Глава 10. Е=mc² и кое-что личное

      Полтора месяца пролетели с такой скоростью, словно их и не было вообще. Лишь события, навсегда отпечатавшиеся в сознании людей, подтверждали тот факт, что всё это было пережито. Однако в голове одной девушки всё произошедшее никак не могло улечься.       Какой человек в здравом уме поверил бы тому, что тот, кто презирал тебя раньше, поливал грязью, в один миг изменится, станет лучшей версией себя, а потом предложит тебе встречаться с ним?       Эванджелина Коллинз считала себя человеком со здоровой головой и психикой, а потому и никак не могла признать реальность происходивших событий.       Вот она уже несколько недель встречается, а вернее делает вид для публики, с Энтони Хэнсеном. Они стали чаще общаться: уточнять мелкие детали по урокам, к примеру, что задали по тому или иному предмету; спрашивали, будет ли сегодня послеобеденное занятие, которое они вместе посещали. Иногда речь заходила дальше, чем просто школа, касаясь личной жизни, но Эванджелина не относилась к данной теме также открыто, как и её «парень».       В день, когда мир Коллинз окончательно перевернулся вверх дном, она узнала, что Фрэнк скрывал от неё одну важную вещь о себе. Факт того, что тот продолжает работать в «Coffee Haven». Так ещё и, как оказалось, встречается с одной из работающих там дам. С Мари.       Простить скрытие такой тайны Эванджелина так просто не могла. «И это он ещё смеет мне говорить, что я должна с ним всем делиться?!» — негодовала девушка как вслух, так и про себя. И дабы отомстить ему, показать, что вся эта скрытность больно ударила её, Коллинз предпочла меньше с ним общаться.       Таким образом, злейший враг одним махом стал более-менее похож на друга, а тот, кого Эванджелина считала самым преданным ей человеком, постепенно становился всё дальше и дальше. Фигурально. Фрэнк и Энтони будто поменялись ролями.       Плохо это или хорошо, но девушка никак не пыталась наладить отношения со своим братом. И никто не мог уговорить её пойти на это.       Сидя на уроке физики, Эванджелина, как и всегда, внимательно слушала мистера Брука. Рядом с ней по правую руку, положив голову на руки, слегка подрёмывал Энтони. Сколько бы девушка не пыталась заставить его сесть правильно и сделать вид, что тот хотя бы слушает, Хэнсен отрицательно качал головой, после чего поворачивал ту на другую сторону.       — Итак, — произнёс мистер Брук. — Все мы прекрасно знаем величайшее уравнение Эйнштейна ещё с малых лет. Кто осмелиться озвучить нам его?       Так как Коллинз и её «парень» сидели за первой партой, было сложно увидеть, кто поднял руку. Но, судя по следующим словам их учителя физики, было понятно, что желающих было много.       — Ого! Неужели тот самый день наступил, когда мои ученики с огромным рвением хотят ответить на мой вопрос?       По классу прошёлся небольшой смех. Действительно, желающих отвечать на уроке мистера Брука было всего несколько человек, а точнее — их было двое. Те, кто подписался на фиктивные отношения, и сейчас сидели на первой парте второго ряда. Эванджелина и Энтони — вот и все, кто из раза в раз отвечал на все вопросы физика, и, зачастую, сами спрашивали что к чему.       — Мистер Пирсон, милости просим! — выбрал мистер Брук того, кто скажет ту самую формулу, подходя к парню. Тот встал со своего места и стал отвечать:       — Формула состоит из пяти символом: заглавная буква «е», знак равно, м, с и двойки над ней, что означает квадрат.       На этот ответ все стали смеяться активней, чем в предыдущий раз. Никто не осмеливался веселиться над учителем, дабы случайно не найти себе неприятности, зато над одноклассником это можно было делать смело. Ко всему прочему, никто в классе не остался равнодушным к такому замечанию Гордона: формула из пяти символов! Кто бы догадался до такого ответа?       — Молодец, Гордон, неплохой ответ. Не хочешь ли ты ещё поделиться, а что все эти символы значат? Хорошо, я понимаю, что значит знак равно и двойка над «с». Но сможешь ли расшифровать мне «Е», «м» и саму «с»?       — Энергия прямо пропорциональна произведению массы на скорость света в квадрате, — ответил пафосно Гордон, но уже не с таким энтузиазмом, как делал это при ответе на первый вопрос.       — Чудесно! Последний вопрос: что это формула означает и где она применяется?       — Это два вопроса! — воскликнул Гордон.       — Нет, это один. Просто ответив на них оба, ты дашь более полный один ответ.       Вдруг в классе стало так тихо, что было слышно тиканье часов на самой дальней от них последней парте. Пирсон размышлял над тем, что ему ответить, ведь кроме формулы он больше-то и ничего не знал.       — Простите, сэр, — неуверенно начал он, — но я не знаю ответа на данный вопрос. Может, вы спросите Эванджелину? Она уж точно знает ответ.       — Ладно, садись, Гордон, — мистер Брук развернулся и направился к первой парте, за которой сидела Коллинз. — Так не хотелось спрашивать сегодня Коллинз, а дать возможность другим заработать хорошую оценку, но видимо у Эванджелины особая договорённость с кем-то, чтобы только её спрашивали. Эванджелина, прошу!       — Формула говорит нам, что масса и энергия — это разные формы одной и той же сущности, которые можно переводить друг в друга. Например, если масса теряется, допустим, при ядерном реакторе, она превращается в энергию. И наоборот: если энергия проявляется, например, при фотонном импульсе, то она создает массу, — спокойно ответила Эванджелина, не поднимаясь с места.       — Прекрасно! И, как должно быть вы все уже поняли, данное уравнение Эйнштейна нам пригодится во время изучения квантовой физики. Но, боюсь, что немногие знают, что у данной формулы есть ещё и второе значение.       Все ученики удивлённо уставились на мистера Брука, включая саму Эванджелину. Чтобы знаменитая формула Эйнштейна имела несколько значений? Использовалась в разных сферах? С первыми двумя вопросами все бы присутствующие согласились бы, но, чтобы Эванджелина Коллинз — отличница по всем предметам, занимающаяся олимпиадной физикой — этого и не знала? Вот, что поразило остальных.       — Никто из здесь присутствующих этого не знает? — спросил разочарованно мистер Брук. — Печально, дорогие мои, что я ещё могу сказать? Я ожидал, что, хотя бы, любители кофе ответят на данный вопрос.       Коллинз поняла, что её учитель имел в виду её, говоря про любителя кофе. Она щёлкнула пальцами и с улыбкой на лице заявила:       — Энергия равно молоко умноженное на кофе в квадрате!       — Верно! Ну, хоть кто-то знает об этом! — в миг повеселев, произнёс мистер Брук.       Вновь класс наполнился смехом. Чего-чего, а то, что их учитель знает о такой формулировке, никто даже не догадывался. Именно поэтому мистер Брук и заслужил уважение со стороны всех в старшей школе — юморист, знающий меру.       Но не все смеялись над этой ситуацией. Энтони всё же удалось провалиться в царство Морфея ещё в тот момент, как мистер Брук попросил ответить Гордона на первый вопрос.       Учитель физики заметил это. И как бы мужчине не хотелось дать парню ещё немного поспать, прекрасно понимая, что иногда лекции могут даваться с трудом, особенно когда ничего не записываешь, он хлопнул по парте совсем рядом с лицом Хэнсена.       От громкого звука, словно кто-то выстрелил из пистолета, Энтони тут же выпрямился и сел ровно, а его глаза были открыты так, словно энергия зашкаливала, и он был готов свернуть горы.       — Что случилось? — спросил Энтони.       — Случилось то, что мы выяснили, что тебе нужно, — с улыбкой на лице ответил мистер Брук.       — Да? И что же?       — Какую формулу мы сегодня проходим?       Энтони понял намёк учителя, но до него не ходило, в серьёз он это говорит, или просто шутит?       — Сэр, с массой, может, у меня и нет проблем, но как вы представляете себе, что я бегу со скоростью света, которая вообще в квадрате? Или вы предлагаете мне получить такую энергию?       — Второй вариант, Энтони, второй. Но для этого тебе не нужна скорость света вообще!       — Не понял?       Мистер Брук вздохнул. Повторять шутку дважды тот не видел смысла: не особо смешно уже, да и поймёт ли Энтони, что он говорит не в шутку? Тем не менее, мистер Брук всё же решил испытать удачи в надежде, что его ученику удастся его понять.       — Ты кофе утром пил?       — Нет, — отрицательно покачал головой Хэнсен, после чего добавил. — Он дома закончился, а пить простое молоко и ждать, что то придаст сил? Нет, спасибо, формула Эйнштейна нам буквально говорит, что кофе — самый обязательный и основной компонент, раз он в квадрате. Мистер Брук одобрительно посмотрела на Энтони, после чего вернулся к уроку.       — Что ж, продолжим, — объявил он, и Хэнсен вновь задремал, на что Коллинз просто покачала головой.

