Глава 13. Подслушанное признание

      Воскресенье пролетело быстро. Отчасти от того, что необходимо было выполнить просто громадную кучу домашнего задания. Школьные предметы, а также послеобеденные занятие, на которых также дают задания на дом, так сильно затянули в свою сеть, что Энтони смог встать из-за своего стола лишь к девяти часам вечера, сев за него незадолго до полудня.       Вновь пришёл понедельник, а значит и вся школьная суета вместе с ней. Однако Хэнсена это не пугало и не огорчало, наоборот — он хотел быстрее оказаться в школе. Чтобы вновь увидеть Эванджелину, чтобы найти выход из ситуации, в которую загнали его Майк Шмидт и Стейси Мюррей.       Когда после вечеринки Энтони поделился своим предположением касательно Коллинз, Роджер чуть в обморок не упал.       — Просто хочу уточнить кое-что — мы точно об одном и том же человеке говорим? — немного отойдя от шока, произнёс Роджер. — Та самая Эванджелина Коллинз, которая наша одноклассница, которая помогла нам сегодня с организацией вечеринки?       — Ты так говоришь, как будто это плохо, — фыркнул Энтони и отвернул голову в сторону Централ Парка.       — Отчасти, есть такое, — задумчиво сказал Торрес. — Ты же понимаешь, что Мюррей и Шмидт… то, что ты им проиграл спор на любовь? Да и, вспомни условие: вы должны встречаться с Эванджелиной, твоя цель — влюбить её в себя, а сразу же после Венского бала тебе придётся её бросить.       — Роджер, у меня мозги всегда в пятницу вечером отлучаются до понедельника. Я не совсем понимаю, в чём связь?       — Связь в том, Энтони, что если ты в неё влюбился, то ты так просто не сможешь её бросить!       — А ты говоришь так, будто я вообще не имею никаких моральных ценностей и с лёгкостью, по одному щелчку пальцев, смогу бросить Эванджелину. Представь, насколько это больно — узнать, что тебя использовали только ради своей выгоды! К тому же, ты гарантируешь, что Шмидт уговорит своего отчима вернуть спонсирование?       — Шмидту вообще верить нельзя.       — Ага. Большинство дополнительных кружков закрылась из-за того, что никакого спонсирования от школы нет: ищите себе сами тренеров, которые будут вас обучать, сами платите им. Но достижения пойду в копилку школы. И случилось это спустя совсем ничего после нашей договорённости! Решил сразу показать, на что он способен, не сдерживая слово.       На несколько минут между ними повисло молчание. Каждый обдумывал, что же стоит предпринять в сложившейся ситуации. Как говорится: «Одна голова хорошо, а две лучше». Если только обе головы думают в правильном направлении, никуда не сворачивая. Вздохнув, Роджер решил заметить важную вещь, подводя тем самым некий итог:       — Спор на любовь — самая жестокая вещь в мире. Так всегда: сначала думаешь: «Что может у вас получиться? Совершенно разные, нет общих тем, так ещё и враги», а потом знакомишься с ней или с ним и понимаешь — он, оказывается, такой интересный человек! Так и хочется, чтобы ваши отношения продолжались вечность!       — И много таких отношений, закончившиеся хэппи эндом? — меланхолично спросил Энтони. Его сейчас мало волновал кто-то с такими же отношениями, хотелось подробней разобраться в своих.       — А нам откуда знать? Может, их и много, просто не все дают интервью о том, как он нашёл свою вторую половинку. Но, должен признаться, если ты не будешь вести себя как идиот и расскажешь ей всю правду как можно скорее, то у вас может быть именно такой чудесный сюжет. Вы с ней красиво смотритесь.       — Да ну? — не поверил Энтони словам друга.       — Ну да! — просто ответил тот. — Дополняете друг друга: она спокойная, ты буйный. У вас и вкусы одинаковые, по крайне мере относительно музыки. А может и ещё где-нибудь найдёте общие черты.       Так Энтони и Роджер приняли несколько очень важных решений: первое — рассказать правду Эванджелине в ближайшее время, второе — выяснить, что на самом деле задумали Стейси и Майк. Не просто же так они сразу стали держать их в ежовых рукавицах. Сладкая парочка их класса явно что-то затеяла, вот только что?       Обе задачи требовалось выполнить как можно скорее, особенно первую, понимая, что новость может сильно ранить девушку, особенно, скрывая ту от неё на протяжении такого долгого времени. Но и сделать это было страшно.       