Глава 14. Дебаты зовут

      Работа в кофейне Эванджелине всегда нравилась. И это учитывая то, что ещё в десять лет она отказывалась сама готовить. Сколько бы родители не уговаривали её научиться, Коллинз-младшая сопротивлялась как могла, предпочитая заняться чем-то другим, нежели стоять у плиты.       Тогда Джон Коллинз решил предпринять последнюю попытку.       — Ну, смотри. Рано или поздно тебе придётся выйти замуж, — начал глава семейства свою речь, нарезая мясо на стейки.       — Почему это придётся? Меня кто-то насильно под алтарь потянет? Или вы будете к этому подталкивать, чтобы я быстрее из дома сбежала? — Хоть Эванджелине и было всего одиннадцать лет, острить не боялась никогда.       Отец понял, что не совсем верно завёл разговор, стараясь начать издалека. Поэтому решил перейти сразу к сути разговора.       — Хорошо, не так. Представь, что ты нашла человека, которого любишь всем сердцем. Но прежде чем играть свадьбу, вам нужно ещё лучше узнать друг друга. Поэтому-то пары и съезжаются, чтобы посмотреть — а смогут ли они вообще жить вместе?       — У вас с мамой тоже так было? — спросил Фрэнк, который подслушивал разговор отца и сестры.       — Да. Мы решили, что так будет лучше. Мы просто уже тогда работали вместе в одной больнице и не раз вместе проводили операции. Хотели проверить — сможем ли мы ещё и дома терпеть друг друга.       — Ну, итог нам всем известен, — не дала больше ностальгировать мужчине Эванджелина. — Что ты хотел сказать тем, что я буду со своей второй половинкой съезжаться?       — Эванджелина! Тебе всего одиннадцать! Какой парень? Какое совместное проживание? — стал восклицать Фрэнк, но Джон поднял руку, прося сына замолчать.       — Так вот. Вы съехались, но кому-то нужно будет зарабатывать вам на жизнь. И если тебе повезёт с молодым человеком, то он решит на себя взять работу, а тебе оставить домашний очаг.       Брат с сестрой на эти слова отца переглянулись. Чтобы она отправила парня на работу, а сама осталась заниматься домашними делами? Вот такого Эванджелина точно не хотела в своей жизни. Ей легче было стать добытчиком семьи и расти по карьерной лестнице, нежели гладить бельё и готовить.       По молчанию Джон понял, что разговор вновь пошёл не в то русло, и сейчас он услышит множество контраргументов от дочери.       — Короче! — прикрикнул он, не давая Эванджелине вставить своё слово. — Представь такое: дома нечего есть, из вас двоих готовить умеет только твой суженный, который пришёл с работы уставший и жутко голодный. Разумеется, он выберет лечь спать голодным, чем стоять за кастрюлей супа или чего-то там ещё. Это может стать трещиной в ваших отношениях.       — Пап, ты забываешь о прелестях современного мира — доставка еды на дом из ресторана, — сказала Эванджелина.       — И что — заказывать каждый раз еду? Знаешь, какие это траты? Легче самому приготовить — дешевле выйдет.       — Ну, ты же не уточнил, буду я работать или нет. А работать я однозначно буду! Не хватало дома весь день сидеть и тухнуть! Будем вместе с моим парнем зарабатывать деньги. Честно и все довольны.       Джон устало посмотрел в глаза дочери с несколько секунд. Та всем своим взглядом пыталась добиться ещё аргументов со стороны отца, чтобы показать — она не пропадёт, если с кулинарией что-то не заладиться. Тяжело вздохнув, Коллинз-старший произнёс:       — Тебе надо на дебаты ходить. Будешь репетировать свой спич. Начало уже положено, осталось только развить его.       И эта фраза стала волшебным пинком для Эванджелины. На дебаты она не обратила никакого внимания в то время, оставив их до девятого класса. А вот взяться за создание блюд решила с большой охотой. Видимо, слова отца подействовали на неё, что стала задумываться над тем, чтобы стать хорошей женой. Ну или для начала девушкой.       Так девушка отобрала обязанность брата готовить завтраки, изучая все хитрости приготовления кофе, как эстетично подать яичницу и прочее. Позже в её «книгу рецептов», что хранилась в памяти, постепенно добавлялись десертами, которые стали получатся лишь после десятой попытки.       