***

      Как только физика закончилась, Эванджелина пыталась уговорить своего «парня» сходить в кафетерий и выпить чашечку кофе, на что лишь получила отказ.       — Энтони, сейчас только первый урок закончился! А нам здесь — в школе — сидеть до пяти часов. Понимаю, ты к этому времени сто процентов проснёшься, но как ты на уроках-то сидеть планируешь? — спросила она, когда в очередной раз услышала «нет».       — Спасибо, что так за меня переживаешь, Эванджелина, но поверь, я уж как-нибудь это переживу, — с улыбкой на лице ответил тот и направился к кабинету, в котором должен был быть следующий урок у них.       Однако Коллинз и слушать не хотела то, что тот спокойно всё выдержит, что не будет спать дальше. Поэтому она сама направилась в кафетерий, дабы купить ему кофе. И лишь тогда, когда она уже зашла внутрь, поняла, что не знает, какой стоит взять вкус. Был, кончено вариант, выбрать любой, чтобы уж точно Энтони проснулась в случае, если произошла ошибка, но Эванджелина не была таким жестоким человеком.       Достав телефон из кармана в брюках, она поспешила написать Хэнсену.       Эванджелина: Какой кофе ты любишь?       Эванджелина: Только давай оставим шутки на потом, я тебя сейчас очень серьёзно спрашиваю.       У Коллинз действительно не было времени ждать, пока её «парень» напишет какую-то глупую шутку, потом наконец ответит на заданный вопрос. Перемена была небольшой — всего десять минут, а девушке надо было дождаться, пока кофемашина приготовит напиток, затем дойти до кабинета, что находился вообще в другой части школы.       К счастью, Фортуна была благосклонна к Эванджелине и ответ не заставил себя долго ждать.       Энтони Х: Горячий свежий капучино мне сейчас нужен, Коллинз. Так что плевать, какой именно мой любимый. Предлагаю обсудить это немногим позже.       «Да, — подумала Эванджелина. — Всё же я немного поспешила с выводами, что ответ на вопрос получу так быстро». И спустя секунду, пришло ещё одно сообщение от Энтони.       Энтони Х: Я серьёзно. Возьми уже какой-нибудь, раз пошла на это. Если что, сама просто выпьешь, или выльем в раковину.       Эванджелина: Хорошо. Капучино, так капучино. Но мы ещё вернёмся к этому вопросу!       Энтони Х: И чего я ждал от бариста?       Энтони Х: Я серьёзно, Коллинз, не парься сейчас ты об этом. Если что-то будет не так, то, как истинный джентльмен я дам тебе его допить) Шучу, просто выльем его в раковину и всё.       Энтони Х: С меня должок!       От последнего сообщения на лице девушки появилась счастливая улыбка.       Убрав телефон обратно в карман, Коллинз поспешила кинуть монетки в кофемашину, чтобы та быстрее приготовила необходимый напиток. К счастью, та быстро справилась со своей работай, а потому Эванджелина успела прийти в кабинет буквально за минуту до звонка. Поставив перед Энтони его капучино, девушка поспешила занять своё место за партой.       — Всё же, — начал Хэнсен, взяв в руки стаканчик, — это так мило с твоей стороны, Эванджелина. Мы с тобой не так долго «встречаемся», а ты мне уже кофе носишь.       — Пей быстрее, пока миссис Стивенс у тебя его не отобрала, — гневно посмотрела на него та.       Хоть они и были «вместе» уже несколько недель, она никак не могла привыкнуть к тому, что тот говорит так, будто они действительно пара. «Всё должно быть правдоподобно», — так звучали её слова, когда Коллинз звонила Хэнсену, сообщая своё конечное решение.       Энтони не стал испытывать терпение Эванджелину, а потому просто поднёс стаканчик к губам и сделал небольшой глоток, после чего практически сразу поморщился.       — Что с тобой? — не поняла его реакции Коллинз. — Всё как ты просил.       — Где ты его взяла? — проигнорировал её вопрос Хэнсен, ставя от себя подальше на столе стаканчик.       — А где ещё я могла его взять? С учётом того, что охранник не выпускает за территорию школы во время уроков. Как думаешь? И вообще, это не ответ на мой вопрос. Что не так?       — Вкуса у него ноль! Просто деньги на ветер, вот, что со мной, — пробубнил Энтони.       — Оу, простите, господин, что всё так вышло! Впредь сами разбирайтесь со своим кофе! — прошипела Эванделина.       Хэнсену хотелось ответить на это заявление, но он не успел: прозвенел звонок, оповещавший о начале урока, а вместе с ним в кабинет зашла миссис Стивенс.

