузился до лоскута ткани в ее руках. Она не плакала. Она не могла дышать. Пальцы впились в шерсть так, что суставы побелели. Она словно держала призрак. Вот он, его запах... его тепло... его привычка теребить конец, когда думал... – Его... его шарф, – прошептала Люси, не веря своим глазам. Голос был хриплым, чужим. – Да, – Эрза наконец посмотрела на нее, и в ее синих глазах Люси увидела отражение собственного шока и бездонную боль. – Его шарф. Его нашли... там. Он чудом уцелел. Эрза сглотнула, ее пальцы непроизвольно сжались в кулаки. На миг в ее глазах мелькнуло нечто жесткое, унизительное: «Келланд, презрительно усмехаясь, швыряет ей в лицо этот обгорелый лоскут: “Скарлет, вот вам сувенир на память. Можно сказать, в знак моей признательности”». – Его признали... более не имеющим доказательной ценности. Просто тряпка. Я... попросила оставить его. Для... для утилизации. Но подумала... – Голос Эрзы дрогнул, она с трудом выдавила: – Подумала, что он должен быть у тебя. Люси не слышала последних слов. Она прижала шарф к лицу, зарывшись носом в грубую ткань, в этот единственный, осязаемый кусочек Нацу, который остался в мире. Слезы хлынули ручьем, беззвучные, содрогающие. Весь ее хрупкий самоконтроль, все усилия держаться сегодня, рассыпались в прах перед этой простой белой вещью. Она стояла, сгорбившись, трясясь всем телом, прижимая к себе шарф. Тишина в пекарне стала гулкой, неловкой. Даже Джувия замерла, ее глаза наполнились слезами. Линда закрыла глаза, тяжело вздохнув. Гажил мрачно смотрел в стол, обхватив голову руками. Джейк, почуяв напряжение, тихонько заныл. Именно в эту невыносимую тишину врезался спокойный, ровный голос Грея. Он встал, его стул скрипнул по полу. – А кто попробует мой фирменный коктейль? – произнес он громче обычного, с нарочитой бодростью. – Свежевыжатый апельсиновый сок, гранатовые зерна... и мгновенная заморозка до идеальной консистенции щербета. Требуются добровольцы для дегустации! Джувия, ты же любишь холодные десерты? Его движение было ловким отвлечением. Пока все взгляды, включая заплаканные Джувии и ошеломленной Леви, невольно устремились к нему, а сам он направился к столу с бокалами, Люси получила драгоценные секунды. Она резко, почти судорожно, вытерла лицо рукавом, сунула шарф глубоко в карман своего фартука, чувствуя, как он жжет кожу даже через ткань. Она сделала глубокий, прерывистый вдох, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания. Спасибо, Грей. Еще одно мгновение – и она бы разрыдалась навзрыд перед всеми. – Я... я тоже попробую, – выдавила Люси, заставляя голос звучать хоть сколько-то нормально. Позже, когда стол был убран, а Джейк перекочевал на плечо к Гажилу, все разбрелись по уютной пекарне. Джувия и Леви мыли посуду, напевая колядки и споря о рецепте глазури. Гажил, осторожно покачивая сына, стоял у окна и смотрел на падающий снег, его лицо в отражении стекла казалось менее суровым. Грей и Эрза тихо разговаривали у печи, их фигуры сливались в единую тень в полумраке. Люси сидела рядом с Линдой, кутаясь в новое теплое платье и сжимая в руке такой родной шарф. Старуха положила свою морщинистую руку поверх ее дрожащих пальцев. – Тяжело, пташка. Знаю. Но гляди – дом полон. Шумно. Живо. Человеческим теплом пахнет, а не одной печалью. Это и есть праздник. Держись за них. Люси кивнула, и искренне улыбнулась. Надо было жить дальше. За окном тихо падал снег, укутывая мир в белое безмолвие, а внутри маленькой пекарни, несмотря на все тени прошлого, горели свечи Рождества и теплилось хрупкое, выстраданное тепло их общего «сейчас».