Когда Коллинз стала искать подработку на время летних каникул, то рассматривала только рестораны, кафе и кофейни. Стоило направить свой, как оказалось, скрытый талант в нужное русло, тем самым зарабатывая на любимом деле.       В её последний день работы в «Coffee Haven» тридцать первого августа, Эванджелина отрабатывала свою смену на все сто процентов, но настроение было ниже плинтусов — никак не хотелось оставлять это место, посещая его лишь с одной целью — быстрый и вкусный перекус в свободный час.       Обстоятельства сложились так, что девушке удалось вновь начать там работать спустя какой-то месяц передышки. И она нисколько не была против этого! Наоборот — с огромным энтузиазмом как можно скорее подписала трудовой договор с Сарой и Тедом, предоставляя им своё школьное расписание, чтобы те подсказали наилучший график работы в кофейне.       Час до занятий, час во время перерыва между занятиями в будние, и пять часов в субботу и воскресенье. Итого двадцать часов в неделю. Самый оптимальный вариант, не превышающий требований по часам в трудовом законодательстве.       Одним словом, кулинария целиком и полностью полюбилась Эванджелине Коллинз, что та с большей охотой шла в кофейню на работу, чем на урок математики — свой любимый предмет.       — Коллинз! — окрикнула её Сара, пока та занималась заказом.       — Да, шеф? — Эванджелине нравилось обращаться к мистеру и миссис Хопкинсам как «шеф», отдавая им честь.       — Эванджелина, мы не ресторан, который подаёт блюда высокой кухни. Не обязательно каждый раз говорить шеф! — попросила её однажды миссис Хопкинс.       — Да, шеф! Спасибо, шеф! — с широкой улыбкой ответила Эванджелина на эту просьбу. Если она что-то задумала, то переубедить в этом её будет трудно.       — Что ты сделала сегодня с музыкой? — Сара уставилась на Коллинз с подозрительным прищуром, отчего хотелось провалиться сквозь землю.       Это выражение лица означало, что найден косяк. Пару раз Эванджелина попадала под такой взгляд — ошибки тогда были действительно серьёзными. Но то касалось еды, а тут плейлист, который вчера Коллинз поленилась делать самостоятельно, предлагая эту задачу нейросети. Что та выдала, девушка не могла точно сказать, скопировав ответ, и отправляя его, не читая, их технарю.       — Ничего, — шёпотом ответила Коллинз, забыв о том, что посетители ждут её.       — Ну не может такого быть! — всплеснула руками Сара. — Что-то всё-таки сделала, потому что наши клиенты просят прибавить звук. Очень им понравилась подборка — почти все знакомые песни. А играет это тихо.       У Коллинз словно гора с плеч упала. Никто не собирался её отчитывать, все были просто довольны! А миссис Хопкинс просто решила пошутить немного над своей работницей.       — Если ты не собираешься меня отчитывать, то признаюсь: я вчера попросила нейросеть сделать подборку. Сама не посмотрела, что там, думала всё плохо.       — Идея, конечно, интересная, — задумчиво начала Сара, — только в следующий раз всё же проверяй то, что он тебе выдаёт. Мало ли.       — Спасибо, шеф! — произнесла Эванджелина, со спокойной душой возвращаясь к работе.       После этого разговора с Сарой Коллинз стала прислушиваться к мелодии, громкость которой немного увеличили. Действительно подборка отказалась интересной: прошло уже три песни, что были известны самой Эванджелине. Хотя, она была немного не уверена в том, что «It’s my life» от группы Bon Jovi идеально подходила в данном месте — в кофейнях всё же стоит включать спокойные песни или ремиксы.       Музыка сменилась и заиграла «Sweater Weather». Эта песня давно уже была в плейлисте Эванджелины, и всегда, слушая её, девушке хотелось танцевать и подпевать под неё, даже если не было настроения. Особенно под первую минуту.       Пританцовывая, Коллинз собирала один за одним заказ, отдавая их Мари. А уже под конец песни к прилавку кто-то подошёл, на что Эванджелина не сразу обратила внимание.       — Простите! — окрикнул её посетитель, коим оказался Энтони.       — Да-да, я вас внимательно слушаю. — Решила немного подыграть ему Коллинз. — Что будете заказывать?       — Мне, пожалуйста, один клубничный пончик и сэндвич для моей девушки — она сейчас немного занята, поэтому не смогла прийти. А ещё нужно два латте и чуточку вашего внимания, — перечислил Хэнсен, словно репетировал речь. Или у неё за спиной всё это было записано, а он просто читал.       — Сейчас всё сделаем, — с улыбкой на лице Эванджелина оформила заказ и дала своему «парню» оплатить за него.       Энтони никак не отходил от прилавка, да и это было не так уж и страшно — новых посетителей было всё меньше и меньше, так как ученики стали расходиться на свои дополнительные занятия. Своим «стоянием над душой» он никому не мешал, даже самой Эванджелине.       — А вы не могли бы чуточку поподробней рассказать о вашей девушке? — как только сладкое оказалось в небольшой белой коробочке, девушка преступила к изготовлению напитков. — Раз уж вы попросили чуточку моего внимания.       — Нет проблем. Только вот — с чего бы начать? Говорить о ней можно часами, такая загадочная личность, — шуточно-вопросительно посмотрел на неё Хэнсен.       — А вы постарайтесь уложиться в одну минуту, рассказывая лишь самое основное — где учиться, чем занимается.       — Что ж. Она учится в старшей школе Нью-Йорка, входит в школьный парламент, из-за чего ей приходится организовывать разные внутренние мероприятия. Любит работать в кофейне рядом со своей школой. А ещё посещает множество различных послеобеденных занятий — они у нас дополнительные. Но она не любит пропускать ни одно из них, лишь по веской причине такое случается. Не знаю, что на неё нашло сегодня, однако на дебаты, которые идут уже минут пятнадцать, она всё ещё не явилась.       От последнего предложения Эванджелина в полном замешательстве посмотрела на Энтони. Тот кивком головы указал на часы, что висели на стене за ней.       — На часы посмотри, — добавил он к этому жесту.       Коллинз повиновалась. Повернувшись, она посмотрела на чёрные часы, что показывали два часа пятнадцать минут по полудню. Тогда девушка опустила глаза на свои наручные часы, которые показали такое же время.       Эванджелина ахнула и с шипением накинулась на своего «парня», чтобы не привлечь к себе внимание.       — И ты только пришёл?!       — Я думал у тебя дела в парламенте, — стал оправдываться Энтони.       — Какие дела в парламенте, если я сказала, что пошла в кофейню?       — Я думал, ты оттуда уже вернулась.       — Я бы тебе написала!       — В чём дело? — в их почти начавшуюся драку подключился Тед Хопкинс. — Что вы шипите друг на друга, как две змеи?       — Тед, — обратилась к нему Эванджелина. — Мне пора идти.       — Без проблем, — кивнул он, добавляя: — Ты и так уже час свой обеденный отработала, даже задержалась на чуточку дольше. Я учту это.       — Спасибо! — выходя из-за стойки с двумя большими стаканчиками латте, поблагодарила она, после чего вновь обратилась к Энтони: — Не медли на ровном месте! Надо в школу быстрее. Пока мистер Беннет не решил, что нас не будет и не начал дебаты!       Больше они не сказали ни слова, до того момента, как пришли к кабинету истории.       Эванджелина не могла описать то, насколько сильно она была зла на своего «бойфренда», из-за того, что тот пришёл в кофейню лишь спустя пятнадцать минут занятия. Энтони же решил, что не стоит беспокоить свою девушку, дабы ненароком не попасть под горячую руку.       Только после того, как пара оказались возле двери, за которой они изучали великих полководцев и проблемы прошлого, что никак не хотела открываться — была закрыта на ключ, — Эванджелина разочарованно спросила у Энтони:       — Они уже начали, когда ты побежал за мной?       — Да какой там, — махнул рукой Хэнсен, отпивая свой кофе. — У учителей совещание какое-то там, вот мистер Беннет и закрыл дверь, сказав, чтобы мы ждали в коридоре.       — Шутишь, что ли, надо мной сейчас?! — спустя несколько секунд вновь задала свой вопрос она, присаживаясь на скамейку. Энтони повторил её движение и сел рядом.       — Нет, не шучу. Правду говорю.       — А где тогда все? Если сказали: «Ждите в коридоре»?       — А мне откуда знать, Коллинз? Я не мама-утка, чтобы следить за всеми. Может, перекусывают до сих пор. Может, решили уйти пораньше домой, забив в очередной раз на дебаты.       Последнее девушка считала более вероятным. В прошлом году на дебаты ходили в основном двенадцатиклассники, которые уже выпустились и пошли дальше. Тогда занятия проходили регулярно — как составили расписание, так все должны присутствовать на уроке, если только нет веской причины для прогула.       С началом нового учебного года всё резко изменилось. Конечно, были желающие, которые первого сентября пришли к мистеру Беннету и изъявили своё желание. В их число входили и старички, знающие структуру дебатов с прошлого года. Однако уже к шестому занятию многие стали прогуливать, выискивая предлог.       На сегодняшний день в их чате по дебатам состояло пятнадцать человек, из которых максимум шестеро более-менее регулярно появлялись и дебатировали. Иногда бывало и такое, что приходилось вовсе отменять занятие, так как пришли всего четверо. Ни для американского формата, ни уж тем более для британского такое количества людей не подходило.       Спустя несколько минут размышлений, Эванджелина решила узнать ещё об одной вещи, которую никак не могла понять.       — Если ты прекрасно знал, что мистер Беннет сам опоздает, почему мне об этом не сказал? Я же как ошпаренная вылетела из кофейни, боясь, что за промедление нас будут отчитывать!       — Я хотел, — признался Энтони, почёсывая затылок. — Но ты бы меня тогда точно прибила за это на месте! Сейчас ты хоть немного успокоилась.       — Ты издеваешься, — с улыбкой произнесла Коллинз.       — Почему это? Я же в кофейне о тебе говорил только самое хорошее!       — Вот это приятно, согласна. Но прочувствовать сполна мне это не удалось, потому что ты меня перепугал до смерти.       — Я не хотел. Я не думал, что ты так отреагируешь.       Обменявшись тёплыми улыбками, они преступили к поеданию своих перекусов и не только. Эванджелина решила угостить парня своим сэндвичем, который готовила сама. Если её не подводила память, то он за всё время, кроме вечеринки в Хэллоуин, не пробовал их у неё. Да и этот многим отличался от того, что она тогда готовила.       — М, — протянул Энтони, смакуя кусочек. — Он сильно отличается от того, что ты готовила на Хэллоуин.       — А я думала, что ты не заметишь, — удовлетворённо сказала Эванджелина, пробуя сама своё творчество.       Откусив немного, она прикрыла глаза, довольствуясь тем, как идеально получилось прожарить кусочек курицы и смешать её с салатом Айсбергом, помидорами и огурцами, не забыв про сыр.       — Пончик тоже ты готовила? — спросил у неё Хэнсен.       — Мгм, — согласно кивнула Коллинз, всё также не решаясь открыть глаза, однако спустя секунду ей пришлось это сделать.       Пончики она готовила не целиком, по крайней мере, не этот. Серьёзно посмотрев в глаза Энтони, она тут же стала активно отрицательно кивать, а потом с полным ртом начала:       — Ве шеликом, — стараясь не допустить того, чтобы что-то изо рта упало.       Но даже если бы такое и случилось, Хэнсен не обратил бы внимания на это, умирая со смеху. Его так позабавило то, что сама Эванджелина Коллинз, не раз говорившая, что не стоит разговаривать с набитым ртом, сделала сейчас именно это! Коллинз же на это не обиделась, подхватив настроение своего «парня».       И вот двое подростков смеются — один в полный голос, другая старается сделать всё возможное, чтобы удержать всё ещё не проглоченный кусок во рту, дабы не подавиться и, в то же время, не выплюнуть. Чтобы хоть как-то успокоиться немного, Эванджелина отвернулась, приняла серьёзное выражение лица и проглотила наконец несчастный хлеб с овощами.       — Веселитесь, господа? — обратился к ним мистер Беннет, держа в руках бумаги. Эванджелина и Энтони тут же соскочили со скамейки, на которой сидели, и перестали смеяться.       — Немного, мистер Беннет, — взял на себя смелость ответить Хэнсен.       — Сомневаюсь, что ваш смех можно было назвать небольшим весельем, Энтони. Не поделитесь, что такого случилось?       — Сомневаюсь, что это можно отнести к разряду «культурное», — влезла в разговор Эванджелина. — Просто радуйтесь тому, что мы знаем слова «смех» и «веселье».       Мистер Беннет на эти слова кивнул с лёгкой улыбкой на лице, после чего поспешил открыть дверь в кабинет. Когда все трое вошли, учитель истории вновь спросил:       — А где остальные?       — Мы не знаем, никого не видели, — Эванджелина и Энтони словно играли в эстафету, по очереди передавая друг другу возможность высказаться.       — То есть, никто не приходил после того, как я ушёл?       — Точно сказать не могу. Я побежал за Эванджелиной в кофейню через пятнадцать минут. А за всё это время никого из наших не было.       — Печально, — с децибелом слышимости сказал мистер Беннет, но из-за отсутствия шума Хэнсен и Коллинз прекрасно его услышали.       Им была понятна причина такого настроения: учитель хочет научить своих учеников правильно аргументировать, высказывать свои мысли, а большая часть отказывается заниматься, выискивая каждый раз всё новые и новые причины для прогула.       Но долго историк не стал грустить. Полноценное занятие хоть и не получиться провести, небольшое объявление сделать нужно было. Поэтому он хлопнул в ладоши, натянул на лицо радостную улыбку и заговорил.       — Можете присаживаться, мы уже сегодня здоровались. У меня для вас есть новость, даже некоторого рода предложение.       — Новый формат? — предположил Энтони, но мистер Беннет отрицательно покачал головой.       — Дебаты один на один, что ли? — пытался понять учитель логику своего ученика. — В целом, неплохое предложение, можно попробовать. Но я сейчас хотел поговорить немного о другом       — Мы вас внимательно слушаем, мистер Беннет, — поторопила Эванджелина мужчину.       — Через неделю планируется соревнование по дебатам. И, я подумал, что нашему клубу стоит в этом поучаствовать, чтобы посмотреть, как это вообще проходит, и самим попытаться достойно выступить.       — И вы предлагаете это нам с Энтони? — спросила шокировано Коллинз.       — А почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответил учитель. — За прошлый год ты нигде не участвовала, Эванджелина, предпочитая оставлять это остальным участникам клуба, в основном двенадцатиклассникам…       — Так у них был выпускной класс тогда! — стала оправдываться девушка. — Им это нужно было в первую очередь, а мне пока достаточно на нашем уровне — на занятиях клуба. Да и они с охотой брались за это, я лишь помогала им проявить себя.       — Ну, нынешние двенадцатиклассники не особо пользуются этой уступкой, лишь иногда приходя на занятие. И ты забыла про то, как твои сверстники в этом году дебатировали на соревнованиях.       — Но они сейчас тоже не ходят сюда, — Эванджелина догадалась, к чему клонит мистер Беннет.       — Именно. Можно, конечно, и пропустить. Однако зачем же терять такой шанс? Вы вдвоём пойдёте и увидите всё своими глазами, чем будете слушать рассказы других. Нужно же вам где-то набираться опыту.       Коллинз и Хэнсен переглянулись, ведя между собой молчаливый диалог.       Целиком и полностью мистер Беннет был прав, и Эванджелина об этом знала. Просто никак не решалась выходить на публику из-за своего страха. Но Энтони видимо никак об этом не переживал, так как смотрел прямо ей в глаза с уверенностью, что всё будет хорошо.       Он кивнул, а она ещё с несколько секунд обдумывала своё решение. Идти или не идти — вот в чём вопрос.       — Хорошо, — сказала Коллинз. — Мы согласны.       — Отлично! Тогда нам нужно будет немного подготовить вас! — теперь уже с радостной улыбкой произнёс мистер Беннет.