***

      Во время большой перемены, Энтони, как и многие учащиеся в их школе, отправился в кафетерий. Как говорится: «Уроки уроками, а обед по расписанию». Хэнсен придерживался именно этого правила, даже после того, как стал «лучший версией себя».       К этому времени парень успел проснуться и даже стал активно работать на уроке. Помог ли ему тот самый кофе, что принесла Эванджелина для него, который он всё же выпил, или организм сам решил проснуться и начать работать — Энтони не знал. Что он точно мог сказать: школьный кофе — действительно просто гадость, на которую тратишь зря деньги.       Когда он вошёл в зал, где многие столы уже были заняты, Энтони встретился с белокурой макушкой своей «девушки». Недолго думая, он тут же решил присоединиться к ней. Уж лучше посидеть с ней вдвоём, чем с кем-то, кто начнёт обливать тебя грязью, стоит тебе просто пройти мимо.       Да, положение Хэнсена стало неустойчивым в классе. Можно было даже сказать, что все настроились против него. Члены команды по баскетболу, что стали прогуливать тренировки со своим капитаном, но собирались сами без него; приятели, с которым можно было хорошенько посмеяться; даже девочки перестали смотреть на него влюбленными глазами как раньше! Всё это говорило только об одном: Майк Шмидт делает всё, чтобы свергнуть Энтони с его трона.       Подойдя к столу, за которым сидела Эванджелина, он спросил у неё:       — Я могу присесть?       Коллинз ничего не ответила, лишь кивнула головой, указывая место рядом с собой. Хэнсен понял намёк, увидев, что девушка читала книгу. Более её не отвлекая, парень занял место, после чего приступил к поеданию своего обеда.       Молчание между ними продлилось недолго. Спустя примерно пару минут, как рядом с Эванджелиной появился Энтони, она загнула страницу и отложила ту в сторону, предварительно закрыв.       — Скажи, я когда-нибудь начну спокойно читать в твоём обществе? — спросила она, делая глоток из бумажного стаканчика, в котором было кофе.       — Чем тебя не устаревает моё общество? — недовольно поинтересовался Энтони. — Если ты забыла, то ты сама предложила мне сесть рядом с тобой. Поэтому не жалуйся.       — Я к тому, что ты вечно смотришь на меня! — немного повысила голос Коллинз, а Хэнсен после заявленного удивлённо уставился на неё.       — Прости, с чего ты взяла, что я смотрю на тебя?       — Энтони, вот уже шестнадцать лет я живу с братом-параноиком, который всегда смотрит на меня во время чтения, чтобы просто-напросто взбесить! Поверь, я научилась чувствовать взгляды на своём теле.       — И почему ты говоришь мне это только сейчас, если я смотрю на тебя во время уроков, когда ты пишешь конспект? — вновь задал вопрос Энтони, а Эванджелина повернула к нему своё лицо, на котором была хитрая улыбка.       — Что?       — Ну вот, ты сам в этом признался. Скажи мне только одну вещь: зачем ты на меня всё время смотришь?       Хэнсен вновь непонимающе посмотрел на девушку рядом с ним. Та всё также продолжала сидеть с улыбкой, только уже триумфальной, ведь Энтони и сам прекрасно знал, что выражение его лица — лучше всяких ответов. Кот выпрыгнул из своего мешка, в это значит, что ему всё же придётся раскрыться. Или же попытаться выиграть время, как он решил в последнюю секунду.       — Тебе просто кажется, что я смотрю на тебя, Коллинз. На самом же деле я смотрю немного правее от тебя — на тот столик, за которым сидят наши музыканты.       Эванджелина тут же повернула в ту сторону голову и столкнулась с их школьной группой, которая выступала на каждом мероприятии. От этого захотелось провалиться сквозь землю, ведь она только что, безусловно, выглядела сейчас как влюблённая. И кому она это показала? Правильно — парню, с которым встречается по расчёту.       — Не парься, Эванджелина, всё нормально. Признаться, мне даже льстит то, что ты думаешь, будто я влюблён тебя.       — Заткнись! — прошипела Коллинз, посмотрев на друга.       Они поменялись друг с другом местами: теперь он сидел довольный, пока она пыталась слиться со стулом. И из-за все этой ситуации между ними повисло напряжённое молчание. Никто не знал, что сказать, предпочитая уступить место другому.       По итогу Энтони решился вновь начать разговор, заодно меняя тему.       — Ты всё же взяла себе местный кофе? — спросил он, кивая на бумажный стаканчик, что стоял перед ней.       — Ну, мне нужны силы, так как моя энергия хочет оставить меня одну наедине с моими проблемами. У меня сегодня два часа работы в «Coffee Haven» между школьными занятиями и послеобеденными, поэтому насладиться кофе оттуда я не смогу. Плюс, возникает вопрос: Выдержала бы я, в таком случае, свою смену? Ну а сходить сейчас туда я не могу, потому что охранник, ты и сам это знаешь, меня не выпускает за территорию школы.       — И ты серьезно готова пить эту жижу вместо того, чтобы немного потерпеть и выпить нормальный?       — Выбирать не приходиться, — просто пожала плечами Эванджелина, делая очередной глоток латте. — Да, он не такой вкусный, как я или кто-то другой в «Coffee Haven» готовит, но и не настолько уж плохой. Свою функцию он выполняет, а это сейчас мне только и нужно от кофе. Разумеется, когда я хочу насладиться этим напитком, то я иду в кофейню и беру себе что-нибудь сладенькое.       — Сладкоежка, — с улыбкой на лице произнёс Энтони с некой теплотой в голосе, отчего Эванджелина сама улыбнулась.       Смена темы однозначно пошла на пользу: напряжение спало и сидеть молча было даже как-то приятно, нежели в тягу. Но Хэнсену хотелось узнать получше ту, с которой хоть и фиктивно, но всё же встречается.       За последние несколько недель он многое о ней узнал, по типу: любимый цвет, стиль одежды и жанр сериала, фильма и книги. К более личным вопросам ему дорога была закрыта, хоть любопытство так и брало вверх над культурным воспитанием.       — Раз уж речь зашла о кофе, может, поделишься, какой твой вкус любимый? — спросил он.       — Я думала, что я первая задала тебе этот вопрос, — ухмыльнулась она.       — Ну, мы предпочли оставить это на потом.       — Так, это твоё «потом» уже наступило, дорогой. Так что, валяй. Что вы там у нас любите, господин? Какой кофе вам подавать?       — Ну всё, перестань, — Энтони понял, что его «девушка» припомнила ему утренний случай. — В целом, я не такой уж любитель кофе. Признаться, у меня и любимого вкуса нет. Все хороши, скорее зависит от настроения и желания. Довольна?       — Вполне, — просто ответила Эванджелина, добавляя: — Латте.       — Что, латте?       — Мой любимый вкус. Вообще, мне больше по душе латте с солёной карамелью — такое ощущение, что ты пьёшь тирамису.       — То есть, есть тебе его мало, надо ещё и пить, да? — по-доброму подколол Энтони, за что получил локтем по ребрам.       Вновь между ними повисло молчание до тех пор, пока Коллинз не заметила, что Энтони уже всё доел. Не желая больше оставаться в кафетерии, в который только что вошёл её брат, девушка поднялась со своего места со словами:       — Ладно, пойдём уже. Что здесь зря сидеть и занимать место?       — Согласен, — Энтони последовал её примеру, беря поднос со стола. Всё же за собой надо было прибирать — самое важное правило во всей школе, распространяющееся не только на перемены, но и на уроки.       Когда «пара» вышла из кафетерия, они встретились со своими одноклассниками, что как раз шли туда.       — Энтони и Коллинз! — своим слащавым голосом протянула Стейси. — Мне кажется, или вы что-то от нас скрываете?       — В каком смысле? — не поняла Эванджелина, а Майк тут же поспешил объясниться:       — Ну… вы стали как-то… ближе общаться, что ли? Вот, вместе ходите, сидите на уроках. Вы случайно не пара?       