***

Дверь их квартиры щелкнула за Леви тише, чем обычно. Гажил уже скинул сапоги и стоял у окна в гостиной, спиной к комнате, куря в приоткрытую форточку. Морозный воздух струился внутрь, смешиваясь с запахом табака и детской присыпки. Джейк мирно посапывал в своей комнатке. Леви молча прошла на кухню, поставила сумку. Звук включенного чайника нарушил тишину. Она сняла очки, протерла их краем свитера, снова надела. Потом подошла к дверному проему, облокотившись о косяк. Смотрела на его широкую спину, на напряженные плечи под темной футболкой. – Гажил. Он вздрогнул слегка, будто не слышал, как она вошла. Повернулся, лицо в тени. Сигарета в руке дымилась короткой струйкой. – А? – Мы же договорились. После Порт-Вейла. Рисковать – только если другого выхода нет. Только если наша семья под угрозой. Прямо под дулом. – Голос у Леви был ровный, тихий, но каждое слово падало четко, как камень. Гажил нахмурился. – О чем ты? Я не рискую. – Не ври. – Леви перевела взгляд с него на тлеющий кончик сигареты, потом обратно в глаза. – Я видела, как ты шептался с Джу, когда она приходила к нам. Ты на днях исчез на три часа вечером, сказал – за какими-то запчастями. Ты давно ничего не мастеришь, Гажил. Какие запчасти? Что ты делаешь? Что-то важное. Опасное. Я видела твое лицо, когда ты возвращался. Как будто в бою побывал. Он швырнул окурок в форточку, резко захлопнул ее. – Дела были! – прорычал, но тут же сдержался, понизив голос. – Не твои, Леви. Я решаю, что делать. Я обеспечиваю безопасность. Нашу. И… их. – Их? Люси? – Леви не отступала. Она сделала шаг вперед, в центр комнаты. – Это про Люси? Совет снова давит? И ты что… решил в белого рыцаря играть? Один?! – Не один! – Он сжал кулаки, прошелся по комнате. – Эрза там, в этой проклятой системе, она пытается что-то сделать изнутри! Но ей нужна информация! Нужны уши и глаза снаружи! Джу знает людей, тихих, кто не любит Совет… Кто может что-то подсказать, предупредить… – Предупредить? – Леви перебила, и в ее голосе впервые прозвучала дрожь. Она сжала руки перед собой. – Предупредить, что за Люси следят? Что к ней опять придут? А что ты сделаешь, Гажил? Когда они придут? Пойдешь с кулаками на чистильщиков? Они тебя скрутят за минуту! Или хуже – застрелят при сопротивлении! А потом придут сюда! К нам! За тобой! За мной! За Джейком! Ты думал об этом?! Он остановился как вкопанный, лицо исказилось от ярости и боли. – Думал! Каждую секунду думаю! Но я не могу просто сидеть и смотреть, как ее ломают! Как Эрзу ломают! Они же наши! – Он ткнул пальцем в сторону пекарни. – Наши, Леви! И если мы не поможем, кто поможет?! – Помочь можно по-умному! – парировала Леви, ее щеки горели. – Не лезть на рожон! Эрза внутри – это ее риск, ее выбор. Но ты? Ты здесь! Ты отец! Твоя задача – не играть в шпиона, а быть здесь! Живым! Чтобы Джейк не остался без отца из-за… из-за благородного порыва! – Голос ее сорвался. Она отвернулась, резко смахнула предательскую слезу. – Я вижу, как ты сжимаешься, когда на улице видишь синий плащ. Я чувствую, как ты не спишь ночами. Это риск, Гажил. Огромный. И мне он не нравится. Совсем. Тишина повисла густая, тяжелая. Гажил тяжело дышал, уставившись в пол. Ярость постепенно сходила с его лица, сменяясь усталой беспомощностью. Он подошел к ней, неловко, неуверенно. Положил большую, грубоватую руку ей на плечо. – Леви… – начал он хрипло. – Я… Я не хочу рисковать тобой. Или им. Ни за что. Но… – Он замолчал, подбирая слова. – Если они сломят Люси… если доберутся до Эрзы… кто следующий? Они же не остановятся. Никогда. И тогда… тогда наша очередь придет. Ты понимаешь? Я не ищу приключений. Я пытаюсь… упереться. Хоть как-то. Пока не поздно. Чтобы до нас очередь не дошла. Чтобы Джейк… – Его голос дрогнул, он не договорил. Леви не отстранилась от его прикосновения. Она подняла на него глаза. Взгляд был мокрым, но твердым. – Тогда будь умнее, Гажил. Пожалуйста. Никаких глупостей. Никаких прямых столкновений. Только информация. Только предупреждения. И если почувствуешь хоть тень реальной опасности для нас – все. Остановишься. Ты обещаешь? Он смотрел на нее, на ее страх за него, за их сына. И медленно, тяжело кивнул. – Обещаю. Только… тихо. Только умно. Он потянулся, чтобы обнять ее, но Леви уже отвернулась, направляясь к детской. – Чай остывает. Иди пей. Я проверю Джейка. Она ушла, оставив его одного посреди гостиной, с тяжелым камнем обещания на душе и страхом за нее – и из-за нее – в глазах. Риск остался. Но теперь он знал его цену для Леви.