Стоило предугадать момент, когда будет идеальней всего сказать причину их отношений. Отсюда исходил следующий вопрос: в какой момент это будет лучше всего сделать? Если такой всё же подходил, Энтони переходил к следующей части — речь.       Эванджелина хоть и не была из тех, кто мог закатить прилюдно истерику, сказать правду всё же хотелось как можно мягче, чтобы не сильно её ранить.       Поэтому Хэнсен продолжать тянуть резину, оправдываясь тем, что момент неподходящий. Роджер на все эти слова друга просто качал головой. Он думал над тем, чем может помочь Энтони, но на ум ничего толкового не приходило. Написать за того речь? Самому обо всё рассказать? Это вообще его — Торреса — никак не касалось.       Следовательно, вторая задача автоматически вставала на первое место. Расколоть Стейси казалось легче, чем раскрыть правду своей подруге. К тому же, пока Энтони думает над разговором со своей «девушкой», можно было разобраться с Мюррей.       В таком настроении прошли три урока первого рабочего дня в неделе. Правда, Энтони считал, что прошло уже не меньше месяца после принятия решения. «Коварная вещь время, — думал он про себя. — Когда надо, чтобы шло быстрее, идёт медленно, и наоборот».       — Пойдёшь обедать? — спросил у Эванджелины Энтони.       Они шли по коридору школы после урока географии. Все последние пятьдесят минут он собирался с силами, прокручивая у себя в голове речь, решив, что сделает это за небольшим обедом в школе. Есть ему, правда, не особо хотелось, по крайней мере сейчас, но от переживаний всё было возможно.       О своём плане парень сразу же рассказал Роджеру, написав тому сообщение в мессенджер. Торрес отправил смайлик с поднятым вверх пальцем и пожелал тому удачи, которая очень требовалась Энтои.       — Я лучше после уроков, — ответила Коллинз, просматривая непрочитанные сообщения. — Но спасибо за предложение.       — Точно не хочешь составить мне компанию? Одному как-то скучно сидеть в столовой полной учеников.       — Подсядь к кому-то из своих по команде и поболтай с ними. Предложи Роджеру. Или тебе нужна именно я?       — Было бы неплохо, — совершенно спокойно произнёс Энтони, продолжая идти. Лишь спустя несколько секунд он понял, что Эванджелины нет рядом с ним. Обернувшись, Хэнсен встретился с её удивлённым взглядом, стоявшую в нескольких метров от него самого.       — Что? — Энтони не мог понять реакцию своей «девушки». Он ведь ничего такого не сказал.       — С каких это пор тебе интересней со мной, чем с другими парнями? — вопросом на вопрос ответила Коллинз. — Ещё два месяца назад ты шарахался от меня так, словно я призрак какой-то.       — Понял, что с тобой есть о чём поговорить, — почёсывая затылок, сказал Хэнсен.       До него дошло, почему у Эванджелины возникла такая реакция. Она ведь даже не догадывалась, что у него к ней есть серьёзный разговор. Да и за время их «отношений» они не так много проводили время вместе. Только на уроках и немного на переменах. В остальное время каждый был предоставлен самому себе.       — А этот разговор может потерпеть? До конца дня хотя бы? Просто мне сейчас нужно кое-что сделать в актовом зале, пока перемена большая. Но если это срочно, то могу написать Биатрис, чтобы меня не ждали.       — Да, конечно, — кивнул Энтони, подходя к ней. — Не волнуйся за меня, иди.       Он протянул руку, чтобы взять её сумку и самому отнести её в класс. Коллинз благодарна посмотрела на Хэнсена и поспешила удалиться.       — Слишком спокойно она отреагировала на твоё заявление, — подошёл к нему Роджер, видя, что его друг стоит посреди коридора совсем один, после чего оба стали провожать Эванджелину взглядом, пока та не скрылась за поворотом. — Или просто делает вид?       — Я ей не сказал, — отрицательно покачал головой Хэнсен. — У неё там какие-то дела в парламенте, вот она и ушла.       — Тебя судьба целиком и полностью поддерживает? — подняв одну бровь, Торрес повернул голову в сторону Энтони. — Помогает оттягивать резину.       — Скорее дала понять, что затея глупая. Ну вот кто будет приглашать свою пассию на ужин, когда хочет сказать, что вы расстаётесь?       — Вообще-то многие. Это банальный способ — сделать приятное, чтобы притупить острые ножи боли и предательства.       — Тогда лучше сводить её в кофейню, а потом погулять. Сесть на какую-то скамейку в парке и признаться во всём, — заключил Энтони.       