Хоть выражение лица и было удивлённым у Майка, будто он только что узнал самую страшную тайну, в глазах же можно было отчётливо разглядеть то, как хищно он смотрел прямо в глаза Энтони.       Энтони и Эванджелина переглянулись, пытаясь не выдавать своё шокированное настроение. Они оба официально не заявляли, что встречаются, лишь часто общались на публике. Хоть они и понимали, что долго скрывать данный факт не смогут, надеялись, что их тайна будет сохранена немногим дольше.       — Что ж, — тихо начал Энтони, понимая, что им просто необходимо об этом сказать, — вы нас раскусили, — на грани слышимости закончил он.       — О, Боже! — воскликнула Мюррей на весь коридор и тут же прикрыла рот рукой, понижая голос. — Простите! Вы об этом официально не говорили, поэтому не нам раскрывать вашу тайну!       — Кто бы говорил, — пробубнила Эванджелина, к счастью, её никто не услышал.       — Прости, Эванджелина, — вклинился в разговор Майк. — Ты что-то сказала?       — О, нет! Это не важно, хорошо? Просто забудьте, — заверила она его.       — Ну, и как у вас успехи? На свидание уже ходили? — задала ещё один вопрос Стейси, на который решил ответить Энтони:       — Вообще-то, мы планировали сходить на него завтра.       — Чудесно! Может, устроим двойное свидание? — вновь Шмидт, на что получил отказ от Хэнсена и Коллинз. Получилось у них это немного грубо.       — Мы хотели побыть с Энтони вдвоём, так что, прошу нас простить, — объяснилась Эванджелина.       — О, не извиняйся, мы всё понимаем, — и вновь Стейси. — Я так понимаю, на Венский бал вы идёте вместе? В том плане, что как пара, будете танцевать друг с другом вальс.       На мгновение между одноклассниками повисло молчание. Эванджелина и Энтони не обсуждали этот вопрос ещё, хоть и пора было — на следующей недели уже должны были начаться репетиции, да и подготовка актового зала тоже. Ответить на вопрос всё же взяла смелость Коллинз.       — Ну, пока такие планы. Если мы, конечно, не расстанемся до самого бала, то всё будет в силе.       — Прекрасно! — воскликнула Мюррей. — Я тогда внесу вашу пару в список танцующих в нашей параллели и добавлю в группу, где всё это мы обсуждаем. Ну, не будем больше вас задерживать.       С этими словами Стейси потянула за руку Майка, и они вошли в кафетерий. Эванджелина и Энтони остались одни.       — Мы будем выглядеть дураками, если… — начала Коллинз, но Хэнсен её перебил:       — Если не пойдём на свидание, то нет — никто не знает, куда мы «запланировали» свой поход, да и следить за нами? Сомневаюсь, что кто-то решиться. А вот если не пойдём на бал, но будем всё ещё встречаться, то да, — ответил на недоговорённый вопрос своей «девушки» Энтони.       — Энтони, прости, что так вышло, — Эванджелине было искренне жаль, что она решила тогда ответить на вопрос Мюррей, но Хэнсен поднял руку, прося тем самым, чтобы та замолчала.       — Не извиняйся. Я и сам подумывал над тем, чтобы пригласить тебя на бал. К тому же, это в условиях сделки, — хитро улыбнулся он. — Более того, я первый начал. «У нас завтра свидание», — передразнил он себя.       — Знаешь, я бы сходила с тобой на свидание.       — Правда?       Эванджелина пожала плечами, а Энтони шокировано уставился на неё. Эванджелина Коллинз сама приглашает его на свидание.       — Свиданием это, кончено, сложно назвать. Просто хочу сделать вид, что мы встречались. Поверь, слухи пойдут быстро, если нас увидят в кофейне за одним столиком. А там на месте уже разберёмся, чем можно заняться.       — Согласен, — с ухмылкой произнёс Энтони, а про себя подумал: «Видимо, госпожа Фортуна решила мне всё же помочь, раз Эванджелина сама уже делает всё, чтобы их отношения выглядели реальными».