Но эта идея явно не понравилась Роджеру, потому что тот стал осуждающе смотреть на него.       — Отстань, Торрес! — произнёс Хэнсен, после чего поспешил ретироваться. — Лучше я сделаю так, как сам посчитаю нужным. Иначе никогда не решусь на этот шаг!       — Да, пожалуйста! Только будь так добр — разберись до следующего понедельника, или я сам возьмусь, — не отставал ни на шаг Торрес.       — Только попробуй, — угрожающе шикнул на него друг. — Это моё дело, и ты обещал не лесть в него!       В знак отступления Роджер поднял обе руки вверх. Вот только в его глаз Энтони видел, что тот не собирается отступать и в случае чего вмешается.       До кабинета химии они дошли в полном молчании. Оставив сумки в коридоре — дверь в кабинет была закрыта, а заходить внутрь и так никакого желания не было, — Торрес и Хэнсен разошлись. Каждый в свою сторону: Роджер решил посетить кафетерий, объясняя, что к середине перемены она свободней, чем в первые минуты, а Энтони решил погулять по школе.       В голове крутилось столько разных мыслей, что хотелось снять с шеи свою голову, потрясти ею хорошенько, вытряхивая из неё всех «тараканов», или же просто стать компьютером с функцией «очистить кэш».       «А будет ли такое возможно в будущем? Что будет, если в мозг человека запустить небольшой чип и управлять им с помощью пульта? — невольно задумался Хэнсен. — Захотел поспать — нажал на кнопку и тут же вырубился. Захотел поесть, но нет такой возможности — приглушаешь чувство голода.»       Тут же он остановился на месте, пытаясь понять, откуда пошли такие мысли? Он, разумеется, смотрел фильмы в жанре научной фантастики, но раньше никогда не думал о новом самостоятельно. А тут такое.       И Энтони словно уже попал в только что обдуманную реальность. Идея с чипом уступило место Эванджелине Коллинз, которую парень обвинил в случившемся.       «Эванджелина любитель книг! Да не только книг! Научно-фантастические фильмы она тоже смотрела, сама призналась в этом. И она всегда любит рассуждать на философские вопросы. Я что — заразился этим от неё?» — пронеслось у него в голове, пока он шёл дальше по практически пустым коридорам.       Бац! И вновь смена.       «Но она всё же классная девчонка! Надо было с ней подружиться ещё в прошлом году. Это сколько же я, получается, упустил из-за своего дурачества? На что она ещё способна? И сможет ли у нас с ней что-то сложиться? Или Роджер всё это выдумал — про то, что мы с Коллинз красивая пара, дополняющая друг друга?»       Все эти размышления вернули его обратно к тому, отчего Энтони бежал — как рассказать обо всём Эванджелине и как добиться правды от Майка и Стейси.       — И как тебе Шмидт? — послышался девчачий приглушённый голос.       За всем своим жужжащим роем пчёл в голове Хэнсен и не заметил, как оказался в той части школы, которую ученики очень редко посещают — когда нашалят и его в наказание заставляют чистить двор от снега.       Как бы неправильно не было подслушивать чужой разговор, уходить Энтони не собирался. Поэтому он подошёл ещё ближе, скрываясь за дверью.       — А как мне Шмидт? — спросил второй голос. Догадаться о его владельце не составило никакого труда — Стейси Мюррей.       «Легка как на помине», — фыркнул про себя он.       — Ты же с ним встречаешься!       — С Майком?! — повысила голос Мюррей. — Да он же просто смешной! Не может никак с первого раза понять то, что я ему говорю. Будто я с ним на другом языке разговариваю!       От этого заявления глаза Энтони расширились, а брови в один миг подскочили на лоб.       «Они с Майком не встречаются? Всё это такая же фрикция, как и у нас с Эванджелиной? Но, если это и так, то зачем?» — думал про себя Хэнсен.       — Но ведь ты и он говорили…       — Да мало ли, что я говорила?! Тем более Шмидт. Мы с ним в отношениях только на публике. В остальное время знать не знаем про друг друга.       — Ну и зачем вам тогда весь этот цирк? — вновь задала вопрос неизвестная.       Энтони тут же навострил уши, чтобы не пропустить ничего. Он также наклонился вперёд для этого о чём почти сразу же пожалел — Хэнсен не смог удержать равновесие и повалился вперёд, раскрывая своё присутсвтие. Девочки тут же стали визжать из испуга, отчего парню хотелось зажать себе уши, чтобы ненароком не оглохнуть.       Долго разлёживаться он не стал — практически сразу же встал, — но в коридоре он остался вместе с Мюррей. Вторая же девушка куда-то убежала. Зато Стейси стояла и смотрела на своего бывшего с гневным выражением лица.       — Какого чёрта ты вытворяешь, Хэнсен?! — зло прошипела она, надвигаясь на Энтони.       — Родители что — не научили тебя тому, что подслушивать плохо?       — Кто сказал, что я подслушивал? Может, меня Роджер сюда толкнул, а сам сбежал? — спокойно ответил Хэнсен, хоть внутри него начинал разжигаться огонь.       — А то я тебя не знаю. — Стейси фыркнула и поспешила удалиться.       Однако Энтони ей не позволил этого сделать, преграждая собой путь. Когда Мюррей хотела сбежать, юркнув под вытянутую в сторону руку, Хэнсен схватил её и толкнул к стене.       — Что ты себе позволяешь? — вскрикнула она, щупая локоть, которым она ударилась.       — Совсем с катушек слетел?       — Мы с тобой никуда не уйдём, пока я не узнаю ответ на вопрос, — твёрдо заключил Энтони и столкнулся с непонимающим взглядом Стейси.       — На какой ещё вопрос? Рассказать правду о том, как ты здесь оказался? Тебе самому это виднее, незачем меня спрашивать.       — Вопрос касательно того, что за цирк вы устроили со Шмидтом.       Страх, гнев и шок — вот, что видел Энтони до последней произнесённой им фразы. А стоило сорваться словам с его уст, как всё это в один миг улетучилось. Мюррей теперь смотрела на него как-то по-доброму, а злобный оскал сменился нежной улыбкой.       — Энтони, милый. Почему тебя это интересует? Мы же расстались. Даже друзьями нас сложно назвать после всего того, что ты обо мне наговорил тогда.       Хэнсен отшатнулся. Он догадывался, что может предложить девушка перед ним, чтобы тот узнал правду. Или же та просто выложит сладкую ложь, для которой потребуется сказать или же сделать что-то взамен. И от незнания этого что-то хотелось бросить данную затею, нежели плясать под дудку шантажистов.       — Давай так, — после небольшой паузы вновь своим приторным сладким голоском начала Стейси, — ты расскажешь мне всю правду о том, как ты завоевал Коллинз, а я, так и быть, раскрою нашу с Майком цель.       — В таком случае, говори ты первая.       — Чтобы ты тут же ушёл, взяв своё? Нет, спасибо. И вообще, ты мне должен за наше расставание.       — Ничего тебе я не должен, — зло прошипел Энтони.       — Что ж, — вновь Мюррей предприняла попытку бегства, — значит я пошла на урок. Не хватало ещё, чтобы меня химичка отчитывала пол-урока и припоминала об этом.       Она направилась в сторону выхода из этой неоживлённой части школы. Но, несмотря на заявленное, торопиться не собиралась. Медленным шагом, словно она лебедь, плывущий по воде, Стейси, стуча своими каблуками, почти скрылась за поворотом. Тогда Энтони решил действовать, выбирая стратегию идеального блефа.       — Я лишь попросил Эванджелину об одолжении, — сказал он в спину Мюррей.       Она остановилась, не решаясь поворачиваться. Лишь спустя несколько секунд Стейси обернулась и всем своим видом дала понять, что готова выслушать продолжение. Хэнсен же про себя обрадовался — ему удалось зацепить ту на крючок, меняя самую главную деталь их «отношений».       — Мы будем с ней встречаться до поры до времени, а потом расстанемся, словно ничего и не было. Фиктивные отношение, одним словом. Я прошу, чтобы никто из одноклассников больше не кидался с нападками на неё, а она становиться моей девушкой для публики, чтобы я добился выполнил проигранное вам желание. Она всё знает и делает вид, что я ей нравлюсь.       — Ты лжёшь, — совершенно спокойно ответила она, подходя ближе.       — Не вру, — Энтони как мог старался придать своему голосу твёрдые нотки, чтобы Мюррей не заподозрила ложь.       — Нет, ты лжёшь, — настаивала на своём Стейси. — Я же уже сказала, что знаю тебя.       Когда ты говорил, что умеешь играть на гитаре, ты стучал пальцами по столешнице, и, как оказалось, все твои слова были ложью про курсы. Вот и сейчас ты стучишь пальцами по ноге.       Хэнсен тут же опустил голову и посмотрел на свою руку. И правда его пальцы правой руки отбивали барабанную дробь на его бедре. В это же мгновение он одёрнул руку от штанины и стал заламывать себе пальцы.       — Может, я просто вспоминал все подробности? И тогда, и сейчас. — Он пытался выкрутиться из сети, в которую угодил ненароком, но понимал: спалился по полной программе.       — Что вспоминал? Какие подробности, Энтони? Ты не помнишь, как ты ходил на курсы по гитаре, потому что никогда не бывал на этих занятиях? И сейчас та же история: ты не помнишь, сказал ли ты ей правду о ваших «отношениях»? Прости, но такие вещи люди помнят, ведь это — часть их жизни и их самих.       Женская ли это была логика, простой блеф со стороны Мюррей или психологический трюк — Энтони не знал. Зато с уверенностью мог похвастаться переполненной чашей своего терпения и гнева от того, что его бывшая может посчитать его слабаком — не признался в истинных намерениях по отношению к Эванджелине.       — Да. Ты права, — холодно начал Хэнсен. — Коллинз не знает о том, что наши отношения — всего лишь спор на любовь, и, что я её просто использую. Хотя, насчёт второго не уверен — соврал я тебе только про первое.       — И это ты называешь честным ответом? — с ухмылкой задала ему вопрос Стейси.       — А где гарантия, что ты мне скажешь кристальную правду? И, прежде чем ты начнёшь, скажу о том, что твой парень, пообещавший дождаться Венского бала, поговорил со своим отчимом из-за чего спонсирование у дополнительных занятий улетучилось.       — А ты попробуй сам начать. И, можешь не волноваться, я клянусь тебе, признаешься ты, признаюсь и я.       Вновь Энтони стали одолевать сомнения. Стоит ли говорить правду? Или забить на эту идею?       Вздохнув, он тише произнёс:       — Всё правда, кроме того, что она знает о проигранном споре. Мы фиктивная пара, но для всех делаем вид, что настоящая. Даже её брат не знает о об этом, считая нас парнем и девушкой, что связала любовь, а не сделка.       Хэнсен замолчал. И тут Мюррей подошла к нему вплотную и прикоснулась к его щеке своими тёплыми тоненькими пальчиками. Этот жест напомнил Энтони вечер в Хэллоуин, когда они с Эванджелиной прощались по завершению вечеринки.       — Вот видишь. Правду никогда не сложно сказать. И, что до твоего вопроса, — мы с Майком хотели вам обоим показать, какую боль вы оба нам причинили.       — То есть? — не понял он.       — Ну, как же? Эванджелина разбила сердце Майку, который делал для неё всё, стараясь понравиться. А ты сделал то же самое, но уже со мной. Наше с ним желание тебе ведь говорило, что ты должен влюбить в себя Коллинз. А не просто встречаться с ней ради публики. В её глазах видно, что она ни на одну каплю тебя не любит, а значит и условие с нашей стороны не будет выполнено.       С этими словами Стейси развернулась и побежала прочь. Звонок должен был с минуту на минуту прозвенеть. И, в чём она действительно была права, — на химию лучше не опаздывать.

***

      Уроки у двенадцатиклассников закончились позже обычного. Понедельник всегда был загруженным у этой параллели. Особенно у Фрэнка, который после обеда до самого вечера занимался и вёл самостоятельно дополнительное занятие по физике.       Коллинз-младший быстрым шагом, который терпеть не мог из-за сходства с походкой гориллы, шёл по коридорам школы, чтобы как можно скорее оказаться в кабинете физики. Он и так опаздывал на минут десять, а Феликс не мог подменить своего друга — у самого было занятие по математике.       И, словно Судьба захотела над ним ещё больше посмеяться, отправила ему кого-то.       — Фрэнк? — окликнул его женский голосок. Коллинз не хотел обращать никакого внимание на это, однако кто-то — судя по голосу женского пола — был очень настойчив, что решил догнать его и заново испытать удачу поговорить с ним. — Фрэнк Коллинз!       Фрэнку не оставалось ничего, кроме как дать возможность высказать, что бы то ни было, ему.       Посмотрев на девушку, что преградила ему путь, он узнал в ней одноклассницу совей сестры, которую та ненавидела всеми фибрами своей души. С помощью своих рассказов о ней Эванджелине удалось и в нём посеять неприязнь к этой персоне.       — Стейси Мюррей, — прохладно произнёс Фрэнк. — Не могли бы мы поговорить завтра? Я немного опаздываю.       Коллинз вновь предпринял попытку уйти, как вдруг девушка выдала:       — Это касается вашей сестры!       После услышанного парень остановился. От заявленного всё внутри него похолодело. Фрэнк был готов сделать многое ради своей сестрёнки, хоть горы свернуть! И даже вежливость, которая его немного ранила каждый раз, когда к нему обращались на «вы», тем самым увеличивая его возраст в разы, пролетела мимо.       — Я внимательно тебя слушаю, — повернувшись к ней, сказал он.